Читаем Босиком по стеклам онлайн бесплатно

— Правила такие, мышь. Мы с тобой никто друг другу, поняла? Если хоть одна душа узнает, что ты моя сестра, я нажалуюсь отцу.

Алиса провела ребром ладони по своему горлу и, дождавшись моего кивка, убрала ногу с парты.

Единокровная сестра. Новая любимица отца, которую не стыдно вывести в свет. Ведь она здоровая и не увечная. Как я.

Впервые увидела ее несколько месяцев назад, как только траур по маме окончился, и отец без осуждения бизнес-партнеров смог привести в дом свою многолетнюю любовницу Лилю и их внебрачную дочь. Старше меня всего на месяц. Неоспоримое доказательство измены отца моей матери.

«И что же скажешь ему?»— задала вопрос пальцами.

Алиса язык жестов не знала и разозлилась. Рукой спихнула мои учебники на пол.

Зажмурилась от раздавшегося грохота. Похожего на удар. Воспоминания всё еще не отпускали. Больно. До сих пор больно. Даже спустя год.

— Не беси меня. У нас один отец, но ты знаешь, кого он любит больше. Не забывай свое место.

Вываляла меня в помоях и ушла, услышав приближающиеся шаги. Боится, что нас увидят вместе.

В одном она была права. Меня отец не любил.

Даже когда Алиса закатила дома истерику, что в школе узнают о нашем родстве, а мачеха настояла, чтобы мне дали фамилию матери — Жданова, он, не раздумывая, предал меня.

Так что хотела я того или нет, но пришлось попрощаться с фамилией отца. И теперь в нашем доме только трое Топорковых. Михаил, Лилия и Алиса. Счастливая и образцовая семья, прячущая грязный секрет в виде меня.

Опустилась на корточки, собирая книги в единую стопочку. Села на место и опустила голову. Голова заболела. Фантомная боль, как говорил психолог.

— Уоу, парни, вы только гляньте, у нас новенькая, — звучит предвкушающе со стороны.

Следом на стол падает чужая задница.

Открываю глаза. Богатенький мальчик, сынок какого-нибудь бизнесмена.

В другой жизни поставила бы его на место. В прошлой школе славилась своими ядовитыми фразами и колким язычком.

Но то было раньше. Когда я могла говорить. До аварии.

— Недотрога, Алекс, ты только глянь, дар речи от тебя потеряла.

А мальчик не один. С подмогой в виде двух дружков. Стая. И сейчас решалась моя дальнейшая судьба в этой школе. Либо я буду девочкой для битья, изгоем, либо они раз и навсегда отвалят от меня.

— Будешь моей девочкой, крошка? — подмигнул Алекс.

Я не слышала его голоса, но умела читать по губам. Научилась за год. Вынужденно. Выбора ведь не было.

— Ты в своем уме, Лекс? Надпись не видел, что ли? Забыл, что это за кабинет?

Один из парней вдруг опомнился. Я сжалась, ожидая издевок. Скукожилась, понадеявшись на удачу, но фортуна покинула меня год назад.

— Ну она же поверила. Видал ее лицо? — захохотал парень.

— Интересно, что с ней. Может, она того, шиза у нее?

— Такие здесь не учатся, идиот.

— Молчит и пялится, как ненормальная. Отвечаю, у этой с головой проблемы.

— Как у Марины?

— Она глухая была, не дурковатая. С протекшей крышей была эта, как ее…

— Дарина.

— Имена у них какие-то похожие. А тебя как зовут, крошка? Ты же по губам читаешь? Я могу помедленнее спросить. Ка-а-ак те-е-б-я-я зо-о-в-у-у-т?

Говорил, как с инвалидом.

Стиснула челюсти. К лицу прилила кровь, щеки запылали жаром. Хотелось провалиться сквозь землю.

Отец отправил меня в коррекционный класс именно в ту школу, куда определил Алису, словно в насмешку надо мной. Мол, смотри, какая жизнь у моей старшей дочери. Любимой. И в противовес ей мне приходилось иметь дело с такими ублюдками, которые считали, что могут издеваться над теми, кто отличается от них.

— Нина, — один из них взял мой бейджик со стола.

— Нина? Какое-то старомодное. Так доярок в колхозе называют, разве нет?

Протянула руку, чтобы забрать свое, но это стало спусковым крючком. Парни заулюлюкали и отбежали, перебрасывая бейдж друг другу.

Весь мир сузился до белой картонки. Пока я не поняла, что теперь толкают меня. Словно рюкзак, который не жалко и попинать от скуки.

— Что здесь происходит?

Спасение приходит неожиданно. В лице другого ученика.

— Глеб? Ты же вроде завтра должен был приехать.

— Планы изменились.

Бейджик сноровисто сунули мне в руки, и я быстро села на место, волосами стараясь прикрыть лицо. Надеюсь, он не узнает меня. Не хочу, чтобы узнал. Не такой жалкой я хотела предстать перед ним.

