Читаем Божественное вмешательство онлайн бесплатно

Бегу и удивляюсь, как быстро у меня получается! Вспоминаю, о необходимости сосредоточится на желании. Пробую представить что-то конкретное, но мысли скачут от образов средневековых побоищ к просторным залам во дворцах, прекрасным женщинам и тут же, напоминают о проблемах, с которыми я живу сегодня.

Гоню мысли прочь. В груди появляется знакомое чувство, и я понимаю, для того, что намереваюсь совершить — думать не нужно.

Чувствую восторг, опьянение силой, желание сражаться и любить. Что-то еще, невыразимое. Может, просто отвращение к своей нынешней жизни? И вот я снова вижу плавящуюся кинопленку и знакомый «мультик» с ножом и пистолетом. Именно то, что я и хотел! Надеюсь, эффект от просмотра повторится и я перенесусь куда-нибудь.

Спустя мгновение, бегу по грунтовой дороге мимо виноградников, осознавая, что задуманное свершилось!

Пережитая недавно легкость в ногах сменилась тяжестью: будто бегу я по грудь в воде. Останавливаюсь. Идти не могу, ноги не слушаются. Падаю на дорогу.

Наблюдаю за глухими ударами сердца, отдающимися во всем теле, и не замечаю приблизившихся всадников. Только услышав за спиной конское ржание, вскакиваю и не верю глазам: «Римляне! Мать их!» — едва подумал, как взвыл от боли. Один из них бьет меня длинным бичом. Скриплю зубами от пронзительной боли. В груди вспыхивает ярость. Отчаянно бросаюсь на обидчика. Из глаз летят искры, я равнодушно констатирую приход полярной лисички (песца) и отключаюсь.

Препод монотонно вещал о сущности и личности человека, а я грустил о проигранных в карты деньгах, высланных мамой на полгода. «Но почему я такой? Почему у всех вокруг не бывает таких глупых проблем? Вроде не дурак, но с завидной регулярностью совершаю действия, о которых не только отчаянно сожалею, но и понять не могу — как это могло произойти со мной. Словно тогда это был не я».

Мои мысли органично перетекли в полное внимание к тому, о чем рассказывал Иммануил Семенович — наш преподаватель философии, и так же непредсказуемо вытолкнули меня в воспоминание почти годичной давности.

В начале учебного года мы с Серегой невероятно гордые поступлением на бюджет решили обзавестись подругами. А как же! Два самостоятельных пацанчика, безнадзорные — это в смысле предки теперь не станут кричать в окно или трезвонить на мобильник, что, мол, пора домой. Самое время познакомиться с приятными девчонками и нагнать упущенное в школьные годы.

Обсуждение вариантов — где познакомиться, было не долгим. Решили мы пойти в пятницу в ночной клуб. Ну и пошли. Пол ночи просидели за столиком, разглядывая народ.

— Послушай, Серый! У меня складывается впечатление, что мы тут сидим и ждем, пока на нас кто-нибудь обратит внимание, — перекрикивая музыкальный фон, изрек я. Серега, странно улыбаясь, закивал головой.

— Точно!

Отчаявшись услышать от Серого разумное предложение, махнув рукой, я стал выискивать ту, кого непременно приглашу на медляк. Народ подустал прыгать, и парочка подходящих композиций уже отзвучало.

Вот эта ничего! Фигуристая блондинка с умеренным макияжем, что для меня имело немаловажное значение, интенсивно двигала телом, оставаясь при этом обворожительно грациозной. Уже представив себе, как подойду и что скажу ей, разочаровался, когда увидел долговязого юношу, подкатившего к моей «мечте». Он по хозяйски обнял ее, похлопывая ладошкой ниже талии.

И тут меня осенило. «Лови рыбу там, где она водится. Если девушка пьет одна, значит, мужика у нее точно нет!».

Бросив Сереге многозначительный взгляд, направился к барной стойке. Получив бутылку воды по цене обеда, я по партизански, незаметно сканировал барышень на насестах.

В поле зрения нарисовался бородатый мужик, прооравший: «Куры, на выход!».

