Читаем Брандвахта онлайн бесплатно

На Сочинской в подвальчике разливного стерлитамакского тоже не было.

— Ничего, — объявил Андрюха, не теряя надежды. — В конце улицы Софьи Перовской, как поворачивать на колонию Матросова, купим. Там точно должно быть. Пошли на остановку.

Мне пофиг. На остановку, так на остановку. Пара полиэтиленовых мешочков, в которые нальём это самое пиво, коим непременно хочет меня попотчевать двоюродный брат, и сумка из плащовки — не такой уж и тяжёлый груз. Вон, оба засунули этот «багаж» в карманы лёгких летних курточек-ветровок, и их почти незаметно в карманах.

Честно говоря, мне была удивительна такая «тара» под пиво, как полиэтиленовые мешочки.

— Протекут же! — засомневался я, когда брат вручил их мне.

— С чего бы? Уже сколько лет его так таскаем, и ни разу не протекли, если мешочек новенький, не продранный. Главное — аккуратненько завязать его сверху, а потом вертикально поставить в сумку. Ну, и не ронять сумку.

Телефона в квартире у Андрея, живущего в районе «восьмиэтажки», нет. Так что ехал я к нему в гости, можно сказать, наобум. Ну, телеграммами, конечно, обменялись: «Приеду такого-то», «Приезжай». Но оказалось, что именно в день моего приезда ему заступать на дежурство на брандвахте. Это такая плавучая гостиница для персонала треста, занимающегося прокладкой подводных переходов всевозможных нефтепроводов и газопроводов через реки. По сути, баржа, но с построенным на ней одноэтажным зданием, разделённым на каюты-номера, в которых живут сотрудники, когда их «плавсредства» стоят без дела в Уфе.

Работал брат сначала в этом тресте, а потом брандвахту приватизировал бывший муж его сестры, ушедший в бизнес. Но при условии, что ещё пару лет не будет менять профиль этой баржи и оказывать прежние услуги работягам из треста, спешно избавляющегося от непрофильных основных средств ради снижения налогов. Рустам, нашедший «золотую жилу» торговли строительными инструментами (молотки, топоры, пилы, мастерки и даже простейшие побелочные кисти-«макловицы» из мочалки, на которые пока можно делать наценки в несколько раз), «подсуетился на перспективу», решив, что плавучая гостиница в его развивающемся бизнесе — не помеха. И перетащил бывшего родственника дежурить на рации раз в три дня, «сутки через двое».

Ну, а что? Сутки бездельничает на брандвахте, а потом двое «химичит помаленьку», занимаясь ремонтом телевизоров. Из всех забот — трижды в сутки (утром, в полдень и вечером) выйти на связь с трестовской радиостанцией и узнать, не направляется ли в Уфу какая-нибудь посудина, экипаж которой надо будет разместить в комнатках. Если направляется, то встретить людей, выдать им постельное бельё и не обращать на них внимания, пока не придёт пора «принимать номера». Всё остальное время — хочешь, рыбачь, хочешь, спи, а хочешь, пиво пей.

Ага! Вот рыбалкой-то он меня и соблазнил: Кузнецовский затон, в самом начале которого пришвартована брандвахта, находится у самого слияния рек Уфа и Белая. Хочешь, в одну поднимись на резиновой лодке, имеющейся в наличии, хочешь, в другую, а хочешь, прямо с палубы удочку кидай.

— Можно не удочку, можно сетёшку бросить, когда стемнеет. В сторонке от фарватера, чтобы буксиры, заходящие в затон, на винты не намотали, — агитировал меня братец. — Что поймаем — либо на мангале пожарим, либо уху сварим. Там у нас и уже сушёная рыбка есть для пива.

Пару лет назад у них в Стерлитамаке немцы поставили на пивзаводе свою производственную линию, и, по словам Андрея, «вся Уфа теперь только стерлитамакское пиво пьёт». И самое вкусное — не бутылочное, а именно разливное, ради которого мы уже три «точки» оббежали. И теперь едем в четвёртую.

Но и на Софьи Перовской случился облом.

