Читаем Брачный приз (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Dinny

Коррекция: Elisa

Редактирование: Dinny

Худ. оформление: Elisa

17 декабря 1815 года

– Ты готова поговорить об этом? – спросила Софи свою сводную сестру, когда их наемный экипаж тряхнуло на выбоине. Кэролайн говорила очень мало с тех пор, как предыдущим днем они покинули Лондон.

И сейчас она тоже молчала. Обхватив руками раздувшийся живот, сестра уставилась в окно, где сумерки быстро переходили в полную темноту. Под колесами грохотали булыжники.

Софи стиснула зубы. Каждый час молчания увеличивал ее отчаяние. Как она сможет облегчить несчастье Кэролайн, если не понимает, в чем именно проблема? Куда делся тот беззаботный эльф, покинувший дом с только что обретенным мужем год назад?

Порыв ветра накренил экипаж в сторону. Софи подумала о том, чтобы приказать кучеру замедлить движение, хотя знала, что это бесполезно. Он уже проигнорировал с дюжину подобных просьб, твердо намереваясь достичь Бедворта этой ночью. Но с каждым толчком неприятные ощущения у Кэролайн усиливались.

– Джон погиб при Ватерлоо, – наконец-то прошептала Кэролайн.

– Я знаю. – Она видела его имя в списках убитых. – Я также знаю, что он отправил тебя к своей тете, когда получил назначение в Брюссель. Ты писала об этом из Вены. Чего я не знаю, так это почему ты ни разу больше не писала. Восемь месяцев без единого слова, Кэролайн. Мама в отчаянии. Ее здоровье серьезно подорвано, частично из-за беспокойства за тебя.

Боль вспыхнула в глазах Кэролайн.

– Я писала, – настойчиво проговорила она. – Когда я не получила ответа от тебя, я писала снова и снова, предполагая, что другие письма могли затеряться, так как у тебя больше не было моего адреса.

– Все восемь месяцев? – Софи резко замолчала. Брак не изменил легкомысленности Кэролайн. Ее привычки строить воздушные замки и придумывать самые смехотворные извинения, чтобы ей не нужно было решать проблемы, являлись предметом их разногласия с тех пор, как она была ребенком.

– Может быть, тетя Агнес теряла письма, – устало предположила Кэролайн. – Она занималась почтой, потому что я не могла покидать дом, пока увеличивалась в размерах – или так она утверждала; она никогда не скрывала презрения к моему происхождению, так что, должно быть, она прятала меня. Но что я могла сделать? Несколько недель после того, как я приехала в Лондон, мне было очень плохо. Затем Джон погиб, и я потеряла интерес ко всему на свете. Мне так его не хватает. – Она разразилась слезами.

Софи прижала сестру к себе, в то же время проклиная себя за настойчивость. Она надеялась, что Кэролайн отказалась от своей семьи, чтобы получить доступ в высшее общество. Эта причина ее молчания могла бы ранить их, но, по крайней мере, мама поняла бы Кэролайн. А теперь ее худшие опасения, похоже, подтвердились. Агнес Лейкс оказалась такой же надменной и нетерпимой, как семья ее собственного отца. Побег Джона с шестнадцатилетней дочерью управляющего имением, должно быть, привел эту женщину в ужас, потому что для аристократии кровь и связи – это все на свете. На недостаток денег можно смотреть сквозь пальцы. А на недостаток породы – нет.

Бедняжка Кэролайн. Джон был хорошим человеком – добрым, заботливым, и глубоко в нее влюбленным. Он ни разу не осудил происхождение Кэролайн, так что когда Джон получил приказ вернуться в свой полк, Софи одобрила их побег. Теперь она размышляла, знал ли Джон о том, что его семья никогда не примет его выбор. Или он тоже не считался с реальностью?

– Не думаю, что Джон понимал свою тетю, – прошептала Кэролайн, словно прочитав ее мысли. – Он всегда был ее любимцем, поэтому ожидал, что тетя обрадуется нашей свадьбе. Но она хотела, чтобы Джон женился на дочери лорда Хэдли. Ричард слишком болен, чтобы обзавестись наследником, так что Джон однажды унаследовал бы титул виконта.

Еще больше осложнений, осознала Софи. Она не знала, что Джона ожидает титул. Если ребенок Кэролайн окажется мальчиком, то им никогда не избавиться от семьи Лейкс. Но как решать эту проблему она подумает позже.

А сейчас Софи подбодрила Кэролайн рассказать о месяцах, проведенных с Агнес Лейкс. Каждое слово подтверждало правильность ее решения сбежать с Кэролайн из города прежде, чем Агнес вернется после утренних визитов.

Тетя Джона была одержима статусом семьи и положением в обществе, и она порицала небрежность, с которой ее брат воспитывал сыновей. Ричард превратился в разгульного прожигателя жизни, который растратил свои лучшие годы в борделях и опиумных притонах, после чего заболел чахоткой. Теперь он умирал. Джон начал хорошо, отличившись в Испании, но, в конце концов, опозорил свое имя, сбежав с Кэролайн. Его многочисленные кузены выглядели не намного лучше. Чтобы восстановить репутацию семьи, Агнес надеялась вырастить следующего виконта сама, избегая злобных козней наставников и частных школ, с тем, чтобы он усвоил только ее понятие долга. Как только Джон женился бы на полезной невесте, Агнес собиралась переехать к нему и взять на себя управление домом. Его побег не изменил ее планов. Если уж на то пошло, побег стал еще одним поводом для Агнес взять дело в свои руки.

