Читаем Брат (СИ) онлайн бесплатно

— Друзья! — торжественно вещал хлыщеватого вида в зауженных моднявых штанишках и бабочке тамада. — А теперь давайте снова поднимем бокалы за виновника нашего торжества, Анатолия Сергеевича!

Подвыпившие гости одобрительно загудели. В банкетном зале зажегся свет, разгоняя с танцпола девиц с перекаченными губами и другими бессовестно выступающими из-под тугих платьиц частями тела. Минуту назад они бодро отжигали под «Лабутены», не забывая при этом беспрестанно селфить себя на фоне «праздника жизни».

За столиками их ждали пузатенькие дяденьки с хмельными глазками, с сединой и плешкой на голове. Куклы разбрелись по своим мусикам и дружно поддержали прозвучавший за меня тост, подхватив бокалы с шампанским.

Официанты в белых рубашках и черных жилетках напоминали худых дрессированных пингвинов. Они ловко сновали между рядами ломившихся от угощений столов, наполняя моим гостям фужеры.

— Толя! — кто-то заорал из зала. — Скажи ответочку!

— Лезь на бочку! — воодушевленно поддержали остальные присутствующие.

— Да-а! — визжали девицы так, будто были моими близкими друзьями, но большинство из них я впервые видел.

Может, кого-то и знал, но разве всех припомнишь. Мои партнеры и товарищи по бизнесу сегодня заявились с одними, а завтра с другими придут, вечно соревнуются у кого телка круче, что я их всех запоминать должен?

— Друзья! — я встал и кашлянул в кулак. — Спасибо, что пришли на мой юбилей! Но у меня для вас новость.

— О-о-о!.. — предвкушающее загудел нетрезвый улей.

— Толя, жги! — выкрикнул Иван Иваныч, самый возрастной воротила среди нас, но бухает за троих и вечно молодиться. Волосы красит, гоняет по городу спортивке-двухдверке и пиджачок нацепил белый по подростковому с разводами и приталенный. Не сходится он у него в пузе, но «Армани» блин.

— В общем… Поймите меня правильно, — в предвкушении реакции зала, я торжественно обвел присутствующих невинным взглядом агнца. — Я сегодня подписал договор о продаже своей компании.

Дзинь! — у кого-то выпал из руки бокал и разбился. А затем тишина повисла такая, что ее разглядеть можно было. Как густое молоко в воздухе парила. Даже девки перестали хихикать, чуя неладное.

Тамада, на всякий случай, попятился к выходу, даже оставил меня наедине с его дорогим микрофоном, за который он вес вечер трясся.

— Как⁈ — наконец, почти одновременно выдохнуло несколько человек разом. — Это шутка⁈ У нас же с тобой контракты…

— Ты что творишь, дятел⁈ — выкрикнул Иван Иваныч, окончательно разрубив тишину.

— Заткнись и послушай! — рявкнул я на него, и тут же миролюбиво и как ни в чем не бывало продолжил. — Вы, конечно, меня осуждаете, — улыбался я с микрофоном в руке. — Но признайтесь… На самом деле вы пришли не ко мне на день рождения. Для вас это очередной лживый визит никому ненужной вежливости. За вашими лицемерными улыбочками так и проглядывает мысль — как бы повыгоднее меня облопошить. Так?… Я не вчера родился, все понимаю. В общем, я принял решение уйти, так сказать, на покой.

Изрек я сие с упоением, наслаждаюсь вытянутыми мордами моих бизнес-партнеров, которые до сих пор не оттяпали мне руку и часть бизнеса лишь потому, что у меня имелся отличный юрист и грамотный бухгалтер.

Но в последнее время как-то все настолько приелось, что захотелось вдруг послать все к чертям и смотаться на край света. Край света я уже присмотрел — домик на берегу нечерного моря вполне подходил под это дело. Нажитых финансов хватит, до конца жизни можно не экономить. Еще детям останется, правда их у меня так и не появилось. Все работа, встречи, корпоративные пьянки и проходные бабы, ни одна из которых меня так и не зацепила. Зато я их цеплял — определено… Почему-то все курвы попадались мне страсть как на бабки падкие. Мои бабки…

Ну это все лирика, а вот бизнес я реально продал. На покой уйду, курочек заведу, книжки писать буду, благотворительностью займусь. Чем там еще на пенсии бизнесмены занимаются?

