Читаем Брак под вопросом онлайн бесплатно

Комментарий Редакции: Грустно-радостный, трагикомичный и до мурашек будничный сказ о том, что любовь и семья иногда идут порознь, но при условии веры и усилия обязательно воссоединяются несмотря на все козни и искушения, тщательно отобранные судьбой.

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована иллюстрация: © megatronservizi / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

Можно ли за три месяца из веселой, счастливой, довольной жизнью женщины превратиться в нервную истеричку, закатывающую ежедневные концерты мужу и выносящую мозг всем домашним, включая кота?

Ответ: можно. При условии, что женщина три месяца назад родила еще одного ребенка. И это в сорок два года!

Вообще я не собиралась становиться истеричкой, рыдающей в ванной по поводу и без. И совершенно не представляла себе год назад, что меня ждет. Нам с мужем просто очень хотелось еще одного ребенка.

И могла ли я предположить, что "благодаря" этому решению устоявшаяся жизнь нашей семьи рухнет в одночасье, а муж заведет на стороне страстный роман?

Ну хорошо, хорошо. Я еще не уверена, что у Саши (так зовут моего мужа) в действительности кто-то есть. Но я уверена, что все к этому и идет: он чаще задерживается на работе, запирается по вечерам в туалете с телефоном и подозрительно часто упоминает в разговоре свою коллегу по работе – некую Танечку. Короче, полный список признаков изменяющего мужчины! Так в "Подслушано у замужних" написано!

Господи, дожили. Теперь у меня авторитетными источниками информации являются не учебники по логопедии и нейропсихологии, как раньше, а весьма странные группы с сомнительной репутацией. Вернее, так я раньше считала – сейчас-то я знаю, что только там могу получить совет и поддержку от таких же замученных бытом и декретом женщин, как я. Уж вы-то меня понимаете, правда?

Что вы говорите? В вашей семье все хорошо и ваш муж никогда не посмотрит на сторону?!

Ха. Когда-то и я так думала. Все изменилось год назад…

– Поздравляю вас, милочка. Никакой кисты у вас нет и в помине. Все ваши расстройства ЖКТ, тошнота и рвота, боли и задержка объясняются очень просто – Вы беременны.

Я уставилась на узиста во все глаза. Беременна? Да не может этого быть!

– Почему не может? – удивилась врач, – Вы что же, не имеете половых контактов с мужем?

Я принялась надевать платье и объяснять глупому доктору, что это какая-то ошибка – по всем признакам у меня был начинающийся ранний климакс, месячные были нерегулярными, и вообще, в моем возрасте уже не беременеют. Мы предохраняться прекратили год назад – за ненадобностью.

– Тем не менее вашей "небеременности" уже 8 недель. Хотите послушать сердцебиение? – спросила врач, пряча улыбку. Потом, опомнившись, уже другим тоном серьезно поинтересовалась: "Вы планируете оставлять ребенка?"

– Господи, неужели правда?! – Сашка, услышав новость, подхватил меня на руки и закружил по комнате, – Ну что, старушка моя, будем возрастными папочкой и мамочкой?

– Да ну тебя, какая я старушка? – фальшиво оскорбилась я, вырываясь из его объятий, – Здоровье уже не то, какой ребенок. И потом, что мы Андрею скажем?

– Здоровье у нас у обоих богатырское, – твердо сказал Саша, – С иным здоровьем зачать ребенка у нас не получилось бы, – А Андрею сейчас и сообщим. Андрюха! Иди сюда! Иди, говорю! Отец зовет!

Андрюшка с красными глазами (опять торчал за компьютером – он учится в колледже радиоэлектроники) появился на пороге спальни и уставился вопросительно на нас, застывших в объятиях друг друга. Он совсем не удивился – в нашей семье физическое выражение любви и нежности друг к другу – обычное дело.

