Читаем Братва. Стрельба рикошетом онлайн бесплатно

Скорый поезд "Екатеринбург — Одесса", казалось, постукивал своими круглыми чугунными "копытами" не по рельсам, а по моим несчастным больным мозгам. Голова буквально стонала от нестерпимой боли, явно порываясь расколоться на части, как раскалывается переспелый арбуз при попадании в него серии пуль со смещенным центром тяжести.

Впрочем, черепная коробка управления моим организмом паршиво чувствовала себя всего лишь из-за банального похмельного синдрома, к счастью, а не вследствие очередной нахальной попытки конкурентов грубо взломать ее посредством какой-нибудь огнестрельной "фомки".

Вчера, признаться, сильно переусердствовал в дружеском общении с разными алкоголесодержащими напитками. Начиная с легкого светлого пива и кончая шестидесятиградусным шотландским виски. А мешать напитки — дело весьма для организма опасное, в чем я в полной мере смог нынче еще раз досконально убедиться.

Хотя повод к вчерашнему питейному невоздержанию имелся вполне прилично-убедительный. Ребята провожали меня в летний отпуск, в котором я уже не был не менее двух десятков лет. В лагерях отпуска для осужденных раньше не предусматривались, а на воле все как-то времени свободного не оказывалось в наличии. Такой вот смешной парадокс.

В малом банкетном зале гостиницы "Кент" за длинным дубовым столом собрались все основные члены нашей команды: Цыпа, Том, Фрол, Петрович по кличке Фунт и еще несколько ближайших подручных, чьи имена запоминать я никогда не считал обязательным.

При нашей непростой работе рядовые боевики меняются слишком часто, постоянно выпадая в осадок. На тот свет то бишь. Поэтому напрягать извилины и загружать личную память смысла просто никакого не было. Се ля ви, как говорится.

Наш теплый прощальный ужин затянулся далеко за полночь и продолжался бы до самого утра, если б не необходимость оперативно рвать когти на железнодорожный вокзал. Мой поезд в Одессу отправлялся в дальний путь в три часа ночи.

Затянуто-нудных проводов я не люблю, и на "железку" меня сопровождал один лишь Цыпа. Верный телохранитель за всю трапезу в рот капли спиртного не взял, дисциплинированно помня свои шоферские обязанности.

Всю дорогу до вокзала Цыпленок угрюмо молчал, видно все еще тая на меня обиду за то, что не пригласил его с собою в отпуск. Но не мог же я бросить нашу многопрофильную фирму на произвол судьбы, укатив отдыхать на черноморское побережье вместе с главным "специалистом". Ничего не поделаешь — две недели, что я буду отсутствовать, Цыпе придется управлять всем единолично. Ни Том, ни Фунт наш тяжелый воз просто не потянут. Не тот уровень квалификации, так сказать.

Мне надоело смотреть на хмурую мордаху соратника и на перроне перед самой отправкой поезда я решил слегка подсластить пилюлю:

— Знаешь, браток, ты меня можешь навестить в следующие выходные. Адрес санатория у тебя имеется. Прилетай в субботу, побродим по Одессе-маме, навестим всемирно известный пивбар "Гамбринус". Ладушки?

— Заметано, Евген! — моментально посветлел лицом молодой соратник, благодарно заблестев глазами. — А что за "Гамбринус"?

— Книжки надо хоть изредка почитывать! — усмехнулся я. — Об этой пивной еще Куприн писал. Забегаловке лет двести, наверно. Антикварное заведение, смело можно сказать. Ладно, кати восвояси, братишка. Свое купе я и сам как-нибудь найду.

Отяжеленный алкоголем, проспал в мчавшемся на юг поезде чуть не пятнадцать часов, и сейчас, слушая надоедливое громыхание колес на многочисленных стрелках, находился в пресквернейшем расположении и духа, и тела.