Хотя, вроде, нет у них пенсии как таковой. Да и вообще, считается, что настоящий бизнесмен никогда не продаст прибыльное дело, а будет его множить и расширять. Все правильно, вот только дело это не приносило больше ни радости, ни удовлетворения…

Сначала я радовался деньгам, недвижимости, а потом, когда ими насытился, захотелось вдруг чего-то другого. Человеческого… Только где это взять, когда вокруг тебя одни лицемерные ублюдки, которые только и думают, как тебя нагреть. Лишь только зазеваешься, потеряешь хватку, и нож в спину воткнут. Кинут и не поморщатся. Вот я и решил, так сказать, их первым кинуть. Ведь на моих поставках завязан их бизнес. Тесно так завязан. Без потерь не получится развязаться… Да и похрен! Живем один раз…

Тамада несмело взял у меня из рук микрофон. Его прическа а-ля Элвис теперь уже не топорщилась, а повисла безвольным гребешком.

— Уважаемые гости! — попробовал он разрядить обстановку. — Помните, зачем мы сегодня здесь собрались! Сегодня день рождения Анато…

Но уважаемые гости его вмиг освистали и закидали его апельсинами. Никто вдруг сразу не захотел вспоминать повод сегодняшнего праздника. Что и требовалась доказать — я был для них лишь выгодным и нужным человеком, не более.

А куда делись мои настоящие друзья? Как-то подрастерял их за свою бурную жизнь. Вот помню, в девяностых мы неразлей вода были. Брат за брата. Каждый друг за друга порвать был готов. А сейчас? Кто спился, кто в бизнесе погряз, у кого жена и дети, или вообще — ипотека… Вот если бы было можно, начать сначала…

— Слышь, Толян, — ко мне подошел Иван Иваныч и взял за пуговку на груди. — Ты это, не серчай… скажи, ты действительно продал компанию?

— Формально, нет еще, — хмыкнул я. — Сам понимаешь, с кондачка такие дела не делаются. — Завтра подпишу остальные бумаги и гуд бай.

— Завтра? — в глазах ушлого воротила блеснул огонек. — Слушай, пойдем бухнем! А? Все-таки днюха у тебя.

— После пятидесяти не люблю днюхи отмечать, — я убрал его руку со своего плеча. — Прощай, Ваня… ищи другого лоха для своих мутных делишек.

— Зря ты так, — скривился тот. — Принял решение, даже не посоветовался со старшими товарищами.

— За советом я к тебе приду, когда буду туалетную бумагу выбирать. Помягче, чтобы была, — капнул я ядом, намекая на недуг Иваныча, которого он страшно стеснялся. Оно и понятно, геморрой никто не хочет афишировать.

— Да я тебя, сука!.. — выдохнул тот, замахнувшись, но ударить не решился.

Зато я подхватил кисть Иваныча и вывернул ее. Тот послушно согнулся за своей рукой, но надо отдать должное — не завыл, а лишь заскрипел зубами.

— Не стоит Ваня… — я наклонился и прошептал ему на ухо. — Давай просто спокойно разойдемся. Я тебе на новый год открытку пришлю…

Краем глаза я уже видел, как к нам спешат мордовороты Иваныча.

— Пусти-и… — наконец выдохнул он, уже не смог терпеть боль от заломленной руки.

— Прощай, — я оттолкнул его чуть от себя. — Жди открытки, короче…

Я развернулся и пошел прочь.

Иваныч что-то проскрежетал вслед. Что именно, я не расслышал, но показалось, что-то вроде, мол, еще попробуй доживи до этого самого нового года…

Утро в моей квартире встретило меня улыбчивым солнышком, что протиснуло лучик в спальню, горячим кофе, и полуголой девушкой с грудью как у Памелы и попой, как у Лопес. Девушка кокетливо накинула мою рубашку, но от этого не перестала выглядеть менее эротичной.

— Привет, Маша, — сладко потянулся я, приподнимаясь на локте в постели и беря из ее рук чашку с кофе.

— Я Лиза, — уточнила «Памела-Лопес».

— А, да конечно… Просто я вчера был так пьян, что плохо помню. Мы же с тобой в клубе познакомились? Я туда сразу после корпоративна поехал.

