Читаем Бремя славы онлайн бесплатно

НИКОЛАЙ ЕРМАКОВ — знатный бригадир.

ПОТАПОВ — начальник строительства.

МАКЕДОНСКИЙ — корреспондент газеты.

ПОДКОЛОДНАЯ }

МУСЯ БРЮШКО }

ЭВРИДИКА (ДУСЯ) } танцовщицы мюзик-холла.

САРАНЧИН — массовик-затейник.

НИНИ — его ассистентка.

МЫЛЬНИКОВ — фоторепортер.

ДЕВУШКИ, ПАРНИ, члены бригады Ермакова.

Наши дни.

Сибирь. На далеком таежном километре. Летний день. На фоне лесистых холмов — передвижной вагончик в разрезе. Здесь обосновался штаб бригады Ермакова. На стене — схема трассы строящейся железной дороги, боевой листок, вымпел, огромный лозунг: «Делу — время…». Е р м а к о в  и  П о т а п о в.

Е р м а к о в (страдальческим тоном). Я прошу вас войти в мое положение, товарищ Потапов. Не могу я больше так! Я работать хочу! Понимаете? Работать! Надоело мне тут сидеть при полном параде и устраивать приемы! Что я, Брижитт Бардо? Святая богородица? Чего на меня ездят глазеть? Не для того я со своей бригадой добивался высокой производительности труда.

П о т а п о в. Не высокой, а наивысшей. Вся страна о тебе заговорила! Выбился в знаменитости — так держись. Народ хочет знать своих героев.

Е р м а к о в. Но мне нужно дело делать. У меня план, обязательства.

П о т а п о в. У всех план, обязательства.

Е р м а к о в. Вы же первый с меня спросите.

П о т а п о в. Спрошу. Непременно.

Е р м а к о в. Не разорваться же мне. Я и так еле жив. Только и знаю, что даю интервью, принимаю позы перед объективами да дарю автографы. А сколько я просмотрел концертов!..

П о т а п о в. Знаю, Ермаков, все знаю. Думаешь, мне легко? Да я из-за тебя сам в героях хожу. Сам позирую. Сам просматриваю и прослушиваю. А все почему? Тебя жалею. Принимаю, так сказать, основной удар на себя. К тебе же отправляю только самых-самых пробивных. Подавай им Николая Ермакова, и никаких!

Е р м а к о в. Я уже забыл, как выглядят мои ребята. Меня же из бригады скоро погонят.

П о т а п о в. Ладно-ладно, не прикидывайся казанской сиротой. Уж ты-то, я знаю, обязательно что-нибудь придумаешь. Найдешь выход из любого положения. На то ты и Ермаков.

Е р м а к о в. Есть предел человеческих возможностей.

П о т а п о в. Неправда. Нет такого предела. Ты это сам, своими делами уже доказал.

Е р м а к о в. Делами. А в данный момент я — праздный бездельник. Начинающий тунеядец.

П о т а п о в. Прекрати, Ермаков. Ты — наша святыня.

Е р м а к о в. Святыня тоже человек, между прочим. И святыня заявляет вам, начальнику строительства, со всей ответственностью: она будет гнать всех в шею! Всех, кто будет ей мешать работать!

П о т а п о в. Я сказал: не прикидывайся. Ты — Ермаков. И этим все сказано. Выкручивайся как знаешь, но план мне дай и очередного артиста прими подобающим образом. Слава, брат, она обязывает. Ничего не поделаешь!

Е р м а к о в. Я скоро волком взвою от этой славы!

П о т а п о в. Да, кстати, о хищниках… К тебе едет цирк.

Е р м а к о в (в ужасе). Цирк?!

П о т а п о в. Самодеятельный цирк с медведями-любителями. Они тоже хотят тебя видеть.

Е р м а к о в. Кто?! Медведи?!

П о т а п о в. Дрессировщики.

Е р м а к о в. Сегодня — медведи-любители, завтра — тигры-профессионалы…

П о т а п о в. Ладно-ладно, не остри. Будь с ними корректен и обходителен.