Даже вдруг начал сомневаться — правильно ли поступил, выбрав для дальнего путешествия железную дорогу, а не услуги Аэрофлота. Впрочем, все правильно — самолеты в последнее время стали что-то слишком часто падать, да и обожаю я любоваться из окон вагона проносящимися мимо деревеньками, березовыми и сосновыми лесами. Глядя на покосившиеся деревянные домишки, церквушки с облупившимся "золотом" куполов, сонно-тихие провинциальные поселки и города, сердце мое умиляется и сладко грустит почему-то. В натуре.

Особенно приятно лицезреть российскую глубинку из вагона-ресторана в милом обществе графинчика хорошего коньяка и приличной закуски.

Вспомнив данный любопытный факт, я направился в голову поезда, где всегда располагается вагон-ресторан, не забыв прихватить тугой "лопатник" из лайковой кожи со всей своей наличностью. Не то, чтобы я опасался соседей по купе — по внешнему виду, обычная пролетарская семья из трех человек — супругов средних лет и пятилетнего сынишки. Просто береженого Бог бережет, как известно. Ведь поездные жулики, случается, так здорово маскируются, что ни в жизнь их не заподозришь.

В ресторации посетителей было негусто. Из полутора дюжин столиков занятыми оказались лишь четыре. И это несмотря на вечернее время. Явно сильно обеднел средний россиянин, на собственном желудке уже стал экономить. А ведь лет десять-пятнадцать назад совсем иную картину можно было наблюдать!

Здешнее меню не радовало разнообразием блюд. Свиные сосиски и курица бледного вида с одинаковым гарниром из картофеля "фри" — вот и весь убогий выбор задрипанного ресторана на колесах.

Оберегая личный желудок, я заказал жареные сосиски, так как домашняя птица наверняка скончалась естественным путем от старости или болезни, а не под ножом мясника, как ей было положено по закону.

Из коньяков имелся в наличии лишь дагестанский, и мне пришлось довольствоваться этой явно третьесортной продукцией, не обладающей ни ароматом, ни вкусовым букетом. Впрочем, данного напитка я заказал самую чуть — триста граммов, просто чтоб не есть всухомятку, так как она весьма пагубно отражается на здоровье человека.

За тусклыми окнами вагона-ресторана заметно сгущались сумерки. Глазом различались только сплошные лесные массивы, но определить, где ель, а где сосна, возможности уже не было. Ну и наплевать. Успею завтра-послезавтра вдоволь налюбоваться пейзажами — телепать до Одессы еще где-то около двух суток надо. На том и успокоился.

Алкоголь, хоть и низкопробный, все же сумел оказать на организм свое обычное живительное влияние. Голова благоразумно прекратила сепаратистские попытки расколоться на множество суверенных частей, мышцы тела сбросили с себя нудный напряг и усталость. Короче, органон мой после принятия внутрь трехсот граммов золотой жидкости чувствовал себя как новенький.

Мне даже вдруг очень захотелось женского общества. Но, придирчиво оглядев "слабую" половину посетителей заведения, не отыскал ни одной достойной кандидатки, чтоб скрасить поднадоевшее личное одиночество.

Ладно. Пойду в таком случае привычной, давно проторенной дорожкой.

Расплатившись по натурально грабительскому счету, я покинул вагон-ресторан, прихватив в буфете бутылку сухого итальянского шампанского и коробку шоколадных конфет "Ассорти". Для намеченного мероприятия эти предметы как раз в тему. Весьма кстати, то бишь.

Подходящий по всем параметрам "объект" отыскал в соседнем с моим вагоне — молодая проводница с выпирающими именно там, где надо, из-под синей униформы округлостями, блондинка и не дылда. Чистое свежее личико.

Дверь в ее крохотное купе-подсобку была открыта, и я смог по достоинству оценить все прелести незнакомки, разливавшей в это время чай в дюжину граненых стаканов на объемно-квадратном металлическом подносе.

