Читаем Браки по расчету онлайн бесплатно

Роман «Браки по расчету» — первое произведение Владимира Неффа, с которым знакомится советский читатель. Но автор его отнюдь не новичок в литературе. Когда он приступил к работе над этим романом, им уже было написано четырнадцать книг прозы, три пьесы, десять киносценариев.

Пражанин не только по рождению, но и по всему своему духовному складу, Нефф как писатель тесно связан с историей чешской столицы.

Собственными глазами ему довелось увидеть крушение многовековой власти австрийских Габсбургов и рождение независимой Чехословакии, лихорадочную послевоенную конъюнктуру, когда Прага, по словам Марии Пуймановой, походила «на вдову, счастливо похоронившую старого мужа и еще не успевшую решить, в чьи объятия ей броситься», и полуголодные будни кризиса, траурную неделю Мюнхена и воскресение из мертвых весной 1945 года.

Владимир Нефф родился 13 июня 1909 года.

Когда ему исполнилось пять лет, мимо старого дома за жижковским виадуком, в котором он тогда жил, впервые прошли строем солдаты, направляясь к вокзалу имени Франца-Иосифа, а оттуда — на места боев первой мировой войны.

Девяти с половиной лет Нефф начал писать свое первое пространное сочинение — «роман» «Разорванные оковы», в тринадцать выпустил «сборник» новелл «Огонь» (издание автора, литография), а уже через год размножал на гектографе «первое собрание своих сочинений». Затем последовали «социальный» роман «Доходный дом», «эротический» роман из театральной жизни «Афродита» (несколько его глав автор счел возможным позаимствовать из «Нана» Золя) и, наконец, «философская» драма «Торжище».

Но тут литературная карьера юного писателя была прервана. Его творческие замыслы столкнулись с грубой реальностью. Пока «образцовый отпрыск образцовой буржуазной семьи» посещал «образцовую начальную школу» и первые четыре класса гимназии, его сочинительство не отражалось на учебе и не беспокоило родителей. Но отец Владимира Неффа, владелец солидной торговой фирмы, хотел подготовить сына к практической деятельности и отдал его в коммерческое училище. Наследник не оправдал возлагавшихся на него надежд и на экзаменах за первый курс провалился. Родителям пришлось отправить сына для завершения образования за границу. В 1928 году Владимир Нефф закончил французскую коммерческую гимназию в Женеве. Необходимые коммерсанту деловые навыки юноша приобретал в Вене, Бремене и, наконец, в отцовском магазине на одной из центральных улиц Праги.

Вскоре его призвали в армию. Преподаватели офицерской школы, в которую его зачислили, видя постоянно хмурое, равнодушное лицо новичка, сочли его идиотом. Из ста восемнадцати выпускников школы он оказался по своим успехам сто восемнадцатым. Даже знание служебного, то есть чешского, языка было расценено как не вполне соответствующее требованиям, которые предъявляются к офицеру. На армию ушло полтора года.

После столь всесторонней подготовки Нефф вернулся в лоно семьи и стал помогать отцу.

Однако литературные увлечения детства не были забыты… «Однажды под вечер я был занят самой серой работой: обтирал пыль с алюминиевых кастрюль и расставлял их по полкам, — вспоминает писатель, — и совершенно неожиданно, без какой-либо осмысленной связи, но твердо и ясно почувствовал, что настала минута, когда я должен начать писать о том, чего не мог выразить обыденной речью, жестом, смехом; с бьющимся сердцем и румянцем на щеках я взбежал на антресоли и там, на ящике, заменявшем стол, среди ценников и ворохов стружки принялся без фабулы и руководящей идеи делать первые наброски своего «Маленького великана». Несколько позже я напечатал этот свой опус как роман с продолжением в одном иллюстрированном журнале…» Роман в своем первом варианте остался незамеченным. Читательскую известность и первые хвалебные отзывы критики Неффу принесли произведения совсем иного рода, — это были детективные романы «Затруднения Ибрагима Скалы» (1933) и «Бумажный паноптикум» (1934).

Увлечение В. Неффа детективным жанром не случайно.

Чешский книжный рынок в 20-х и 30-х годах был заполнен переводной детективной литературой (появилось даже новое чешское слово «морзакор» (сокращение от «мор за коруну» — «чума за крону»), обобщенное название низкопробных детективно-приключенческих и ковбойских романов. К детективному жанру обращаются и многие видные чешские литераторы — либо стремясь поднять его до уровня подлинно художественной литературы, либо сражаясь с ним средствами сатирической пародии. Пародирование детективной литературы и кинобоевиков занимало немалое место и в репертуаре Иржи Восковца и Яна Вериха, единственных авторов и самых популярных актеров знаменитого «Освобожденного театра», поднявшего бунт против официальной идеологии и официальной сценической рутины.