– Андрюха! Мы с твоей матерью хотим официально сообщить тебе, – начал Саша так торжественно, что на него без смеха смотреть было невозможно, – Что очень скоро наша семья пополнится еще одним членом, а ты, как ни прискорбно, перестанешь быть единственным наследником-любимчиком! Вот так-то! Ого-го еще твои предки! – и он довольным взглядом оглядел шокированного Андрюшку.

– Ну вы ваще… – только и смог сказать Андрей, – Совсем с ума сошли на старости лет…

А что тут еще скажешь? Не каждому под силу испытание в девятнадцать лет в первый раз становиться страшим братом.

Ну хоть игрушки делить не будут. И на том спасибо.

Вот так нежданно-негаданно в нашей семье появился Ванюшка. Которому сегодня, пятнадцатого сентября, уже три месяца. Андрей на лекциях в колледже. Саша сегодня останется на дежурство – он теперь часто отсутствует по ночам, объясняя это тем, что нам нужно больше денег. А я сижу с ребенком, который не спал всю ночь. На кухне кот гремит какой-то посудой: видимо, понял, что от хозяйки обеда не дождешься и решил не ждать верной смерти. Готовит он там, что ли?!

Уфф…Я не знаю, причесывалась ли я сегодня. Да что там – прическа: я еще не завтракала и не умывалась, а время приближается к трем часам дня… Ванюшка висит на моей груди – все мои попытки положить его в кроватку встречает гневным криком…

Вообще, я всегда считала, что дети – это счастье. Я и сейчас так считаю. Но, несмотря на это, ребенок – это всегда испытание супружеских уз на прочность, своеобразная проверка на вшивость. Я уже и думать забыла о том, какой же уязвимой и зависимой становится женщина, родившая ребенка и вышедшая в декретный отпуск. Зависима от потребностей ребенка: ему неинтересно, ходила ли ты сегодня в туалет или нет, ему важно чувствовать себя в безопасности и вкушать сладкое молочко, ощущая близость и тепло материнского тела. Я не успеваю ничего: ни поесть, ни сходить с душ, ни почитать книжку, ни убраться в квартире. Уже молчу о приготовлении полноценного обеда. Да и сон мой в позе скукоженной креветки сложно назвать полноценным. Да, я практикую совместный сон с ребенком. Не спешите кидаться гнилыми помидорами, но это единственная возможность урвать хотя бы двадцать минут сна для себя. Отключаюсь я сразу после того, как положила голову на подушку, сплю каким-то нездоровым, глубоким и рваным сном. Что там говорит доктор Комаровский про младенчество?

«Никогда больше такого «золотого» времени у вас не будет. Первые 3–4 месяца жизни младенец спокойно спит на балконе большую часть дня, позволяя матери нормально отдохнуть и привести в порядок детские вещи, квартиру и себя». Ну-ну.

В конце концов, я смирилась с ситуацией: активно заказываю на дом еду, на уборку дома «забила», да и на свой внешний вид, признаться, тоже. Дни мои проходят однообразно, но совсем не уныло: если бы Иван не явил себя миру, чем было б мне заняться? Да и Васька не дает скучать: то утащит что-нибудь нужное со стола и сломает (порвет, разобьет, съест), то нальет лужу в неположенном месте и тогда мне, конечно, приходится экстренно приниматься за уборку.

Но сегодня у нас царят тишь да гладь, да Божья благодать. Поэтому кое-как я поела с ребенком на руках, накормила недовольного Василия и плюхнулась в кровать – в прежнем составе и с планшетом в руках.

Посижу немножко "вконтакте". Ой, страничка Саши открыта.

Вот скажите честно. Вы бы на моем месте удержались от порыва заглянуть в личные сообщения мужа?

"Ты просто русалочка в этом образе – тебе так идут локоны".

И если вы думаете, что это сообщение было адресовано законной жене, то вы глубоко заблуждаетесь…

Я во все глаза уставилась на сообщение, отправленное моим мужем некой Татьяне Резвановой. Перечитала еще раз, пытаясь понять смысл и вспомнить, когда в последний раз он так восхищался мною. Память молчала.