— Нет… — покачала та головой. — На заправке. Ты ехал в такси, остановился сигарет купить. Я там заправлялась. Ты отпустил таксиста, и мы… Ты разве не помнишь? — надула она пухлые губки, отчего они стали похожими на куриную жопку.

— Да помню, конечно, — отмахнулся я. — Просто тебя проверял… Пошутил.

— Не смешно, — жеманно проговорила она, переступая на четвереньках по кровати ко мне. Выгнула спину, словно кошка.

— Э-э… Не сейчас, — пробормотал я отставив чашку с кофе на тумбочку. — У меня важная встреча, я уже опаздываю.

— Мур-р, — девушка медленно облизала свой ухоженный пальчики и скинула рубашку.

— А черт с этой встречей! — я выбрался из-под одеяла. — Подождут. Без меня все равно ничего не подпишут.

Схватив «кошку» за загривок, я притянул ее к себе, и мы завалились на кровать.

Через двадцать минут, наскоро нацепив джинсы и свитер (могу себе теперь позволить не ходить в неудобных костюмах) я уже стоял в пороге и давал последние наставления:

— Все! Я побежал, дверь захлопнешь, как будешь уходить.

Лиза посмотрела украдкой в окно, будто ее заинтересовали дерущиеся воробьи на дереве, а потом кивнула:

— Хорошо…

Вот блин, понимает все, что любовь у нас приключилась не на всю жизнь. Адекватная… Даже не предложила телефонами обменяться. Хотя как-то странно. Айфон, ноготочки, реснички, ботекс и прочие вложения в ее тело выглядят дорогими и требуют на свое содержание явно немаленького бюджета. Соответственно, по закону жанра, она должна была попытаться меня заарканить.

Хм… А тут просто — «хорошо…». Может, тактика такая? Может, сказала так, а сама дождется меня в квартире, мол, сюрприз! Смотри, милый, какую я запеканку приготовила. Правда, курьер пока вез, чуть-чуть ей бочок подмял. Но это ничего, ведь нам сейчас не до запеканки будет…

Не знаю, вечером видно будет, а сейчас, хлопнув дверью, я уже спешил вниз по ступенькам. Из квартиры донесся приглушенный голос моей новой пассии. Она уже с кем-то трещала по телефону. Сказала, какую-то странную фразу, я не расслышал толком, да и не хотелось вникать. Голова итак трещит после вчерашнего, и сейчас у меня другая забота — сделка.

Ремонт в квартире у меня совсем не бюджетный. А вот дверь китайскую, я как-то не удосужился поменять. Слышно через нее все — как в подъезде сосед Петрович сморкается, и как собачонка на тараканьих ножках тявкает, когда супружница Петровича ее гулять выводит.

С кем это Лиза уже переговоры ведет? Да неважно… Не до нее сейчас. Приду домой и разберусь. Если, конечно, она там еще будет. А сейчас финальный рывок — подписи, юрист, нотариус и все! Добби свободен!

С радостной мыслью я пикнул сигналкой. В ответ приветливо моргнул припаркованный во дворе черный, как воронье крыло, гелик. Я уселся на водительское сиденье, завел машину. Мотор приветственно заурчал, признав хозяина.

Нехорошее предчувствие вдруг зашевелило волоски на затылке. Я даже зачем-то пристегнулся, соображая, в чем же причина моей тревожности. Хотя обычно никогда не пристегивался. Услышанная мной фраза не давала покоя. Я прокрутил в памяти разговор Лизы, когда она бубнила уже из-за двери моей квартиры, напряг мозги, и эта фраза вдруг оформилась в слова. Теперь я понял, что она сказала! Твою мать! Она сказала: «Он вышел…».

— Бл*дь! Вот сука! — вырвалась моя последняя фраза в этой жизни.

Рука дернулась отстегнуть ремень безопасности, но не успела.

Ба-бах!!!

Мой верный гелик взлетел на воздух, а я почувствовал, как тело распадается на тысячи кусочков.

Что за бред⁈ Почему я еще чувствую?.. Говорят, душа бессмертна? Что ж… Проверим…

Вздрогнул. Заморгал. Вроде дышу. Фух, блин, живой…

Перед глазами, как будто выныривая из темной воды и заныривая обратно, мелькали какие-то люди. Чувство такое, как на первых секундах после выхода из наркоза. Все вокруг тянется, липкое такое, неоформленное.