— Возвращаться в центр уже поздно, — глянув на часы, вздохнул брат. — В общем, затариваемся бутылочным и топаем на место.

Забили бутылками не только обе наши сумки. Пиво было везде: в карманах, за поясом штанов, как гранаты у партизана, и даже за пазухой. Так что наклоняться нам крайне противопоказано: не дай бог, поллитровки начнут вываливаться — побьются же!

Нам, конечно, вполне хватит и того, что в сумках. Но пришлось брать ещё и на матроса, которому Данилыч позвонил из телефона-автомата и озадачил покупкой закуси. В дополнение к «тормозку», собранному его подружкой, к которой мы там же, в районе «восьмиэтажки», заскочили по пути на остановку трамвая.

«Подружка» — это очень условно. Пусть они и живут поврозь, поскольку у обоих однокомнатные квартиры, а у Валентины дочери от первого брака десять лет. Но скоро всё переменится: собрались делать обмен, а потом мне снова ехать в Уфу, гулять на свадьбе у двоюродного брата, с которым у нас разница всего-то два месяца. Только он после армии уже три года отгулял, а я, из-за учёбы и случившегося накануне призыва несчастья, пошедший служить не со своим возрастом, вернулся на дембель только прошлой зимой.

Как там у Маяковского?

Отряды рабочих, матросов, голи,

Дошли, штыком домерцав,

Как будто руки сошлись на горле,

Холёном горле дворца.

Но это отряды рабочих, матросов и голи при ходьбе штыками мерцали, а мы звенели стеклотарой. Дошли, бутылками дозвенев, до трёх узких, длинных, метров пять, досок, сколоченных снизу между собой поперечными планками, соединяющих берег с плавучей гостиницей.

— Пойдёшь только тогда, когда я уже на борт поднимусь, — распорядился братец. — Двоих эта сходня может не выдержать. Тем более, так нагруженных.

Ну, да. Даже под ним, более сухощавым, чем я, доски прилично так прогибались. Так что топал я очень аккуратно. И радовался тому, что не начал дегустировать пивко ещё у магазинчика.

Смена вахты заключалась лишь в обмене приветствиями, вопросе «всё в порядке?» и утвердительном ответе «стоящих на низком старте» ребят. Ах, ну да. Ещё и пояснении, что Вовка-матрос на смену выйдет, но на часик задерживается. И пока я загружал холодильник бутылками, предыдущая смена «испарилась».

Две бутылки — в морозилку, чтобы охладились, пока Данилыч проводит мне экскурсию по «вверенному объекту». Как ни хотелось отведать столь расхваливаемый напиток, но пиво надо пить холодным, а не «комнатной температуры». Пусть на улице сегодня пасмурно и вовсе не жарко, а то было бы ещё хуже.

В общем-то, ничего особенного, если не считать того, что это здание брачного типа покоится на «корыте», отлитом из железобетона. По две кровати в номере, туалет в конце коридора общий, душевая комната, вода для которой подогревается газовой колонкой. Вместимость — до тридцати человек. Генераторная на случай отключения электропитания. Тонну питьевой воды по заявке (в зависимости от «наполняемости номеров») привозит водовозка. Плита на кухне с баллонным газом. Второй бак с водой, технической, закачивается прямо из реки. На зиму есть отопление, солярочное. Что ещё? Кастелянная, старенькая стиральная машина «бочка», пара холодильников, «ленинский уголок» с книжными полками и телевизором. По торцам баржи — два свободных куска палубы, на одном из которых установили лавочки, стол и мангал. Но это — уже самодеятельность дежурных смен.

— Слушай, а как весной, в половодье?

Брат знает, о чём я: весенний подъём воды в Белой в районе Уфы достигает 8–10 метров, а от брандвахты до слившихся всего-то в полукилометре отсюда вод двух рек меньше ста метров.

— Да нормально. Баржа не на якоре стоит, а тросами к мощным сваям врастяжку привязана. Поднимается вместе с водой. А вода уходит — вместе с ней возвращается на место. Ну, приходится извращаться и добираться на борт не по сходне, а на лодке. Вон, лесенка для этого есть.

— О, класс! Значит, можно будет после купания по ней из воды выбраться.