Софи с трудом скрывала свою ярость. Последнее, что сейчас нужно было Кэролайн – это понять, что Агнес отобрала бы у нее младенца. Удерживая Кэролайн в доме, Агнес лишила ее возможности завести друзей, которые стали бы возражать, когда молодую мать отправили бы в деревню после рождения ребенка.

Софи следовало бы навестить Кэролайн сразу же после смерти Джона. Несмотря на то, что жестокость аристократов она испытала на себе, ей следовало бы знать, что Кэролайн никогда не откажется от своей семьи.

Письма Кэролайн из Вены были полны воздушных замков и детского возбуждения, но там не упоминалось о смущении по поводу ее происхождения. Она не могла измениться так быстро, особенно зная, как сильно их мать страдала от того, что общество отвергло ее. Ничто не могло заставить девушку причинить матери новую боль.

Софи помолилась о том, чтобы ее ошибка не вызвала еще больше неприятностей. Путешествие домой должно продлиться почти неделю, даже при хорошей погоде. Она взяла напрокат экипаж, чтобы Кэролайн не пришлось тесниться в переполненном дилижансе, но это оказалось дорогим удовольствием. Денег оставалось мало. Могут потребоваться месяцы, чтобы разузнать, солгала ли Агнес насчет того, что Джон ничем не обеспечил Кэролайн. У них нет…

Громкий треск раздался в воздухе. Когда экипаж отчаянно накренился, Кэролайн закричала.

Софи ударилась головой о боковую стенку, когда бросилась поверх Кэролайн, чтобы защитить сестру. Экипаж, кренясь, продолжал двигаться по дороге, несколько раз подпрыгнул, а затем остановился.

Кэролайн захныкала.

– Ты в порядке? – спросила Софи, и, покачнувшись, снова села на сиденье.

– Думаю, да.

Кучер отчаянно ругался, выбираясь из канавы. Кровь струилась по его виску.

– Кто-нибудь ранен? – крикнул он.

– Нас просто встряхнуло. Что произошло?

– Сломалось колесо. – Он пнул то, что от него осталось. – Должно быть, налетело на камень.

Софи заставила себя молчать. Нет смысла сейчас упоминать о том, с какой скоростью он ехал.

– Что мы можем сделать? – спросила Кэролайн.

Кучер вытер кровь рукавом пальто.

– Постоялый двор в трех милях отсюда, – заявил он. – Вы умеете ездить верхом?

Софи вздрогнула. Кэролайн боялась лошадей с тех пор, как в детстве одна из них сломала ей ногу. Судя по ее расширившимся глазам, брак с кавалерийским офицером ничего не изменил.

– Нет.

Кучер вздохнул.

– Тогда лучше оставайтесь здесь. Вам будет достаточно тепло. Я вернусь через час. – Он выпряг лошадей, сел верхом на переднюю лошадь в упряжке и поехал прочь.

В экипаже повисло молчание – и темнота. Последние лучи заката исчезли за западным горизонтом.

– Неужели это означает, что мы не попадем домой к Рождеству? – тихим голосом спросила Кэролайн.

– Конечно, попадем, – поспешила заверить ее Софи. – Эта происшествие не должно задержать нас больше чем на один день. Матушка будет ужасно рада увидеть тебя и узнать, что скоро станет бабушкой.

– Для меня станет облегчением, если я смогу рассчитывать на ее помощь, – призналась Кэролайн. – Я очень мало знаю о детях.

За этим признанием последовал поток слов, описывающих ее надежды и страхи за ребенка. Софи поощряла ее говорить, потому что планирование будущего поможет смягчить ее горе. Но пока Софи слушала сестру, большая часть ее сознания беспокоилась о том, что делать дальше. Несмотря на недавние заверения, она вовсе не могла гарантировать, что они доберутся до дома к Рождеству. Эта задержка может очень дорого обойтись ей. Каждая ночь в дороге отхватывала часть ее кошелька. Как только деньги закончатся, им придется обходиться без средств.

Она размышляла, повредит ли ребенку перемещение в почтовой карете, когда Кэролайн обхватила руками живот и закричала.

Деймон бросил взгляд через плечо, когда небо позади него посветлело. Наступал рассвет, что означало: он едет уже два часа. Но так и не пришел к решению, как и тогда, когда покинул дом.

Ему не следовало поддаваться импульсу, но он отчаянно хотел сбежать из дома. Там собралось так много людей, что ему пришлось открыть оба крыла, которые не использовались много лет, и заставить гостей делить одну комнату на двоих, а то и на троих человек. Даже парадные залы елизаветинской эпохи превратили в жилые комнаты, несмотря на столетнюю заброшенность, а большинство жителей деревни и арендаторов были вынуждены помогать слугам. Гости слонялись повсюду, все они выдвигали требования. После целого месяца жесткого давления Деймон чувствовал себя так, словно его голова забита ватой. Ему нужно было подумать, на свободе без всяких помех. Поэтому он поехал кататься.