— Это еще кто? Новенькая?

— Забей на нее. Она не с нашего класса. Пойдем, я лучше тебя с нашей новой одноклассницей познакомлю. Ты ее знаешь, наверное, ваши семьи вроде дружат. Топоркова дочь.

— Нина?

— Алиса. Разве можно забыть такую красотку? Поговаривают, что ваши семьи хотят породниться. Завидую тебе, старичок.

— А эта Нина не ее сестра? Имя редкое, — один из стаи слишком проницательный.

— Не думаю. Эта Жданова же, не Топоркова. Я на бейдже прочитал.

Парни ушли, уводя за собой Глеба, а я осталась сидеть в классе одна.

И как же сильно хотелось вернуться в привычный интернат. Отец дал мне проучиться там всего две четверти, сбагрив с глаз долой, а теперь, когда на носу политические выборы, побоялся, что информация обо мне всплывает. И теперь я буду учиться в одной школе с Алисой. В школе с частичной интеграцией таких, как я, в мир обычных здоровых людей.

Перемена еще не закончилась, так что никто не увидел моих слез. Вытерла лицо до того, как в класс вернулись одноклассники.

Такие же, как я. У всех были проблемы со слухом с рождения, и только я одна среди девяти остальных выделялась.

Стала увечной в результате аварии, в которой погибла мама. И всё изменилось. Разрушилось, словно карточный домик.

Сообщение от отца пришло в разгаре урока.

Если я еще надеялась оттянуть момент, когда Глеб узнает, что я изувеченная, то в этот момент все надежды рухнули. Сегодня вскроется правда.

Перечитала сообщение снова. Глупые слова одноклассника Алисы про союз двух семей показались мне лишь слухами, но… Неужели отец и правда хочет заменить меня Алисой?

Задрожала, как никогда ощущая себя одинокой. Кожа покрылась мурашками, и я накинула на себя кофту, когда с окна в очередной раз повеяло сквозняком.

Перед глазами поводили пальцами. Вздрогнула, подняла голову и наткнулась на недовольное лицо учительницы, которая будет курировать нашу группу в этой школе.

— Губы, — произнесла она, отчетливо двигая ими, и постучала по ним, запрещая отвлекаться.

Учеба в частной школе не сильно отличалась от специнтерната, но класс был более разношерстный. Если в том учреждении нас подразделяли на классы по слышимости и подготовке, то здесь нас было всего десять учеников, которых, кроме разной степени глухоты, объединяло лишь наличие состоятельных родителей. И абсолютно все жили при школе. Для наилучшего удобства и интеграции в общество, как гласила брошюра при поступлении, но на самом деле это являлось лишь ширмой, прикрывающей нежелание родителей заниматься своими детьми и видеть их в своем доме.

Как только учебный день подошел к концу, все быстро засобирались, с опаской глядя на настенные часы. Интуиция вдруг завопила, требуя последовать их примеру, но я не успела буквально чуть-чуть.

— Нина, — позвала меня к себе куратор.

Класс опустел, и мы остались с ней наедине. Поправив очки, она оперлась руками об стол и заговорила, тщательно двигая губами. Иногда и правда бывали конфузы, когда я неправильно понимала чужую речь.

— Мы составили тебе чуть иное расписание ввиду твоих интересов и потребностей. После занятий у тебя будет отдельный факультатив по просьбе твоего отца.

Напряглась. Если что-то нужно Михаилу Топоркову, то мне это не сулило ничем обнадеживающим.

— Мы внимательно изучили твои медицинские показатели. У тебя нет проблем с речевым аппаратом, поэтому с тобой будет заниматься наш логопед.

Покачала головой, чувствуя, как горло охватил непроизвольный спазм. Это была плохая идея, очень плохая.

Я понимала, что физически могу говорить, хоть и не слышу, но когда пыталась, видела лица окружающих, которые еле сдерживали смех, и нежелание позориться со временем пересилило желание научиться общаться вслух.

Но женщина, несмотря на свой доброжелательный вид, меня будто не слышала. Не замечала мое нежелание заниматься.

— Занятия начнутся завтра, а в субботу тебя осмотрит наш врач-сурдолог.

Приподняла бровь, выражая недоумение.

— Некоторые документы с твоего интерната затерялись, так что мы решили провести дополнительный осмотр. С нами работают лучшие специалисты в городе, так что мы привыкли полагаться только на собственные исследования.

На этом она распрощалась и кивнула перед уходом, оставив меня в полном опустошении.

В этот момент прозвенел звонок для обычных классов. Я засобиралась, желая поскорее попасть в корпус общежития.

При школе жило мало учеников, но в основном это были дети из малообеспеченных семей, которые выиграли гранты на учебу здесь, так что и среди них я не надеялась найти друзей. Для них я была мажоркой с деньгами.

