Читаем Бремя колокольчиков (СИ) онлайн бесплатно

Бремя колокольчиков

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

Бремя колокольчиков

Оглавление

БРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ 3

Г осподу служить 5

«В Церкву едут по утру все интеллигенты» 8

К чистому источнику 11

Живи, душа! 14

Наставник молодёжи 18

У деревенского старца 21

Второе крещение Руси 23

Первый спонсор на селе 26

Не забывайте о колёсах 30

Разговор в библиотеке 36

Мелкий песок в длинных волосах 39

Ворошиловский стрелок 42

Инок и архимандрит 46

Рождественская история 49

Протодьякон 52

Духовное трезвение или обновление ума 57

Алёна 60

Крещение троекратным снегометанием и другими способами 63

Ближе к Страстной 65

Могилы мусульман 68

Риголетто и духи 71

Джентльмены на выезде 73

Исповедь и Вознесение 76

Чаепитие в коридоре 79

Исповедь озверевшего батюшки 82

Отпетые священники 92

Ощущение дежавю 95

Спасёт ли красота 98

Восставшие из кельи 101

Расписание и жизнь 111

Троллейбус, который ушёл 114

Г де только мрак светит 117

Дорога к морю 120

Шелест сухих камышей 124

В гостях у Флинта 126

Дорога и нежность 133

Дом родной 136

Снова вместе 140

Тихая обитель 143

Ватная энергия 147

Отец Вячеслав 150

Новогодняя электричка 154

Все братья сёстры 159

По понятиям 164

Голый завтрак для чемпионов 168

Материнское сердце 172

Отпуск в лучах заходящего солнца 175

The Final Cut 179

БЫЛИ СТАРЦА ПИНДОСИЯ 185

Явление старцу Пиндосию 186

В гостях у старца 189

Пиндосий и танки 191

Али 194

Константинополь будет наш 198

Божественная обедня 200

Три посетителя 204

Сны Рождества 207

Красоты ада 210

Врата ада 213

Вечный ад 215

Мой сон оказался долгим,

Теперь наконец я проснулся.

Я понял, мы здесь пилигримы,

Каждый должен идти своим путём.

Же понимая, куда идут другие,

В одиночку, подчиняясь своему смыслу, Жо дом всё время манит нас к себе.

Мы уже здесь давно заждались С надеждой взялись за руки, Балансируя как канатоходцы,

Все мы здесь пилигримы.

Van Вег Graaf Generator^[1], «Pilgrims».

Господу служить

Как выворачивают нутро По дороге в рай,

Как добро превращают в плетьОльга Арефьева , «Дорога в рай».

Как-то странно всё это было... Отец Глеб шел и думал, и не мог разобрать, в чем он прав, а в чем виноват, что так вышло. Решил вспоминать с самого начала.

   -  Отец Иосиф, он, конечно, - подвижник! Тут какие сомнения? И не боится ничего. Недавно гуманитарную помощь прислали, обувь фирменную, новую прям. А оказалось, что это бандиты под видом гуманитарной помощи нелегальный товар привезли на хранение. Они за ним приезжают, а батюшка уже всё раздал сестрам и нуждающимся. Бандиты туда-сюда: «Плати!». А он спокойно им так всё объяснил, они и ушли, ничего не взяв и не сделав.

   -  Да! Вот что значит сила веры! Я ведь недаром сюда к нему пришел, хочется у добродетельных из старшего поколения поучиться, - ответил отец Глеб.

Он, выйдя за штат в провинции, подал документы в Москве. Ответа пока не было, а служить где-то надо, вот он и решил воспользоваться возможностью и попроситься к отцу Иосифу, о котором слышал много замечательного.

Отца Иосифа раньше звали по-другому, но с женой они разошлись, не потянула она высокого подвига, который нес батюшка, и он принял постриг с именем Иосиф, и получил приход близ Москвы, в который сразу повалил народ. Особенно много было девушек и женщин разного возраста, но не мало и богоискателей мужского пола, особенно из молодых. Одним из них был и собеседник Глеба семинарист Андрей, с которым он как-то сразу сблизился.

   -  Знаешь, я понимаю, что скоро время исповедническое настанет, отец Иосиф прямо не говорит, но по всему понятно... Я и в семинарию пошел, понимая, что тяжело крест священника в такое время вынести, но надо Господу послужить... Конечно, правильнее монашество, но я не могу со страстями справиться по гордыне своей... Мне уже выпускаться в этом году, а там и рукополагаться, как понимаешь... Ну, в общем, уговорил я отца Иосифа невесту мне благословить, хоть он и сильно против был. Он вообще своих чад очень редко на брак благословляет. У него такое правило: если девушка с парнем сблизились хоть немного - то год не должны встречаться, даже в храме друг к другу не подходить, а уж через год батюшка начинает с ними беседовать о возможном браке.

   -  А если не немного сблизятся? Гулять-целоваться начнут? - поинтересовался Глеб. ^[2]

   -  Ты что?! - замахал руками Андрей, - это вообще! Такое нечестие! Батюшка этого вообще не терпит! Выгоняет от себя или, если хотят остаться, запрещает и думать о браке! Потому как брак прежде всего - воздержание!