Книги Неффа возникли, видимо, не без влияния детективно-пародийных ревю Восковца и Вериха. Расставаясь с главным героем двух своих «детективных романов против всех правил» — добродушным шалопаем Ибрагимом Скалой, Нефф чистосердечно признавался читателям, что не ставил перед собой каких-либо высоких целей, а просто хотел предложить их вниманию вместо плохо переведенных импортных «комиксов», изобилующих кровавыми убийствами, увлекательную литературу, более соответствующую чешскому характеру, написанную с юмором и без кровожадности. «Положение никогда не может быть таким запутанным, чтобы оно не могло стать еще запутанней» — таков был девиз автора. Он остался верен ему и в своей следующей книге «Темперамент Петра Больбека» (1934). От литературной пародии и юмористического изображения буржуазной среды Нефф переходит к политической и социальной сатире. Действие его авантюрно-приключенческого романа «Люди в тогах» (1934) развертывается в первом веке нашей эры. Но одетые в римские тоги герои Неффа удивительно похожи на его современников, а картины жизни древней Помпеи во многом напоминали Европу тех лет, когда на нее надвигалась угроза катастрофы не менее страшной, чем извержение Везувия. В сатирико-пародийных книгах «Последний извозчик» (1935) и «Ошибка розового старичка» (1936) молодой писатель, следуя примеру Карела Чапека, Карела Полачека, Эдуарда Басса, смело вводит сказочные приемы в изображение современности и столь же смело расцвечивает традиционную сказочную канву приметами нашего века. Объектами сатиры Неффа становится фашистская демагогия, колониализм, американская погоня за сенсацией, стереотипная фразеология буржуазной прессы и радио, сюрреалистические увлечения чешских портов и т. д. Но сатире Неффа еще не хватало последовательности, осознанной цели.

В 1935 году, в обстановке политической неустойчивости и экономического кризиса начала 30-х годов, когда чешская буржуазная интеллигенция находилась в состоянии духовного разброда и метаний, отдельной книгой выходит роман Неффа «Маленький великан». Появление его оказалось полной неожиданностью для всех, кто был знаком с предыдущими произведениями писателя. Остроумный литературный экспериментатор и пародист предстал здесь в совершенно новом свете, проявив себя как аналитик умонастроений эпохи, зоркий бытописатель и глубокий психолог. В этой книге, по своему сюжету еще в достаточной мере камерной, резко ощущается дыхание времени. Недаром один из персонажей романа называет период, в который они живут, «временем между двумя войнами». Поступки людей в значительной мере продиктованы сознанием того, что все существование их — это ожидание потопа.

Главный герой романа — сын фабриканта Павел Зуна. Этот «маленький великан» — титан тщеславия и пигмей дела — жаждет поразить весь мир, но совершенно не представляет себе, «чем» и «как». В конечном счете его «подвиги» сводятся к тому, что он изменяет одной возлюбленной и становится виновником самоубийства другой, безуспешно пытается обворовать отца и обманывает мать, проматывает деньги, необходимые для того, чтобы продолжать ученье, и, презирая всякий будничный труд, из милости числится на службе у человека, которого ненавидит. Павел Зуна мечтает быть писателем, но даже те три фельетона, которые вышли из-под его пера, возникли не по внутренней необходимости, а под давлением извне. В конце концов он решается на убийство, ведь для него это последний шанс стать… хотя бы героем сенсации. Но вместо того чтобы поднять пистолет, он… униженно и вежливо раскланивается. Несостоявшийся великан смиряется со своим маленьким жизненным уделом.

Поражение терпят и другие персонажи романа. Эпоха слишком сурова, чтобы они могли мечтать о «взлете». Всех «маленьких великанов» это суровое время лишает последней уверенности в себе, а жизнь большинства народа, особенно беднейших его слоев, оно делает просто невыносимым. Однако ни герои Неффа, ни он сам не понимали истинных причин происходящего и не догадывались о том, что их ждет впереди.

«Маленький великан» не стал таким крупным событием в истории чешской литературы 30-х годов, каким явились «Никола Шугай, разбойник» Ивана Ольбрахта и «Мы хотим жить» Карела Нового, «Сирена» Марии Майеровой и «Люди на перепутье» Марии Пуймановой. Роман этот не имел такого широкого общественного резонанса, как «Война с саламандрами» Карела Чапека. Тем не менее эта честная книга — заметное явление в развитии чешского критического реализма.