— Вечер добрый, сударыня! — стараясь вложить в свой баритон как можно больше учтивости и бархата, сказал я, застыв на пороге подсобки. — Только не примите меня за глупого нахала, выслушав несколько необычную, признаю, личную просьбу.

— В чем дело, гражданин? У вас что-то случилось? Видимо, с головой? — не слишком любезно отозвалась проводница, разглядывая меня своими лучистыми глазами, как какую-то редкую импортную инфузорию. Без акцента говорящую на русском языке, к тому же.

— Случилось, — кивнул я, одаривая блондинку самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен. — Но ничего страшного, к счастью. И не с головой. Просто сегодня у меня день рождения и одновременно юбилей — сорок лет как радую Россию-матушку своим существованием.

— Вы уверены, что радуете? — слегка выпустила язвительные коготки дерзкая молодая особа, возвращаясь к чаеразливочному занятию.

— Естественно! — убежденно заявил я, дипломатично сделав вид, что не заметил явной насмешки. — Я в меру сил отвлекаю соотечественников от серых однообразных будней, даю духовную пищу их сердцу и уму.

— Ах вот что! Вы, по всей видимости, работаете эстрадным или цирковым комиком? Угадала? — продолжала в прежнем духе бойкая девчонка, состроив невинное выражение на своем гладко-кукольном личике.

Признаться, я даже децал оскорбился где-то на дне души. Никогда не подозревал, что меня кто-то может рискнуть назвать клоуном. А ежели это просто юмор у нее такой — то явно неудачный, в натуре!

Но я благоразумно сдержал первый сильный порыв досадливого раздражения и совершенно спокойно и терпеливо разъяснил допущенную собеседницей грубую ошибку на мой счет:

— Вы попали пальцем в небо, сударыня. Очень промахнулись, то бишь. К вашему милому сведению, я бизнесмен по профессии, а по призванию и хобби — литератор. Разрешите представиться: Евгений Монах.

— А ведь я читала ваши книги! — удивленно всплеснула руками молодая проказница, уставившись на меня как на чудо-юдо какое-то. — Вы детективы сочиняете, верно?

— Не смею отрицать очевидное, — улыбнулся я, весьма довольный начитанностью блондинки. Сей факт значительно все упрощал — женщины, как я имел возможность неоднократно убедиться, сильно падки на разных творческих интелепупов, трущихся на ниве театра, литературы и музыки.

— Так что вы хотели, Евгений? Извините, не знаю вашего отчества. — Уже совсем другим — благосклонным — тоном спросила проводница, слегка смутившись почему-то.

— Отчество не нужно. Я люблю, когда меня называют просто по имени — манией величия не страдаю. Кстати, а как зовут столь прелестное создание?

— Меня имеете в виду? — не очень уверенно уточнила любительница детективов, забавно порозовев свежими щечками. — Маргаритой.

— Так вот, дорогая Марго. Не возражаешь, если буду так называть тебя? Отлично! Как я уже упоминал, нынче у твоего покорного слуги знаменательный юбилей, а прилично встретить его совершенно не с кем. Прямо беда. Привык, понимаешь ли, в приятном обществе подобные праздники проводить. Соседи по купе меня не вдохновляют. Не откажешься составить мне дружескую компанию? О новых течениях в современной литературе приколемся. Поговорим, я хотел сказать.

Маргарита подозрительно покосилась на бутылку шампанского в моих руках:

— На работе я не пью алкогольных напитков, Евгений. Даже с известными писателями.

— А это совсем никакое не спиртное! — уверенно заявил я, нахально опротестовав очевидное. — Девять градусов всего — натуральный лимонад, уверяю тебя. Честное слово джентльмена!

— Все равно ничего не выйдет, Евгений. Мне чай нужно разносить.

— Ерунда. Как говорит дедуля Карл Маркс, "лучший вид отдыха — смена труда", — усмехнулся я, чувствуя, что бастион уже на грани сдачи. — Умственным трудом я всю сознательную жизнь занимаюсь, не грех иногда слегка и к физическому приложиться. Для разнообразия и марксистского отдыха.