— Сдурел, что ли? Какое купание? Вода холоднючая! Это же река, а не озеро, она тут прогревается только к концу месяца. В лучшем случае.

Облом! Ну, да ладно. Братец обещал хорошую рыбалку, так что придётся не самому купаться, а червяков купать. Кстати, а они есть?

— А как же! Мы специально деревянный ящик с землёй завели для этого. И время от времени на берегу подкапываем, чтобы они в нём не переводились. Только пойдём лучше по первой бутылочке пива «уговорим».

2

Уговорили. Пивко действительно неплохое. А особенно — «вприкуску» с вялеными небольшими чебачками, развешенными над палубой на проволоке. Даже чуток остыть успело, пока в морозилке лежало. А к тому времени, когда мы эти допили, то и следующая парочка успела охладиться. Остальные «дойдут» уже не в морозилке, а в «общем» отделении холодильника.

— О, кажется Серёга, мой матрос, явился, — мотнул брат головой в сторону дорожки, на которой за кустами мелькали две фигуры. — А это ещё кто с ним?

Кого, блин, он спрашивает? Я и матроса-то ни разу в глаза не видел, не говоря уже о девице, с которой он идёт.

Хорошо загруженные топают! У девушки в руках авоська с двумя трёхлитровыми банками пива, у парня — такая же ноша. Плюс хозяйственная сумка. Похоже, та самая закусь, о которой Андрей просил по телефону.

Перед сходней парень отобрал у спутницы сетку и шустренько взбежал на борт.

— Ой, они качаются! — раскинув в сторону руки, изумилась девушка, которую, как и матроса, слегка «штормило».

Не успел Сергей рта раскрыть, чтобы дать совет подружке не бояться, а топать дальше, как раздалось громкое «плюх!». И пришлось уже матросу сигать за не удержавшей равновесия. К счастью, та умела плавать и не пошла камнем ко дну. Но оба, вскарабкавшись по лесенке, выглядели… гм… непрезентабельно. Как мокрые курицы, короче, выглядели.

— Данилыч, ты пиво купил? Это хорошо, что бутылочное. Нам с Венеркой оставьте по пару бутылок, а это пейте. А мы переодеваться пойдём.

И пошли они, солнцем палимы. Точнее, оставляя за собой следы стекающих с одежды ручейков.

Вернулись они нескоро. Слишком уже нескоро для того, чтобы снять мокрую одежду и укутаться в простыни. И слишком уж довольные для столь рутинного занятия, как отжимание мокрых шмоток.

Даже купание в холодной воде их не протрезвило, и бутылочное пиво, которое, как я убедился, всё-таки чуть хуже разливного, им под нарезанную и выставленную на стол закусь, пошло «на ура».

— Венерка, хватай бутылку и бегом в каюту! — вдруг подорвался матрос. — Андрюха, кажется, это Барисыч едет. Прикрой, если что.

С Рустамом Янбарисовым по кличке Барисыч мы были знакомы с моих доармейских времён, когда я приезжал на свадьбу младшей из трёх сестёр Андрея. Он как раз был женат на старшей, и тоже присутствовал как родственник. Так что хозяин брандвахты, произнеся кому-то через приоткрытую дверь «двадцать четвёртой» «Волги» «посидите, пока я договариваюсь», не только поприветствовал Андрея, но и долго тряс мою лапу.

— Не знал, Володя, что ты тоже тут!

— Да вот, свалился к братцу, как снег на голову, и ему пришлось меня за собой на дежурство тащить.

На пивной дух и разлитое по кружкам пиво, Рустам никак не отреагировал.

— Андрюха, тут у меня дело такое. Я с Фирой уже договорился на сегодняшний вечер. Ну, ты её знаешь: та, у которой, как поёт Юрий Лоза, муж «за тридевять ветров ищет нефтяные лужи и кормит злющих комаров». А тут сеструха моя меня обрадовала, отправив в гости детишек. И сама в понедельник явится. Ну, не могу же я в квартиру, где они ночуют, бабу привести! И к ней уйти не могу: у неё хоть и «женское счастье — муж в командировке, хомячок и дети у свекровки», но соседи, бляха, мужу настучать могут, когда тот вернётся. Да и сам понимаешь, от гостей сбегать некрасиво. В общем, развлеки ребят чем-нибудь. Ну, там, удочки выдай, в карты поиграй. А завтра утречком я их заберу.