Окрыленный успехом своих первых произведений, Нефф решает начать самостоятельную жизнь и целиком посвятить себя литературе. К немалому возмущению родственников, он навсегда покидает магазин отца. В 1936 году Нефф принял место референта по английской и французской литературе в издательстве «Мелантрих». Днем он читал чужие книги и рукописи, а вечером шел в кафе и писал сам. В 1939 году издательство отказалось от его услуг, — при новой внешнеполитической ситуации отпала надобность в референте по английской и французской литературе, — и Владимир Нефф был вынужден жить исключительно литературным заработком.

Между тем именно в эти годы он как художник находился в глубоком кризисе. На первый взгляд это было незаметно. В 1937 году выходит его роман «Двое у стола». В ноябре того же года состоялась премьера его пьесы «Первый налет». В 1939 году Нефф издает романы «Бог ненужности» и «Изгнание из рая» (драматический вариант этого романа — комедия «Искуситель» в декабре 1939 года была поставлена на сцене Пражского городского театра на Виноградах). В 1940 году выходит книга юмористических очерков Неффа «Перед прилавком и за прилавком» и заканчиваются съемки кинокартины «Прошлое Яны Косиновой», поставленной по его сценарию. Затем он пишет одноактную пьесу «Сосед» (1941), киносценарии «Габриэла» (1942) и «Прекрасная чародейка» (сценарий этот не был ни опубликован, ни экранизирован). Но в идейном и художественном отношении все эти произведения в значительной мере уступали его «Маленькому великану», часто лишь повторяли сказанное писателем ранее и в целом не поднимались над уровнем литературной посредственности. Впоследствии сам Нефф говорил об этом периоде своего творчества как о времени художественного упадка. Но тем не менее этот период нельзя вычеркнуть из творческой биографии Неффа. В романе «Двое у стола» Нефф впервые подходит к главной теме своего творчества — к показу морального и духовного упадка буржуазии, к критике буржуазной семьи.

Новые стороны таланта Неффа раскрылись в романе «Тринадцатая комната» (1944). По сути дела, это не один роман, а несколько романов в единой сюжетной рамке. Это книга о детстве, расстающемся с романтическими иллюзиями и вступающем в суровый мир действительности. И это раздумье об отношении вымысла художника к жизненной правде. Это рассказ о хороших людях, чувства которых искажены сословными предрассудками и властью денег. И это судебный роман с хитроумно закрученной детективной интригой. Это поэтическая идиллия об островке прошлого в море современности и островке природы среди городских камней. И это цикл жанровых сцен из жизни мещан и простолюдья. Наконец, это философский роман, автор которого стремится познать социальные и психологические причины человеческого поведения. Само название романа многозначительно и символично. Запретная «тринадцатая комната» — это и поэтическая тайна, дымка которой рассеивается при холодном свете познания, и моральный запрет, накладывающий табу на все, что может принести вред другим людям, и святая святых души человека, его любви и веры, которую нельзя оскорблять сомнением и скепсисом, и таинственный плод древа познания, к которому никогда не перестанет протягивать свою руку человечество.

«Тринадцатая комната» написана как бы тремя разными авторами. Двое из них нам уже знакомы. Это Нефф — мастер сюжетного конструирования и Нефф — психолог и бытописатель. Третий Нефф — поэт и философ — проявил себя здесь по-настоящему впервые.

Повесть «Мария и садовник» (1945) целиком написана Неффом — поэтом и философом. В основе ее лежит, казалось бы, традиционный любовный треугольник. Два соперника, торговец Йожка и молодой садовник Карел, борются за любовь «отнюдь не безобразной» вдовы Марии. Но в этом поединке сталкиваются Жизнь и Смерть, Добро и Зло. Бытовой реализм и поэтическая символика определяют своеобразие этой камерной симфоньетты в прозе.

Карел не случайно сделан в повести садовником. В затхлом мещанском мирке, где время как бы остановилось столетие назад, он и Мария, при всей несложности их духовной организации, — это оазис подлинно человеческого, естественного и животворного посреди унылой пустыни. Всякий сад нуждается в мудрой руке садовника, чтобы бурьян не заглушил розы. И Карелу приходится приложить немало усилий, чтобы освободить Марию от слепой и неразумной привязанности к Йожке, чтобы противопоставить инстинктивному влечению гармонию духа и плоти, рождающую новую жизнь. Чахоточный торговец Йожка не просто безнравствен, не просто болен физически. Он — замаскированная Смерть, ибо он прежде всего праздный тунеядец, неспособный приумножать жизнь, делать ее чище и лучше. Конфликт повести носит чисто этический характер, но этическое опосредствованно связано в ней с социальным. Более того — в обобщенно философском плане столкновение Жизни и Смерти, воссозданное на ее страницах, было связано с тем мировым историческим конфликтом, одна из развязок которого тогда приближалась, хотя, разумеется, было бы натяжкой видеть здесь какие-либо иносказания и аналогии.