Ванюшка кряхтел под боком, возмущаясь долгому отсутствию сладкого, питательного молочка. Васька, отпихивая ребенка, протискивался на свое привычное место – под мой теплый бок. Он вообще уверен, что самый любимый сыночек в нашей семье – это он, а Андрей с Иваном – это так, жалкие недоразумения, которых мы взяли в дом исключительно по доброте душевной. И очень обижается, когда я отпихиваю его от себя во время кормления малыша.

Но сейчас мне было не до наглого кота. Да и про ноющего ребенка я как-то позабыла, чего уж там.

Голову стиснуло железным обручем, тело странным образом отяжелело, руки – почему-то ледяные и одновременно потные – вцепились в планшет, как в последнюю надежду на спасение.

Спасения не было.

Вот они – эти строчки, адресованные другой женщине. Не мне, законной жене, с которой он прожил двадцать лучших лет своей жизни.

А может, не лучших? Может, я себя обманываю?!

В памяти тут же всплыло, как Сашка, когда родился Андрей, взобрался на крышу двухэтажного строения напротив родильного дома и кричал там "Я вас люблю", размахивая руками и букетом красных гвоздик. Денег на приличный букет у него тогда не было: он заканчивал медицинский. Но разве цветы – это главное? Потом его согнал оттуда матерящийся сторож, но те моменты все равно остались в моей памяти самым сладким подтверждением его любви.

Я никогда не сомневалась в его чувствах, понимаете?

Планшет погас, обиженный моим невниманием. Сердце рвалось из груди, как застоявшаяся в стойле молодая лошадка, к горлу подступила тошнота. "Меньше знаешь – крепче спишь", – всплыло в памяти. Нет, хочу знать все! Все подробности, если они есть… Мазохистка во мне всегда мирно уживалась с другими составными моего "я". (Да, я всегда принимала себя такой, какая я есть).

Я вновь включила планшет, но он занавесился окошками "Батарея разряжена" и погас. Чертыхаясь, я побежала на кухню за зарядным устройством, но, когда включила прибор в сеть, меня ждало горькое разочарование – страничка сама собой закрылась и теперь… требовала пароль.

Так. Спокойно. Какой у него может быть пароль? Мое имя?

Дрожащими пальцами набрала "Ольга". Мимо.

Следующие пятнадцать минут я тщетно пыталась подобрать пароль к страничке мужа. Ни имена сыновей, ни комбинации с датами рождения, ни даже сочетание "ТатьянаРезванова" не подошли. Естественно.

Ваня в комнате уже заливался гневным плачем. Он вообще не умеет плакать тихо – орет с самого роддома. Андрей в этом плане был сущим ангелочком: ел и спал. Ел и спал. Я с ним успевала и дома убраться, и масочку себе сделать, и "Дикую Розу" по телевизору посмотреть. А с Ванькой…спасибо, если один раз в день в туалет схожу…

– Шшш, я здесь, тише, ваша мамочка пришла, тра – ля-ля, – пропела я голосом Маши из известного мультика. Ванька всегда смеется, когда слышит эту фразу.

Отсмеявшись, он ухватил грудь и сердито засопел, глядя на меня из-под насупленных бровей. Господи, как же он похож на отца.

Пока кормила сына, слегка успокоилась и принялась думать. Подумаешь, страничка закрылась. Сейчас покормлю ребенка и зайду на свою страницу. Посмотрим, что за птица эта Таня Резванова. Посмотрим, кто это у нас такой резвый. Небось, противная. А Саша у меня – человек вежливый, захотел поддержать комплиментом…

Сознание отчаянно защищалось, отказываясь верить в то, что мой муж смотрит на других женщин. Но поверить пришлось: Татьяна – я не могла не признать этого – оказалась сказочно хороша. Черные густые волосы рассыпались по плечам, милое лицо радостно улыбалось. Точеную фигурку обтягивало платье-макси. Хороша, как картинка. И, если верить профилю в сети, работает вместе с Сашей.

