Читаем Бред шведской кобылы онлайн бесплатно

Известному

русскому историку

Грот

Лидии Павловне

посвящается

Предисловие

Перед нами новая книга известного публициста и краеведа земли Шатурской, члена Союза писателей России, члена Союза журналистов России, члена Союза краеведов России Чистякова Н.Д. В послужном списке этого автора 10 книг по истории, природе и культуре его родного края. Но книга «Методом исторического сюрреализма, или Бред шведской кобылы» – произведение уникальное, открывающее новую страницу в творчестве Н.Д.Чистякова.

Новая книга посвящена остро актуальной проблеме – глубокому кризису в изучении начального периода русской истории, вызванному норманизмом, или скандинавоманией. Н.Д.Чистяков представил на суд читателей результаты собственного историографического исследования, основанного на хорошем знании источников и литературы по рассматриваемому вопросу.

Следует напомнить, что принято вкладывать в понятие норманизм. Под норманизмом понимается система взглядов, сторонники которой отстаивают идею скандинавского происхождения летописных варягов, видят в князе Рюрике вождя скандинавских отрядов, не то завоевателя, не то наемника по договору, а также уверены в древнешведском происхождении имени Руси, связывая его происхождение со шведской областью Рослаген на восточной побережье Швеции. Из этой области якобы и вышли «рои», «полчища» или «дружины скандинавов», которым приписывается ведущая роль в создании древнерусского государства, в строительстве древнерусских городов, в открытии Балтийско-Волжского торгового пути и организации международной торговли впечатляющих масштабов.

Сторонниками этой системы взглядов утверждается, что подавляющее большинство этих скандинавов были выходцами из Свеяланда (Швеция) и что они сыграли основную роль в открытии и налаживании функционирования Балтийско-Волжского пути в IX в., а в конце IX в. – в освоении Днепровского пути военной элитой скандинавского происхождения. Якобы благодаря деятельности этих скандинавских купцов и воинов на Северо-Западе Руси возникли первые предгородские поселения и консолидировалась обширная территория, на которой в середине IX в. возникло сначала первое раннегосударственное образование, а с конца IX в. – были закложены основы Древнерусского государства.

Но все положения норманистских построений не имеют никакой связи с реальной историей стран Скандинавского полуострова, конкретно – со Швецией. Они относятся к созданному фантазией подобию живой истории, т. е. к утопиям.

Объясняется это тем, что ядро норманизма было рождено шведским донаучным историописанием и что все «концепции» норманизма – плоды фантазии, созданной совместными усилиями шведской мифологизированной историографии и шведской политики, которые можно определить как шведский политический миф. Миф в политике или политический миф – это вымысел, призванный обслуживать политические задачи и являющийся частью информационной войны того типа, когда в качестве оружия используется искаженное преломление истории. Основной задачей этих (или им подобных) политических мифов было вытеснение русских из собственной истории. И здесь большую роль играл феномен выдуманной древности – в рассматриваемом случае шведской, что использовалось для обоснования исторического права шведов на русские земли, т. е. геополитическими задачами.

Шведский политический миф возник в Смутное время и был направлен на переформатирование русской истории для обоснования якобы «исторических» прав шведской короны на завоеванные новгородские земли. В обоснование этой задачи и были придуманы Рюрик из Швеции и варяги шведского происхождения. Тем самым заявлялось о древней связи шведских королей с основоположниками древнерусской государственности, что создавало иллюзию некоего «исторического» права шведских королей в Восточной Европе.

В обстановке после Столбовского договора 1617 г. продолжали создаваться мифы о якобы древних корнях шведского владычества в Восточной Европе чуть не с допотопных времен. Они были дополнены мифами о финнах как древних насельниках в Восточной Европе, которые подчинялись шведским королям и платили им дань, а также о славянах, т.е. русских, которые якобы были самыми поздними пришельцами в Восточной Европе.

После поражения Швеции в Северной войне и в обстановке попыток шведской короны организовать военные компании против России миф о древнем присутствии предков шведов в Восточной Европе продолжал свое развитие. Объясняется это просто. Как показывает исторический опыт, война традиционная имеет тесную связь с войной информационной, поскольку предварительная обработка общественного мнения играет важную роль. Причем требуется как обработка общественного мнения в собственной стране, так и склонение на свою сторону международного общественного мнения. Информационные технологии известны с допотопных времен: представить собственную наступательную политику как политику справедливую, законную, а объект нападения как узурпатора, поправшего устои и основы.