— Ну, Барисыч, тогда с тебя пузырь!

— Да хоть два! Я как раз прикупил и лёгонького, чтобы ребятня не скучала, и покрепче. Так что поделишь, что вам с Вовкой, а что Ваське с Наташкой. Только следи, чтобы Васька не переусердствовал: ему в шестнадцать лет сильно напиваться рано ещё. И жратвы привёз, чтобы вас с Серёгой не объедать. Кстати, а где он?

— Да пошёл в каюту подремать. Не выспался сегодня, говорит. Вон, даже свою бутылку пива не допил.

Рустам, в котором, как я знаю, намешаны и русские, и башкирские, и татарские, и чувашские крови (совершенно нормальное явление для Уфы!), настолько, что, не зная его имени и фамилии, совершенно спокойно сошёл бы за какого-нибудь Ваньку, сбежал на берег и помчался открывать багажник машины. А из автомобиля, повинуясь взмаху его руки, вышли «дети». Парень-старшеклассник и сестра, на вид, лет на пять его старше.

Что ещё примешалось к «адской смеси» в крови их матери, не знаю. Лица обоих совершенно славянского типа, но у девушки кожа смугловатая. И глаза не синие, как у дяди и брата, а карие. Высокая, примерно метр семьдесят. Очень неплохо сложенная. Очень! Да и на лицо симпатичная.

С Андреем ребята были знакомы, так что просто поздоровались. А меня представил Рустам.

Блин, давно меня не одаривали настолько оценивающим взглядом! Я, помнится, только из армии вернулся, приехал в гости к брату, а вечером к нему пришёл школьный друг по кличке «Колобок» с молодой женой.

Я очень удивился такому прозвищу высокого, стройного парня, но оказалось, что в начальных классах он был мелким и полненьким, за что и получил кликуху, о которой, похоже, теперь помнит только мой брат. Но речь не о Митьке, а о его супруге. А точнее, о её взгляде, которым она на меня одарила.

— Симпатичная женщина, — после ухода гостей поделился я впечатлением. — Только взгляд у неё какой-то… странный.

— Да не странный, а бл*дский, — сердито отрезал Андрюха, видимо, сочувствующий другу.

Нет, у Наташи он был не такой, как у той Оли. Он был именно оценивающий: достоин ли я её внимания? Пожалуй, я охарактеризовал бы его как взгляд зрелой женщины, хорошо знающей себе цену.

Оказалось, не на пять лет старше Васи, а на шесть. Двадцать два года, почти моя ровесница. Училась в Оренбурге, только-только защитила диплом, и теперь собирается искать работу где-нибудь в Уфе: в столице республики её проще найти, чем в родном городке Салават, даже не втором по численности жителей населённом пункте Башкирии. Но это я узнал уже из разговора с Андрюхой. Судя по толчку локтем мне в бок, тоже перехватившим тот взгляд. И, вернувшись к столу на палубе, втихаря доложившим мне:

— Я её поселил в соседнюю с тобой каюту. А Ваську — в другом конце коридора.

Барисыч «откупился» недурно, нагрузив нам и племянникам сыр, колбасную нарезку, какие-то мясные деликатесы, всевозможную сдобу «к чаю». Пара пузырей тридцатиградусной израильской ароматизированной водки «Стопка», ликёрчик «Амаретто» российского производства, сок в пакетах («для коктейлей», как он объяснил). Ну, и нам литруха «Распутина» с мигающим глазом на голографической наклейке. Он-то не знал, какими воистину стратегическими запасами пива мы располагаем, так что, закупаясь, рассудил: на трёх взрослых людей и почти взросло паренька хватит, чтобы не нажрались до скотского состояния.

Резонно. Так ведь и мы не думали, что у нас, даже вместе с нежданно свалившимися гостями (Вася, Наташа, Венера), выйдет по три с лишним литра пенного напитка на рыло.