Мной овладел безудержный смех: Захотелось пошутить, крикнуть ему, что он петух. Ясное дело — промолчал, но фантазия разгулялась и я представил себе этого пузана в роли куриного вожака. А тут еще девчонки, спустившись на пол, чуть ли не строем двинули за «командиром».

Мой выбор критически снизился до одной кандидатуры, потягивающей через соломинку зеленую жидкость в бокале со льдом. Я толком и рассмотреть ее не успел, как зазвучала композиция KREC — «Нежность».

«В твоих красных глазах не было льда», — стою рядом с ней и, не пытаясь кричать, что бы ни выглядеть полным идиотом, протягиваю руку.

«Спасибо тебе, благодарю тебя», — она бросает оценивающий взгляд, и я млею от глубины взгляда, темно — голубых глаз незнакомки.

«На южных пляжах венчались», — встает, опираясь на мою руку.

Обнимаю ее за талию, сразу наглею, проникая коленом между ног и делая жете, начинаю па.

Она прижалась ко мне и начала движение в полной гармонии. Мы заскользили, кружась мимо топчущихся на одном месте пар, к центру танцпола.

«Почтовые голуби улетали в Лондон,

А мы играли на мобильных тонами.

Пускали пепел в море

Разбуди меня шепотом тихим

Пока не далеко я…», — останавливаюсь и легким движением бедра отталкиваю ее от

себя, не отпуская руки. Она кружится вокруг и возвращается в мои объятия.

Теперь наш танец ничем не отличается от движений других

Танцующих: Обнявшись, мы покачиваемся, наслаждаясь чем-то едва уловимым, струящимся из наших тел.

Я чуть отдаляюсь, что бы заглянуть в ее глаза. Она не отводит взгляд.

«Минуту не влюблена,

От имени зимы,

Уснула или умерла.

В твоих красных глазах

Я искал солнце пятое.

А время капало, капало…

Айда уйдем от людей,

Расправив крылья.

Ведь эти люди нас переменили!

А я так много слов берег для тебя.

Соткана солью… нежная…», — смотрю буд-то вечность.

Слыша что-то о красных глазах, вдруг понимаю, что казавшие голубыми, ее глаза завораживают пронзительной синевой. Я никогда не видел таких красивых глаз: Да, ее большие, широко посставленные глаза, открытый высокий лоб, небольшой носик и полные губы, овал лица, все вместе смотрится просто великолепно, но синева глаз и взгляд, наполненный странным любопытством, останавливают мое дыхание.

Улыбнувшись краешками губ, склоняюсь к ней и шепчу на ушко о том, что не могу долго смотреть в ее глаза, потому, что боюсь за свое сердце, то каменеющее, то плавящееся от нежности.

Словно случайно косаюсь губами ее шеи у мочки уха. Она легонько сжимает мое плечо и прижимается щекой к груди, где колотится влюбленной сердце.

Мы танцевали лучший в моей жизни танец. Еще никогда я не переживал таких чувств. Влюбился, наверное.

На последних аккордах я так проникся моментом, что поцеловал ее в губы. Нежно, едва прикоснувшись. Она звонко рассмеялась и потянула за руку к бару.

Потом болтали до утра. Обо всем и не о чем. Было легко и радостно пока не появился Серый.

— Я Сергей, — не дожидаясь ответа, он галантно поцеловал даме ручку. При этом Серега просто взял ее за руку, не размышляя о том, как она отнесется к такой фамильярности. — Тебя, как зовут?

Я, думая о том, что снова накосячил, поскольку за все время общения не представился и не поинтересовался именем прекрасной незнакомки, начал злиться и на себя и на Серегу.

— Спуриния, — улыбнувшись, и не пытаясь освободить руку из лап Сереги, ответила она, — услышав столь необычное имя, я впал в анабиоз. А Сереге пофиг, будто с Наташей или Машей познакомился.

— Пойдемте одеваться. Пора сваливать отсюда, — сказал Сергей и потащил девушку за собой. Она пошла!

Не понимая, как это возможно, бреду за ними.

Дальше для меня все происходило словно в тумане. Мысли стали вялыми, настроение — ниже плинтуса. Я шел за ними тихо офигевая от расклада.

Мы спустились в метро. В полупустом вагоне они сели рядом, а я демонстративно — напротив.