Насытившийся Ванька отвалился от меня, как переспевшее яблочко с ветки, и тут же уснул. Васька дрых тут же, выставив на всеобщее обозрение толстое пузо. Я вышла из комнаты и остановилась в прихожей у зеркального шкафа-купе.

Зеркало без зазрения совести отразило мои всклокоченные волосы (Ванька любит их теребить и дергать, пока насыщается), темные круги под глазами и измученное, как у загнанной лошади, лицо. Халат, пропитанный местами молоком, не скрывал выпирающий горбиком животик и расплывшуюся квашней талию. Мдаа, то еще испытание для мужских глаз. Какое уж тут эстетическое наслаждение видом любимой женщины.

Может, пора взять себя в руки? Выщипать брови, подкрасить седые корни, сходить на маникюр? А не поздновато ли спохватилась, Оленька? Может, наоборот, рановато? В конце концов, с момента родов прошло всего три месяца, организм еще не успел восстановиться, да и ежедневное недосыпание действует на меня не лучшим образом. Самооправданием занимаюсь, да.

А с другой стороны – такими темпами можно и одной остаться, без мужа. Расслабилась я слишком, признаю это. Превратилась в загнанную бытом декретницу с грязным пучком на голове. Пора брать себя в руки!

Ваня спал ровно (!) полчаса. За это время я успела умыться, причесаться и выпить чашечку чая с молоком – для поддержания лактации. Хорошо бы еще обновить стрижку, накраситься и принарядиться. Но это уже в другой раз…И очень прошу вас – не думайте, что все эти жертвы я совершаю только ради мужа. В конце концов, дети заслуживают видеть рядом с собой счастливую и ухоженную мать.

Укладываясь рядом с сыном, я почувствовала, как из глаз текут горькие слезы отчаяния. Я ничего не могу поделать с тем, что вокруг есть красивые женщины. И я бессильна против неумолимого времени: что поделаешь, мне давно не двадцать лет. Мое тело никогда не было идеальным, но оно меня полностью устраивало. А вот Сашу? Нравится ли ему раздобревшая жена в халате с пятнами молока? Ведь вокруг полно красивых молодых девушек, а мой муж – слава Богу – не слепой. Хотя… может, к сожалению?

Что же мне делать?

Так, я интеллигентная женщина. Мать семейства. Много лет работала в детской поликлинике логопедом. Спокойствие у меня в крови. Я не буду убивать свою соперницу. Я не буду устраивать истерику своему уставшему после ночного дежурства мужу. Я поговорю с ним спокойно и без эмоций – так, как и положено взрослым разумным людям. Скажу ему: «Если любишь другую – так и скажи, я все пойму!» И вообще, детям не стоит знать о ссорах родителей.

Когда в семь утра в замочной скважине заворочался ключ, я встала в прихожей в полной боевой готовности. И, когда Саша вошел, интеллигентная женщина, размахивая руками, заорала прямо с порога "Явился не запылился! Как отдежурил с Танечкой? Ну и как она в постели?!"

Дальше я себя уже не контролировала вообще. Все попытки Саши понять, что произошло, вызывали во мне еще большее раздражение, досаду и гнев.

– А то ты не знаешь! – орала я и с ненавистью смотрела на него. Пыталась стянуть со стены на кухне палехскую доску, которая висит там исключительно для красоты, но потерпела поражение – доска держалась как мертвая.

Обессилевшая, я уселась на стул и заплакала от отчаяния и невозможности справиться со своими чувствами в одиночку.

– Обними меня, ну обними же! – взывала я к Саше про себя.

Саша подошел и молча сел рядом, заключив меня в крепкие объятия. Пахло от него чем-то родным и успокаивающим: кондиционером для белья, туалетной водой, немного – больницей, а еще – моим мужем. Так он пах всегда – все двадцать лет совместной жизни.