Е р м а к о в. С кем? С медведями?

П о т а п о в. Да при чем тут медведи? С дрессировщиками. И приготовь им какие-нибудь лакомства.

Е р м а к о в. Кому? Дрессировщикам?

П о т а п о в. Медведям. Они же к тебе со всей душой. Хотят порадовать тебя своим искусством.

Е р м а к о в. Кто — они? Я уже совсем запутался. Медведи или дрессировщики?

П о т а п о в. И медведи и дрессировщики.

Е р м а к о в. А больше никто не едет?

П о т а п о в. Сказать по правде? Едут.

Е р м а к о в. Кто? Говорите прямо. Не тяните.

П о т а п о в. Хоровая капелла и… Ты только не рычи.

Е р м а к о в. Кто еще?

П о т а п о в. Мюзик-холл. Девчата все такие… как на подбор! Не мог отказать им в удовольствии увидеть самого Ермакова.

Е р м а к о в. Кто еще?

П о т а п о в. Ансамбль ложкарей очень просится…

Е р м а к о в. Кто-кто?

П о т а п о в. Ложкари. На ложках играют… Но я их сам прослушаю.

Е р м а к о в. Нет, отчего же вы? Они ведь просятся ко мне. Ко мне пусть все и едут — и ложкари и вилкари… Пропадать, так с музыкой!

П о т а п о в. Я рад, что у тебя сегодня хорошее настроение. (Взглянул на часы.) Поговорил бы с тобой еще, но мне уже надо ехать на рудник смотреть эстрадное представление «Я пришел к тебе с приветом». Будь здрав. (Пожимает Ермакову руку, уходит.)

Ермаков с озабоченным видом шагает взад-вперед по вагончику. Входит  М а к е д о н с к и й. В руке у него портфель-чемоданчик.

М а к е д о н с к и й. Даже не верится, что я вижу самого Николая Ермакова!

Е р м а к о в (иронически). Какая удача!

Рукопожатие.

М а к е д о н с к и й. А что вы думаете: обхитрить вашего Потапова и попасть к вам — это действительно удача.

Е р м а к о в. Короче. Где ваши медведи?

М а к е д о н с к и й. Какие медведи?

Е р м а к о в. Ну, эти… любители. Вы же дрессировщик?

М а к е д о н с к и й. Что вы! Я из газеты.

Е р м а к о в. Ага… Значит, будете фотографировать… Принять позу? Пожалуйста. (Принимает картинную позу.) Да снимайте же! Щелкайте! Потом будет некогда. На меня идут с медведями.

М а к е д о н с к и й. Но я… я не умею фотографировать. Я очеркист.

Е р м а к о в. Тогда записывайте. Только в темпе. (Диктует.) «Ермаков Николай. Окончил ПТУ. Чуток, отзывчив, морально устойчив…». Да что мы будем зря тратить время? Вот вам газета… Даже несколько газет. (Дает Македонскому кипу газет.) Тут все про меня сказано. И про моих ребят тоже.

М а к е д о н с к и й. Э, нет! Вы нужны мне живьем. И вы и ваши ребята.

Е р м а к о в. Послушайте, чего вы хотите?

М а к е д о н с к и й. Достоверности. Я должен собственноручно пощупать рельсы, которые вы прокладываете к железному руднику.

Е р м а к о в. Щупайте.

М а к е д о н с к и й. Узнать, какие они.

Е р м а к о в. Стальные. Эр — шестьдесят пять.

М а к е д о н с к и й. Я должен узнать, какая насыпь.

Е р м а к о в. Насыпь как насыпь. С щебеночным балластом.

М а к е д о н с к и й. А какова ваша личная производительность труда?

Е р м а к о в. Сегодня я палец о палец еще не ударил.

М а к е д о н с к и й. Как это так?

Е р м а к о в. Очень просто. Ждал вас.

М а к е д о н с к и й. Меня?

Е р м а к о в. И медведей.

М а к е д о н с к и й. Ну а в другие дни? Вчера, например?

Е р м а к о в. Увы, то же самое.