Уже тогда у молодого священника впервые возникли какие-то сомнения, которые он поторопился поскорее прогнать. Отец Иосиф -известный подвижник! Глебу ли его судить?

Однажды отец Глеб шел по храму в алтарь, раздавал благословения. Одна девушка с клироса стояла почти в притворе.

   -  Бог благословит! А что вы петь не идете?

-Мне нельзя...

   -  Поссорились что ли с регентом?

   -  Нет... - покраснела девушка, - у меня епитимья...

Молодой священник был удивлен и решил спросить у Андрея, который разжигал кадило в алтаре, не знает ли он, что случилось. Тот ухмыльнулся.

   -  Знаешь, батюшка ведь своих чад только сам исповедует... Клирос - дело святое! А в наказание за грехи он нередко лишает права петь на клиросе.

   -  Да я ее спросил, не ругалась она вроде...

   -  Ругалась! Это ж разве грех? Батюшка к плотским грехам очень строг, особенно у женщин, потому как знает, что им легче держаться, чем мужикам, от рукоблудия и всего такого...

   -  Ну, я, конечно, не такой спец по женским грехам... Но так же получается, что все знают, за что он их наказывает, а как же тайна исповеди?

   -  Ну, точно-то не знают, - ответил семинарист, - но это ж на пользу, для спасения! Прям даже странно, что ты этого сам не понимаешь...

Отец Глеб устыдился. И правда, пришел смотреть и учиться у опытного, а сам рассуждает. Так же он себе ответил, когда нашел случайно в алтаре тетрадки, в которых оказались подробные описания того, что и как делали женщины со своей плотью, и о чем при этом думали, что представляли... Одна смотрела на себя обнаженную в зеркало в неприличной позе и представляла себе всякое, а другая и похлеще вытворяла... Глеб такого даже представить себе не мог...

Не сразу он догадался, что это подробные письменные исповеди, которые духовные дщери приносят отцу Иосифу. Молодому священнику стало стыдно, ведь он прочел их несколько, пока не догадался... Да и хотел ли догадаться, не был ли увлечен чтением? От этой мысли ему стало еще хуже, и он стал молиться, встав на колени и припав к престолу, как делал отец Иосиф.

В следующий раз отец Г леб еще хуже сморозил. Как-то на трапезе зашла речь про одного архиерея, и молодой отец ляпнул:

   -  Говорят, владыка-то из голубых...

   -  Как вы вообще можете такое не то, что произносить, а даже думать так про архиерея Божия! - возмутился отец Иосиф.

Глеб залился густой краской.

Потом наступил Великий пост, и строгий монах заметно усилил свой подвиг, почти уже не переставая молился. При этом все знали, что он держит строгий устав, фактически сидит на сухоядении, горячее ест лишь в субботу и воскресенье. Глеб и дня в таком ритме не смог бы прожить! Много батюшка в пост говорил и поучений, ссылаясь на святых отцов, призывая к верности Господу без остатка.

Постом случилось тяжелое искушение. В строительном вагончике возле храма случился пожар, и сгорела старинная икона Утоли моя печали^[3], которую туда временно отнесли, чтобы передать реставраторам. Отец Иосиф очень переживал и сказал длинную и эмоциональную проповедь: «Вы понимаете?! Матерь Божия ушла от вас, покинула! Не смогла терпеть нечистоту вашу! Грехи ваши! Лукавство в делах и мыслях! Вы живете лишь внешне для Христа, но сердце ваше в стране далече, в похотях и скверне, в гордыне и пороках. Как Она могла потерпеть это?!». Многие прихожане плакали, а отца Глеба смутило, что батюшка все время говорил вы. Он решил разрешить недоумение и прямо спросить отца Иосифа, что и сделал после службы.

   -  Батюшка! У меня один вопрос, разрешите? Вы в своей замечательной проповеди все время обращались вы, что справедливо, но я читал у митрополита Антония Блума^[4], что на проповеди надо всегда стараться говорить мы, не отделять себя, даже если и не о себе говоришь...

Отец Иосиф ничего не ответил, но глянул на Глеба так, что тот сразу же пожалел о своем вопросе и почувствовал себя полным идиотом.

Настала Пасха, назначение Глебу все не приходило и он начинал все больше надеяться, что останется служить здесь, ведь у отца Иосифа столькому можно научиться, так исправить свою жизнь до уровня помыслов. И он все хотел как-то оправдаться. Нет, он и так все исполнял, что его попросят, ничего не требуя, но он видел, что отец Иосиф все равно не особо благоволит к нему. Все из-за этого дурацкого вопроса о проповеди... а может, он узнал как-то, что Глеб те тетрадки в алтаре видел? Нет, не может быть, там тогда никого не было... Хотелось как-то наладить контакт с батюшкой: что-то сказать к месту, или пошутить...