Серега достал откуда-то апельсин, и они стали увлеченно чистить его, потом кормить друг друга дольками.

Вот с этого момента мысли совсем покинули меня. Я кипел как чайник на плите. Они вышли из вагона. Я едва поспел выскользнуть за закрывающиеся двери. И тут нахлынуло. Какие-то мысли-чувства о том, что я готов совершить подвиг, что-то экстраординарное, невозможное. Только так она меня заметит, обратит внимание!

Перед глазами появилась пленка, точнее ее проекция, как на экране, когда демонстрируется старый фильм с черточками и пятнами света. Пленка запузырилась и вместо черточек, мультяшные нож и пистолет стали тереться друг о друга, будто пистолет правил лезвие ножа. Сознание выключилось и вернулось ко мне, выбегающему из метро, на улицу.

При этом бежал я целенаправленно: останови меня кто-нибудь в тот момент, я не смог бы ответить, куда и зачем бегу, но в то же время какая-то цель была!

Я успел! Здоровенный мужик, обнимая за шеи двух девчонок, отвел руку в сторону для удара. В предрассветных сумерках блеснуло лезвие выкидухи.

Хватаю его за руку и развернув к себе, отобираю нож.

Тут же выбросываю его подальше.

И мужик и девчонки как-то странно смотрели на меня, ничего не предпринимая.

Помню, как закричал: «Девчонки, убегайте!» — и они побежали.

Невысокий и коренастый обладатель лица кавказской национальности сжал кулаки, присел, согнув ноги в коленях. Наверное, собрался проучить меня.

Андрей Петрович — тренер по Айкидо часто повторял: «Не используйте полученные навыки, что бы произвести впечатление на друзей. Найдите достойного противника. Тогда, поймете, чему смогли научиться».

Сейчас наступил тот самый момент! Я стал в свободную стойку, опустил руки и приготовился к «уходу с линии атаки» и «присоединению».

Врать не буду, было страшно.

— Стойте! — закричал Серый. — Что происходит? — Я оглянулся и увидел бегущего к нам Сергея и, стоящую у выхода из метро Спуринию.

Мужик выпрямился, и каким то стеклянным взглядом уставился в небо. Я сбивчиво рассказал Сереге о том, что этот хмырь хотел порезать двух девчонок.

Подошла Спуриния. В ее глазах — ужас.

«Случится беда» — пробормотал кавказец и рванул куда-то. Такой развязке я был рад.

Мы провожали нашу подругу домой, и я раз пять рассказал о том, что, мол, выхожу из метро и вижу…

Я — Герой! Восторженные взгляды Спуринии. Мы идем, взявшись за руки. А Серега, вовсю расхваливает меня. Бессонное утро в мыслях о собственной крутизне: девятнадцатилетний парень не побоялся выйти против взрослого мужика!

Встречи со Спуринией превратились в привычку. Порой, даже напрягали. Я успел разглядеть в ней изъяны, чувства остыли. Сейчас мне стыдно, но тогда я просто решил уложить ее в постель. Не дала. Мы расстались.

Теперь я не романтик, поссорился с Серегой, проигрался в карты, скучаю на лекциях.

Препод бубнит: «Человек рождается в сущности, а семья и общество формирует его личность. Иногда, личность человека по отношению к сущности может трансформироваться…».

Начинаю понимать, что со мной случилось настоящее чудо: неведомая сила тогда телепортировала меня из подземелья метро к выходу таким образом, что я успел спасти девчонок. И все это произошло потому, что я желал больше всего на свете совершить что-то подобное!

Я размечтался о возможности уйти из этого мира в такой мир, где жизнь была бы другой.

Какой? Другой! Чистый воздух, леса и поля, верный конь и меч в руке. Где-то так.

После озарения на лекции по философии, каждое утро на пробежке я пытался увидеть пузырящуюся пленку и нож с пистолетом. Хотел, мечтал снова ощутить то чувство — желание.

Мне пришлось занять денег, вроде как на жизнь. Но я снова умудрился проиграться. Мне тут же заняли, но на игру. И снова выиграли. Вчера звонили и угрожали, объявили заоблачные проценты.

Сегодня утром отчаяние и страх помогли и почувствовать и увидеть. Теперь лежу связанный, абсолютно голый, избитый и грязный.