— Ой! — я невольно вскрикнул.

Палец вдруг чем-то обожгло. Больно, бляха… Поднял руку и уставился на окурок, зажатый между пальцами. «Прима» без фильтра оставила пятнышко ожога на слишком розовой для моего возраста коже. Несколько секунд пялился на сигарету, пытаясь понять, откуда у меня эта допотопная чертова «Прима», если последние лет пятнадцать я курю исключительно любимый «Парламент». Боль от ожога вдруг запульсировала с новой силой, и меня как будто выдернуло из-под толщи воды. Исчезла тягучесть, ускорилось время, а на голову обрушились звуки окружающего мира, который приобретал новые черты.

— Уважаемые пассажиры, поезд номер 382 Грозный — Москва прибыл на 1-й путь.

Первое, что я услышал, стал раскатистый голос из уличного динамика. Люди вокруг теперь сновали быстрей. Кто с чемоданами, кто с рюкзаками. Я находился на перроне рядом с урной, по левую руку стоял поезд с номером 382. Перевел взгляд на себя, на мне военная форма. Явно старого образца, оливкового цвета. Рядом на бетоне затертый пухлый рюкзак, судя по всему, тоже мой.

Ядрён-пистон! Ну и как я сюда попал?

В голове, каким-то хреном вдруг оформились воспоминая. Всплыли упрямые факты будто бы моей биографии. Меня зовут Владимир Данилов, на дворе 16 сентября 1993 года, мне двадцать лет. Позавчера я дембельнулся из военной части на Кавказе и прибыл по месту регистрации — в город Москва. Стою вот на Казанском таблом торгую.

Кого рожна? Данилов? Это даже не я… Все ясно! Сейчас я смотрю мультики под препаратами в больничке. Ну, хоть живой, и на том спасибо. Рефлекторно ощупал себя. Под ладонями ощущалась твердь молодых мышц. Что ж, пока «сплю», совсем не против в таком обличье побыть. Не развалина какая-нибудь. В теле легкость, спина не ноет и коленки не скрипят. Капец как непривычно. Помотал головой, шея тоже не хрустит, а в глазах ясность. Судя по всему, зрение стопроцентное.

— Молодой человек, документики?

Передо мной выросли патрульные. Двое из ларца, в форме не полиции, а в мышиного цвета милицейской. Предположу, что привлек стражей правопорядка мой отстраненно-блаженный вид. Пока все пассажиры текли одним потоком к выходу из вокзала, я замер возле урны и никуда не спешил, тупо на свои руки пялился с видом Форреста Гампа.

— Вы слышите? Документики говорю, покажите, — сержант грозно сверкнул на меня кокардой.

Моя рука сама потянулась в карман, знает дорогу. Оттуда появились документы — паспорт и военный билет с вставленными в него учеткой и предписанием. На автомате сунул их сержантику. Тот начал внимательно листать, косясь на меня. Второй мент, с пустыми погонами, достал пачку «Нашей Марки».

— Огонька не найдется?

— Пожалуйста, — я ответил голосом, который слышал впервые.

Но почему-то не удивился. Сон ведь, всякое бывает. Вытащил из другого кармана спичечный коробок. Обратил внимание, что на коробке был отпечатан портрет девчонки с текстом «ПОМОГИТЕ НАЙТИ». Симпатичная такая девочка… Патрульный подкурил и как ни в чем не бывало спички в свой карман сунул.

— Спички на базу, — среагировал я.

— А, точно, они ж твои, — мент, пыхтя «маркой» и ухмыляясь, протянул мне коробок.

Его напарник продолжал копаться в документах.

— Что ищешь, командир? Может подсказать? — поторопил я его, переступая с ноги на ногу и свыкаясь с новым телом.

— Да так, — откликнулся сержант. — Что-то никак не пойму, где служил солдатик?

— Майкоп, 131 омсбр, звание младший сержант, — отчеканил я. — Разведрота, комбриг наш — Чирков Виктор Петрович.

Выдал я и сам себе удивился. Будто во мне жил другой человек, с другими знаниями.

— Ингушей и осетин успокаивал?

— Так точно.

— Наслышан, да…