На фоне светлеющего неба показался дорожный указатель.

– Какого дьявола я забрался сюда? – с отвращением спросил Деймон. Бедворт находился в двадцати милях от дома, а штормовые тучи быстро затягивали небо.

– Идиот. – Теперь он промокнет, или еще хуже. Деймон начал разворачивать упряжку, а затем вспомнил проселочную дорогу, которая может сократить его поездку на четыре мили, если он не против того, чтобы испачкаться в грязи. Несколько мгновений Деймон изучал облака, а затем пустил упряжку рысью. Он попытается проехать там.

Втянув голову в плечи из-за поднявшегося ветра, Деймон вернулся к своему неизбежному решению. Ему нужно жениться и сделать это нужно немедленно. Среди толпы гостей, наводнивших Уэстлейк-Эбби, находилось две дюжины подходящих леди. Но, несмотря на месяц размышлений, он все еще не знал, которую из них выбрать.

Деймон покачал головой. С того момента, как он покидал свои комнаты по утрам и до того, как удалялся спать по вечерам, его всегда окружали со всех сторон. Но некоторых не устраивало даже это. Прошлой ночью его мать фактически ворвалась к нему в спальню, настойчиво требуя, чтобы он сделал предложение мисс Филдинг. На прошлой неделе камердинер вытащил его тетю из гардероба. Деймону приходилось выходить из своих комнат только в сопровождении другого джентльмена, чтобы избежать попыток скомпрометировать его, потому что многие отчаянно жаждали стать хозяйкой Уэстлейк-Эбби, не говоря уже о титуле и богатстве, которые сопровождали это.

Когда Деймон замедлил ход, чтобы свернуть на проселочную дорогу, он заметил брошенную желтую почтовую карету – цвет наемного экипажа был легко узнаваем. Деймон благодарил судьбу за то, что может содержать собственные экипажи, когда в воздухе раздался крик. В почтовой карете кто-то был.

Две минуты спустя Деймон спрыгнул со своего двухколесного экипажа. Еще один крик резанул по ушам, когда он отрывисто постучал по двери.

– Вы сильно ранены? – спросил он.

– Слава Богу! – из кареты выглянула женщина. – Почему вы так долго?

– Прошу прощения? – Деймон нахмурился.

Ее плечи поникли, когда она заметила его экипаж.

– Вы приехали не из города?

Он покачал головой.

– Я услышал крик.

– Не могу представить, куда отправился этот идиот кучер, – пробормотала женщина. – Он обещал вернуться через час.

– Когда это было?

– В сумерках. – Она едва не выругалась, но вместо этого произнесла: – Сэр, не отвезете ли вы мою сестру в Бедворт? Она рожает.

Деймон бросил взгляд на узкое сиденье двухколесного экипажа.

– Я могу идти, но Кэролайн немедленно нужны кровать и повитуха.

Еще один крик перешел в стоны.

– Софи? Помоги мне, – всхлипывая, пробормотала женщина.

– Мы попытаемся добраться вон до той деревни, – решил он, кивнув в сторону отдаленной группы строений вдоль узкой дороги. – Сомневаюсь, что она может сидеть, так что я должен буду вести лошадей.

– Благодарю вас, сэр. – Облегчение разгладило морщины на ее лице. Незнакомка оказалась младше, чем он думал – ей примерно двадцать четыре – двадцать шесть лет. Проблески утреннего света высветили каштановые волосы, серые глаза и щеки, порозовевшие от ветра.

– Удерживайте лошадей на месте. – Он потянулся к двери почтовой кареты. – Кстати, зовите меня Деймон. Это ее первый ребенок?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Первые роды обычно длятся дольше – по крайней мере, у лошадей.

– Я надеюсь на это. Но понятия не имею, когда они начались. Мы думали, что вчерашняя боль вызвана тряской в экипаже.

После этих слов его охватил настоящий страх, но Деймон постарался сохранить невозмутимое выражение на лице, даже когда порыв ветра вырвал дверь из его рук. Внутри на сиденье свернулась бледная светловолосая девушка, вцепившись в плед, закрывавший ее плечи. На вид ей едва можно было дать пятнадцать лет. Ее голубые глаза расширились, и она попыталась заглушить следующий крик.

Перенеся ее к экипажу, Деймон закутал ее в плед от резко упавшей температуры.

– У вас есть багаж, Софи? – спросил он.

– В отделении для багажа.

Он затолкал две сумки под сиденье, когда небеса разверзлись, обрушив на них дождь со снегом.

– Проклятие. – Поднять верх экипажа при таком ветре стало настоящим испытанием, но даже его ограниченная защита сможет помочь Кэролайн.

– Тише, Макс, – прошептал Деймон, ведя упряжку вперед. Софи успокаивала вторую лошадь. Буря и страдания Кэролайн заставляли животных нервничать.