Хочу, есть и пить. Как мне плохо! Угораздило же меня попасть в Древний Рим. Шансов нет никаких. Если ты не гражданин, то — раб. Только бы не казнили. Готов служить изо всех сил. Твою мать! Как мне себя жаль.

Самозабвенно рыдаю, с надрывом, во весь голос. Правда, не долго.

Все-таки, если вспомнить философию препода, моя сущность всегда себя проявляла действием и какой-то рассудительностью.

Почти всегда я наблюдал за собой будто зритель, со стороны.

Вот и сейчас моя жалкая личность сопливила, рыдая во весь голос, а что-то во мне прагматично гонит параллельный мысленный ряд: «Не раскисай! Осмотрись! Все, что Бог не дает — все к лучшему!». Осматриваюсь.

Наверное, тут хранили продукты: пахнет зерном и еще чем-то съедобным. Сейчас амбар пуст. Заскрипели двери — ворота. Солнце ворвалось в мою темницу, сразу стало теплее.

В ярком солнечном свете появляются два вояки, типичные легионеры: в кольчугах, с прямоугольными щитами и тяжелыми пилами (множественное число от пилум — римский дротик с удлиненным наконечником) в руках. За ними мужик в белой тоге и девушка.

Пытаюсь встать на ноги. С трудом, но мне это удается. Стыдливо прикрывая причинное место ладошкой, вглядываюсь в лица вошедших. Шепчу: «Abiit, excessit, evasit, erupit (ушел, скрылся, спасся, бежал)», — вдруг вспомнив крылаток выражение от Цицерона.

Вершитель моей судьбы, тот, что в тоге, нахмурился и что-то сказал. Я интуитивно понимаю, что взболтнул ни к месту. Он видно подумал, что я беглый раб.

Легионеры бьют древками дротиков по ногам. Падаю на земляной пол. Парни грубо осматривают мое тело, наверное, в поисках клейма.

От страха во мне открывается резервуар вдохновения.

Я вспоминаю несколько цитат на латыни и, выбрав подходящую, кричу, что есть мочи: «Ad cogitandum et agendum homo natus est (для мысли и действия рожден человек)», — легионеры докладывают, что мол, клейма нет. А мужик, оценив мой спич, присаживается рядом и бесцеремонно осматривает мои руки.

Что-то говорит, я понимаю только — «философия». С меня снимают ремни. Рядом присаживается девушка.

Доброжелательный взгляд синих глаз, кажется, удивительно знакомым: «Спуриния?» — хриплю я и теряю сознание.

Очнулся. Похоже, вечереет.

Ощущения в общем комфортные: пока валялся в отключке, меня вымыли и одели. Лежу на деревянном ложе, одетый в белоснежную тогу и обутый в сандалии. Рядом, на маленьком стульчике сидит она, и что-то ласково щебечет.

«О чем ты говоришь? Я не понимаю ни слова!» — в отчаянии, мысленно кричу, от всей души сокрушаясь этим обстоятельством. Свет в глазах на мгновение гаснет, вижу внутренним взором пузыри на пленке и осознаю, что все понимаю.

Она говорила не со мной, а со своими Богами. Сейчас она просит у Богини Туран (Этрусское божество, у Римлян — Венера, греков — Афродита) здоровья для меня и истины. Хочет узнать, откуда мне известно ее имя?

Я сел, Спуриния встала. Дивясь легкости, с которой произношу непривычные звуки, представляюсь:

— Меня зовут Алексей. Там, откуда я родом, живет девушка как две капли воды похожая на тебя. Ее зовут Спуриния, — страх в ее глазах исчезает, но появляется вопрос. Я продолжаю — помню только ее, и ничего больше не помню. Не помню, как оказался на дороге. Может, меня похитили и бросили там? — Врать так, врать, а что еще можно сказать, оказавшись в такой ситуации, — Что ждет меня в твоем доме? — Спуриния отвечает не сразу. Задумалась.

— Я попрошу отца, что бы ты, Алексиус, стал нашим гостем. Я прямо сейчас пойду, — сказала она и выскользнула из комнаты.

Пользуясь случаем, осматриваюсь: вокруг просторное помещении, в голове проносится определение — атриум.