Трапезная была тесной и, когда разворачивались к иконам молиться, то священники фактически упирались лицом в стену. Настроение было веселое, пасхальное, и Глеб решил, что самое время.

   -  Батюшка! Радость такая, Христос Воскресе, а мы молимся, как у стены плача...

   -  А вы, отче, антисемит? - без тени улыбки ответил отец Иосиф...

После к Глебу подошел староста и попросил больше к ним в храм не

приходить. Сказал, что так отец Иосиф благословил... И вот, теперь он шел домой и думал...

«В Церкву едут по утру все интеллигенты»

Хошь в ад, хошь - в рай!

Куда хочешь - выбирай.

Александр Башлачёв⁵, «Ванюша».

   -  Вы слышали, что у нас тут днём за история была? - спросил совсем молоденький алтарник Глеб у регента будничного хора Клавдии, женщины пенсионного возраста, всегда умевшей хорошо рассказать что-то интересное из своего богатого прошлого и метко описать настоящее.

Глебу не терпелось хоть чем-то её удивить, заставить хоть секунду смотреть на него так, как он смотрит на неё, когда она рассказывает.

   -  Нет. - Кратко ответила Клавдия, выкладывая на аналой⁸ ноты для вечерней службы.

   -  Представляете! Приехал один мужик бородатый с Библиями. Говорит: «Для храма бесплатно» Ну настоятель: «Давай!» А тот: «Можно я в туалет схожу?» Наш отец ему: «А у нас нет туалета для прихожан...» Мужик ему: «Как же? У вас разве места нет или средств не хватает?» Ну а наш: «Дома в туалет ходить надо, а не в храме Божием!» А этот: «А вы как же?» «А мы», - говорит, - «духовенство, мы другое дело». А этот с книгами: «Ну, раз у вас туалета для людей нет, то вам и Библий не надо!» Взял и уехал, представляете! Наш ещё долго орал, что нельзя этих евреев близко к церкви подпускать, что от них один вред, и вообще правильно их Сталин в Биробиджан. Мужик с Библиями выглядел... вполне характерно.

   -  М-да, значит так и не будет туалета, - безо всякого энтузиазма сказала регент. - А ты-то, что радуешься? Понимаю, ты молодой, ты дотерпишь, а нам- то старикам как?

Глеб смутился. Такой реакции от Клавдии, так много говорившей о подвижниках и отцах той, послевоенной церкви, он не ждал.

   -  Не знаю... Как-то забавно, что так настоятеля подкололи, но ведь и этот, с Библиями, не прав. Нельзя так с батюшками, да и как мерить Библии

туалетами?

-Подкололи! Так ты ничего и не понял! Людьми, а не туалетами!

   -  Но... Библия... она и учит... - попытался парировать смущенный юноша.

   -  Чему она тебя учит?

   -  Ну... быть человеком... послушанию Богу...

⁵Башлачёв Александр (1960 - 1988)- русский поэт, автор и исполнитель песен. Ключевая (фигура и икона для поклонников русского рока, один из важнейших его представителей.

Алтарник- мужчина-мирянин, помогающего священнику служить в алтаре.Алтарь- восточная часть христианского храма, находящаяся на возвышении, предназначенная для священнослужителей и обычно отделённая от остального храма иконостасом.

   7 Регент - дирижёр церковного хора.

   8 Аналой - высокий столик с покатым верхом, на котором в церкви кладут иконы или книги.

а

   -  Что ты знаешь о послушании Богу? Ты вот Библию читал, и что? Есть оно у тебя?!

-Нет, но...

   -  Вот и иди с глаз моих кадило разжигать, балабол.

После службы Глеб поехал на домашний концерт, квартирник. Обычно встречались в метро небольшими группами и шли с сопровождающим, знавшим адрес. Следили, чтоб никого постороннего не было. Предосторожности были не лишними - не так давно свинтили квартирник БГ^[5], тот едва успел три песни сыграть.

Сегодняшний квартирник был закрытым: пускали только друзей хозяина квартиры или музыканта. Народу должно быть немного, собственно, только поэтому Глеб и пошёл сейчас на Башлачёва, который казался ему грубоватомрачноватым.

Но ожидания Глеба не оправдались. Народу в восемнадцатиметровую комнату набилось битком. Всё равно все приходили с друзьями. Было очень душно, начало затягивалось, и Глеб даже думал уйти, но пожалел заплаченной трёшки. Начался концерт.

После первых двух песен молодой алтарник слушал, уже затаив дыхание. А когда Сашбаш запел своего Ванюшу, дыхание у Глеба спёрло, в жар бросило от слов: были к дьякону, к попу ли, интересовалися. Сине небо вниз тянули, тьфу ты! Надорвалися. Балладу Глеб уже слышал, но краем уха, не до конца, поэтому, чем это всё кончится - не знал. И когда раздалось последнее: как в снежном поле душа гуляет, он едва сдерживал слёзы, и, одновременно, какой- то рвавшийся из глубины истошный крик...

Из квартиры он вышел бледный. Задумчиво побрёл по улице.

   -  Привет!