В период после Ништадского мира Швеция два раза нападала на Россию: в 1741 г. и в 1788 г. с целью вернуть русские земли, оккупированные в Смутное время. Именно в этот период была разработана концепция о древнешведском происхождении имени Руси.

Цель этой, как и других разработок шведского политического мифа, понятна. В преддверии военных компаний против России шведской короне, наряду с активизацией международной деятельности и поисками союзников, важно было в глазах международной общественности предстать борцом за свои исконные исторические права: это нас, дескать, обидели, а мы хотим только свое законное вернуть!

С конца XVII в. фантазии шведского политического мифа стали приобретать популярность в западноевропейской общественной мысли, ими увлеклись Вольтер и другие деятели французского Просвещения, что обеспечило свободное плавание фантазий шведской ненаучной историографии в общеевропейской исторической мысли.

А с XVIII в. скандинавомания как часть западноевропейской общественной мысли стала проникать и в российское общество. Её апологеты являлись в Россию с непоколебимой уверенностью в исключительной ценности своего идейного багажа, включая и мифы о цивилизаторской миссии в русской истории выходцев из Скандинавии. Эта уверенность в передовой значимости всего, что приходит с Запада, овладела постепенно либеральными кругами российского общества. Под давлением такой уверенности укоренилась и идея об особой роли скандинавов в создании древнерусской государственности. Идея эта оказалась удивительно живучей, и до сих пор в публикациях, принадлежащих подавляющей части сотрудников российских академических учреждений и вузов, можно прочесть о том, что начало древнерусской истории отмечено пришествием в Восточную Европу скандинавов, сыгравших ведущую или существенную роль во всех основополагающих процессах и событиях древнерусской истории. Синонимами для этих скандинавов в вышеупомянутых публикациях выступают летописные варяги, которые одновременно отождествляются и как норманны из западноевропейских хроник, и как викинги. Исторический обман, называемый норманизмом, продолжает свой деструктивный путь в российской исторической мысли.

Но есть авторы, которые решаются встать на пути данного исторического обмана и не страшатся показать его ущербность. К ним относится и автор предлагаемой книги Н.Д.Чистяков. Широкие познания, едкий юмор как полемическое оружие, глубокий интерес к отечественной истории делают его книгу важной и полезной для россиян от мала до велика.

                  Л.П.Грот, канд.ист.наук

Методом исторического сюрреализма

В некоторых случаях, чтобы лучше познать и понять историю родной страны, полезно ознакомиться с историями других стран, чьи исторические судьбы так или иначе были связаны с нашей страной. Такой страной является Швеция. Рядовые жители России имеют очень слабое представление о её древней истории. Если точнее – не имеют никакого. Познания школьных учителей отечественной истории в этом вопросе, к сожалению, мало чем отличаются от уровня рядовых граждан. А всем нам просто необходимо знать состояние Швеции в середине IX века, а если конкретно – в 862 году. Почему? Об этом – ниже…

Не только мы, но и первые шведские историки имели очень слабое представление о своей стране в интересующий нас период. Если точнее – не имели никакого. События середины XVI в. являются тому подтверждением.

Шведский король Густав Ваза (1521-1560) поручает своему учёному соотечественнику, известному религиозному деятелю Олафу Петри написать историю Швеции с древнейших времён. Он надеялся, что историк опишет славные деяния шведов в прошлом, и отсвет этих великих деяний падёт на него, укрепляя его авторитет и его же не очень-то сильную королевскую власть. Король искал идеологическую опору своему трону; говоря современным языком, ему нужна была объединяющая национальная идея, и он надеялся отыскать её в далёком прошлом. Историк напряжённо работает над королевским заказом на протяжении 1530-1540-х годов. «Шведская хроника» принесёт ему впоследствии славу первого историка Швеции, но во время своего написания вызывает недовольство короля. Ознакомившись с выдержкой из «Шведской хроники», мы поймём причины недовольства Густава Вазы.