М а к е д о н с к и й. И давно вы не работаете?

Е р м а к о в. С тех пор, как стал знаменит. Угораздило меня выйти на первое место!

М а к е д о н с к и й. Так казнятся только неудачники. Забавно это слышать из ваших уст!

Е р м а к о в. К соседям моим никто не ездит. Все ко мне! А чем хуже бригада Тони Петровой? Они вот-вот нас обскачут, если уже не обскакали, пока мы тут с вами беседуем. Написали бы очерк о Тоне Петровой.

М а к е д о н с к и й. Тоня Петрова — это не то. Вот Николай Ермаков — это имя!

Е р м а к о в. Сегодня, буквально через несколько минут, все решится. Или она забирает первенство, или мы сохраняем его за собой. Вы можете прозевать момент рождения нового героя. Не мешкайте, поезжайте к Тоне Петровой. Ваш очерк о ней будет первым. Он принесет вам признание.

М а к е д о н с к и й. Но я уже придумал заголовок: «Ермаковцы — покорители Сибири». А начну я этот очерк так: «Если бы все работали с такой отдачей, как Николай Ермаков и члены его бригады, то до коммунизма было бы рукой подать».

Е р м а к о в. Ну, это вы слишком. Это надо еще доказать.

М а к е д о н с к и й. Уже доказано. Электронно-вычислительной машиной.

Е р м а к о в. Если бы эта машина побывала здесь и увидела, в каких условиях мы трудимся, она взяла бы свои слова обратно. Мои ребята, те действительно работают. А я… (Махнул рукой.) Вся моя заслуга в том, что я никого к ним не пускаю. Ни журналистов, ни медведей. Пока не сдадим объект. Зазнаются еще. Не все выдерживают испытания славой.

М а к е д о н с к и й. А вы? Упиваетесь славой в одиночку?

Е р м а к о в. Я с удовольствием переложил бы ее на ваши плечи.

М а к е д о н с к и й. Это вы только говорите. На самом деле вам нравится быть знаменитым. Признайтесь. Бремя славы никого еще не тяготило.

Е р м а к о в. Откуда знать это вам, пока что незнаменитому?

М а к е д о н с к и й. Знаю. Только незнаменитые и знают настоящую цену славе. Возьмите, к примеру, Моцарта и Сальери.

Е р м а к о в (улыбается). Уж не хотите ли вы меня отравить?

М а к е д о н с к и й. Вам смешно. Вас знает вся страна… Сколько вам лет?

Е р м а к о в. Двадцать два.

М а к е д о н с к и й. А мне уже двадцать три. И фамилия у меня звучная — Македонский. А славы нет. Стихи пишу — не печатают. Может, рискнете? Послушаете?

Е р м а к о в. Но я же не критик.

М а к е д о н с к и й. Вы — Ермаков! Об этом крае стихи, о руднике.

Е р м а к о в (помедлив, махнул рукой). Давай! Где наша не пропадала!

М а к е д о н с к и й (обрадовался). У меня их тут целый чемоданчик! (Берется за портфель-чемоданчик.)

Е р м а к о в (в испуге). Что?! А вагончик и маленькую тележку не прихватил?!

М а к е д о н с к и й (горестно). Вот и все так — шарахаются от этого чемоданчика. Будто в нем не стихи, а змеи гремучие… бомбы… грехи господни.

Е р м а к о в (явно жалея его). Ладно, выкладывай свои грехи, Македонский. Только те, которые покороче. И жарь в темпе. Не то… не то тебе придется писать обо мне трагедию.

М а к е д о н с к и й (радостно). Усек! Начинаю. (Декламирует.)

Ну как?

Е р м а к о в. Железно. (Жмет ему руку.) Берем для нашей стенгазеты. Дадим прямо в следующем номере.

М а к е д о н с к и й (счастливый). Вот бы нам такого главного редактора! Мне ведь в газете даже прозой не дают писать больше восьми строк. Разве тут развернешься, на восьми строках?!