Я пристроил коробку конфет и бутылку на откидном столике у окна и взял поднос с батареей чайных стаканов.

— С радостью помогу тебе напоить жаждущих пассажиров. Берешь меня на полставки? Вернее — в качестве бесплатного приложения?

— Ну, разве что в качестве бесплатного приложения, — поддержала игру юная проводница. — Только не уроните с непривычки. Тяжелее авторучки, небось, ничего в жизни не держали?

Отвечать я посчитал излишним и без слов вышел со своей ношей в коридор вагона. Хотя меня так и подмывало сказать, что заряженный автомат-пистолет системы Стечкина весит никак не меньше ее чайного подноса. И работать этим огнестрельным "инструментом" мне чуть ли не ежедневно приходится.

Наш рейд по спальным купе вагона получился малоприбыльным — реализовать удалось всего полдюжины стаканов тонизирующего напитка. В массе своей пассажиры поезда явно отдавали предпочтение совсем иным жидкостям, о чем наглядно свидетельствовали их сильно раскрасневшиеся рожи и неестественно блестящие глаза.

Маргарита не предпринимала более попыток уклониться от "юбилейного" междусобойчика, даже добавила к моим закусочным конфетам свою скромную лепту — две пачки печенья "Радужное". Оно, правда, оказалось трехмесячной давности, гранитно засохшее, но пустяки — не все коту масленица, как говорится. Ложка дегтя частенько делает мед еще слаще — такой вот любопытный парадокс.

Разговор за бутылкой марочного шампанского носил легкий и веселый характер. Темы затрагивались самые разные — от окололитературных до животрепещущих проблем свободной любви. Я вовсю напирал в голосе на бархатно-чувственные ноты, стараясь нежным баритоном "окутать" молодую собеседницу, как хитрюга паук окутывает липкой паутинкой свою муху-жертву.

И видимо, достиг поставленной "гипнотической" цели. По крайней мере, когда я защелкнул изнутри дверь подсобки, проводница совсем не возражала и даже ни капли не удивилась. Да, явно не под силу устоять "лучшей" половине человечества перед грамотным натиском "худшей". Потому, по ходу, и называют женщин также еще и "слабой" половиной.

Молочно-белая попка Маргариты отличалась от известных мне ранее оригинально-пикантным нюансом — острый копчик рельефно выдавался вперед. Должно быть, древние предки блондинки самыми последними спустились с деревьев и потеряли хвост — вот отросток у девчушки и не успел, как у других, до конца атрофироваться-исчезнуть. Но своими крамольными соображениями я тактично с Марго не поделился. Да, признаться, и не до того было — имелось значительно более приятное и захватывающее занятие. В разных интересных позах-позициях причем. В основном почерпнутых мной из трактата о любви "Кама-сутра".

Мои фундаментально-глубокие познания в премудростях индийского секса не остались неоцененными прелестной партнершей, и весь остаток пути до Одессы я с краткими перерывами занимался благородным преподавательским ремеслом — терпеливо и без устали передавал благодарной ученице свой богатый личный опыт.

Таким образом, всласть налюбоваться живописными окрестностями за окном, вопреки намерению, не удалось. Ну и ладно. Известно ведь: благими намерениями вымощена дорога в ад. К тому же, искусство всегда требует некоторых жертв. А искусство грамотных ласк — в особенности. Ответственно заявляю это как непревзойденно-крупный дока в данном интимном вопросе.

Когда поезд подходил к шумному солнечному вокзалу приморского города, я, улучив момент, незаметно сунул в боковой карман форменного кителя Маргариты две бумажки по сто долларов каждая.

Конечно, милая Марго ни слова не упомянула о какой-либо плате или вознаграждении, но я-то не первый день небо копчу, отлично понимаю, что к чему и что почем. Любишь кататься — люби и саночки возить. Каждый труд должен быть оплачен, как правильно утверждает основной закон современной рыночной экономики.