«Следует знать, – пишет Петри, – что в наших шведских хрониках довольно мало достоверных сведений о том, что было в действительности во времена, предшествующие христианству (христианство пришло в Швецию в XI веке – Н.Ч.), ибо у наших предков либо мало было, о чём писать, либо совсем не о чем было писать, а то, что было, записывалось при помощи того письма, которое только и использовалось в нашей стране в прежние времена и которое сейчас называется руническими буквами. Если какие записи и были, то они могли вестись только руническим письмом, ибо латинское письмо, которым мы пользуемся сейчас, пришло к нам вместе с распространением христианства. И когда был принят латинский шрифт, то прежнее письмо оказалось утерянным, а вместе с ним утерянным оказалось всё, что было на нём написано. …Но у нас нет сведений о том, писали ли наши предки что-либо руническим письмом или нет, поскольку до нас дошло очень мало достоверного от дохристианского периода. Датская хроника много рассказывает о том, что было в прежние времена в трёх наших королевствах, заходя в глубь времён. Но вряд ли у неё есть для этого основания, ибо и в Дании совершают ту же ошибку, что и у нас, стремясь отыскать в древней истории великую почесть и награду. Поэтому ужасает мысль, что истина иногда не доходит до нас, а этого писатели хроник должны опасаться пуще всего. …Понятно, что как в этих трёх королевствах, так и во многих других странах были люди когда-то грубыми и неотёсанными, без понятия о добрых нравах и уменьях. Всему этому мы начали учиться, только став христианами.

Поэтому весьма сомнительно, чтобы прежде у нас было что-либо в письменном виде. Однако хорошо известно, что у наших предков, как у греков и латинов, в обычае были поэтические вирши и сказки, которые слагались о выдающихся мужах, отличившихся подвигами и великими деяниями… (которые) расцвечивались фантазиями и словесами, (которым) приписывались почести и регалии… Те, кто первыми стали составлять датские и шведские хроники, положили в их начало многое из старых россказней, песен и других вымышленных сочинений, оставшихся от прежних времён, и передали всё это письменно, хотя было всё это на самом деле или нет, неизвестно… И поскольку у нас, шведов, нет ни одного старинного исторического сочинения, как у некоторых других народов, то нет у нас достоверного известия как о происхождении нашего шведского народа, так и о том, какой Швеция была вначале (выделено мной – Н.Ч.). В общеизвестных исторических трудах говорится о готском королевстве и о том, когда оно было. Но нельзя хоть сколько-нибудь серьёзно думать, что эти рассказы касаются гётов, которые сейчас живут в Швеции. Те старинные готы (хотя такие ли уж и они старинные, как некоторые полагают) или тот народ, который первым стал называться готами, проживали на месте нынешней Венгрии или несколько южнее, и не мог быть тем самым народом, который жил у нас в Швеции, ибо там их страна была ещё в древности, со времени вскоре после Потопа, и об этом есть много письменных свидетельств. И вряд ли они переселились туда из нашей страны, более правдоподобно, если часть их некогда переселилась оттуда к нам с какого-то времени и осталась здесь. Но всё это точно неизвестно, гадательно, нам не определить, что было достоверным в те далёкие времена, поэтому лучше этим не заниматься совсем, чем брести наугад…» (1).

Олаф Петри, использовав все имеющиеся в ту пору источники по древней истории Швеции (точнее, их полное отсутствие), правдиво рассказал в своём труде, что никакого великого прошлого у Швеции не было, мало этого – он заявил, что нет документов, подтверждающих существование вообще какого-либо государства в начальный период шведской истории. Такая констатация фактов входила в явное противоречие с ожиданиями короля. Искусство «лукавого царедворца», как видим, было чуждо О.Петри, за что он и поплатился сразу же после написания своей хроники. Король обвинил его в том, что будто бы его труд вносит в шведское общество «яд измены»: историк был приговорён к смертной казни. Приговор не был приведён в исполнение, Петри вновь продолжает трудиться на религиозном поприще, но его «Шведская хроника» не дошла до современного ему шведского читателя: Густав Ваза наложил запрет на её печатание.

Честность, прямота и мужество (пойти против мнения короля сможет далеко не каждый) историка восхищают, но всё же не будем забывать, что его «Шведская хроника» – это вчерашний, точнее – позавчерашний день исторической науки.