Е р м а к о в. Так ты собирался втиснуть всю нашу железную дорогу в эти восемь строк?

М а к е д о н с к и й. Для вас и вашей бригады мне дали целый подвал. Если очерк получится, я — на коне. Если нет — писать мне всю жизнь восемь строк.

Е р м а к о в. Ты напишешь свой очерк, Македонский. Такой очерк!.. Это я тебе гарантирую. Даже не очерк, а проблемную статью, которая заденет всех и каждого.

М а к е д о н с к и й. Это моя самая заветная мечта. Но у меня еще не собран материал.

Е р м а к о в. Материал к тебе явится сам, на двух и на четырех ногах. Его будет так много, что ты на стенку полезешь от радости! Не Магомет пойдет к горе, а гора придет к Магомету.

М а к е д о н с к и й (сияя). Я знал, я верил, что от Ермакова уеду не с пустыми руками! В чем заключается ваша идея?

Е р м а к о в. Ты говорил, что хорошо быть знаменитостью?

М а к е д о н с к и й. Говорил. А разве плохо?

Е р м а к о в. Хотел бы ты побыть на моем месте? На месте Николая Ермакова? Хотя бы несколько минут?

М а к е д о н с к и й. Что за вопрос. Конечно! Ощутить все величие… Только, к сожалению, это невозможно.

Е р м а к о в. Возможно. С этого момента ты — Ермаков. Николай Ермаков.

М а к е д о н с к и й. Как это понять?

Е р м а к о в. У меня сегодня ответственнейший день. Опережая все графики, по секрету даже от самого Потапова, мы сдаем сейчас последний километр.

М а к е д о н с к и й. Это грандиозно! Ермаков есть Ермаков!

Е р м а к о в. Да, но может так произойти, что и Тоня Петрова окажется Тоней Петровой и подойдет к заветной отметке раньше нас. В эту минуту я должен быть там, в туннеле, со своими ребятами. Ты же заменишь меня здесь. Будешь принимать визитеров как Николай Ермаков.

М а к е д о н с к и й. Но это же… обман.

Е р м а к о в. Святой обман. Для пользы дела. Страна ждет рудник, дорогу к нему, а я сижу тут как барыня — сложа руки! Выручай, Македонский. Не отказывайся. Тоня Петрова движется нам навстречу! Под угрозой престиж моей бригады!

М а к е д о н с к и й. Я тоже хочу в туннель, хочу быть свидетелем нового трудового подвига!

Е р м а к о в. Нет, Македонский. Посторонним там делать нечего.

М а к е д о н с к и й. Но я только одним глазком… В порядке исключения…

Е р м а к о в. Исключения превращаются в правило.

М а к е д о н с к и й. Я все равно отправлюсь с вами! И пожалуйста, не возражайте! Ни один газетчик не упустил бы такого случая! На карту поставлена моя журналистская судьба, и я не могу, не имею права не написать о последнем километре. В конце концов я выполняю свой служебный долг. И выполню его. Чего бы мне это ни стоило!

Е р м а к о в. Ах, вот как ты ставишь вопрос. Тогда превращения отменяются. Я остаюсь здесь, а ты можешь возвращаться в газету и всю жизнь писать свои восемь строк. Интервью давать я тебе не буду. Можешь писать о ком угодно, только не обо мне. (Помолчав.) Я же по-дружески тебя просил… Вот бывает так в жизни: нужно, и все!

М а к е д о н с к и й. Вы исчезнете, а что я тут увижу? Что?!

Е р м а к о в. Проблему. Жизненно важную. Я же тебе сказал.

М а к е д о н с к и й (окидывая взглядом стены). Пока что я не вижу здесь никакой проблемы.

Е р м а к о в. И не увидишь. Надо быть Ермаковым, чтобы ее увидеть. Я ведь не случайно предлагаю тебе побыть на моем месте. Да ты и сам того хотел. Статья родится сама собой, если, конечно, у тебя есть дар божий. (Помолчав.) Ну так как? Согласен?

М а к е д о н с к и й. Другому бы я отказал в аналогичной просьбе…