Коридор постепенно наполнялся народом. Накинула на себя капюшон и протиснулась через толпу, в быстром темпе шагая к центральному выходу.

В воздухе что-то неуловимо изменилось. Я не слышала чужих криков, но научилась определять, когда становилось опасно. Вокруг вдруг стало многолюдно, и я ускорилась, ощущая тревогу. Так себя чувствует зверь при появлении хищника.

А когда все стали поворачивать головы в мою сторону, обернулась и увидела тех трех парней, которые заглядывали в класс перед уроками. Главный ткнул в меня пальцем и что-то прокричал. То ли лови ее, то ли держи.

— Нина, — успела прочитать напоследок по губам, прежде чем развернуться и пуститься наутек.

Повсюду воцарился хаос, подростки толкались — кто вставал ради безопасности у стены, кто пытался поймать меня, чтобы угодить заводиле.

Мне и не могло повезти, так что очень скоро сзади меня схватили поперек талии и подняли в воздух. Бесцеремонно потащили куда-то, но, как бы я ни сопротивлялась, силы были неравны.

Затащили в кладовку и заперли внутри. Темное замкнутое пространство напугало, и я толкнула с силой дверь. Безуспешно.

Полная тишина вокруг. Вечная.

Обхватила себя руками и часто задышала, оглядываясь по сторонам и пытаясь увидеть хоть полоску света.

Телефон во время заварушки выпал, так что я осталась в темноте одна, без возможности позвать на помощь.

Время шло, а освобождать меня никто не спешил.

Постепенно паника вытеснила все здравые мысли, и я стала метаться по маленькому пространству. С полок падали щетки, бутылки, перчатки, но я не обращала на это внимания, стараясь размеренно дышать и не задыхаться.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент стена немного задребезжала, словно кто-то открывает дверь с той стороны.

Это они вернулись. Хотят поиздеваться.

Отшатнулась, прикрывая рукавом глаза от яркого света, но вдруг споткнулась и стала заваливаться на спину. Полки не выдержали моего веса, ломаясь и падая на меня вместе с содержимым. Было больно и мокро.

Передо мной предстал Глеб. Проморгалась и посмотрела на его шевелящиеся губы.

— Ох, нифига себе. Вставай, пока тебя уборщица не увидела. Ты тут ей всё разгромила.

Поднялась с помощью Демидова и осмотрелась по сторонам. На меня, как оказалось, опрокинулась лейка, из-за чего и намокли волосы и одежда.

Мужские теплые пальцы коснулись подбородка. Губы снова зашевелились.

— Нина? Это ты?

Кивнула, ведь отпираться и прятаться больше не имело смысла.

— Я не знал, что ты теперь со мной в одной школе учишься.

Растянула губы в улыбке, хотя больше всего мне хотелось плакать. Я так мечтала увидеть Глеба и предстать перед ним принцессой, но за этот год столько всего произошло, что между нами разверзлась пропасть.

Сын бизнес-партнера моего отца, он всегда выделялся на фоне других парней. Баскетболист, отличник и подающий надежды сын своего отца. Мама часто говорила, что мы могли составить хорошую партию, но с тех времен жизнь изменилась и повернулась на сто восемьдесят градусов.

И теперь я стою перед ним опозоренная и мокрая, как курица.

— Я поговорю с парнями. Видимо, ты понравилась кому-то из них, вот и издеваются.

Ага, понравилась. Только не как девушка, Глеб, а как новая жертва. Новая кровь.

— Ты вся мокрая. Надень мою кофту, на улице всё еще прохладно. За тобой же водитель заедет, наверное, так что до машины добежишь.

Кивнула, не став разуверять его в обратном. Всё равно не смогла бы.

— Ты теперь тут учишься? В какой класс тебя определили? В Б?

Вопросы от Глеба сыпались с большой скоростью, так что я не была уверена, что правильно интерпретировала его речь. Закончив, он посмотрел на меня выжидающе, но ответить я бы ему при всем желании не смогла.

Мы не виделись с ним два года, и теперь я встала, как вкопанная, жадно рассматривая его нового.

Он изменился. Возмужал, став выше и шире в плечах, на подбородке появилась щетина, а черты лица стали грубее. И сам он весь красивее, чем прежде. И всё также меня волновал.

Я могла бы потянуться к блокноту и всё ему объяснить. И про аварию, и про свою глухоту, но мне так хотелось, чтобы он смотрел на меня так, как сейчас. Подольше. Без жалости и брезгливости, как бывало каждый раз, когда люди узнавали, что со мной не так.

— Ну? Ты ответишь? — нахмурился и шире расставил ноги.

В этот момент прозвучал звонок на шестой урок. Их расписание отличалось от нашего, и я поблагодарила методиста, который так удобно для меня составил этот график.

Ученики побежали по кабинетам, и один из них толкнул Глеба плечом. И когда тот отвлекся, я стартовала с места, надеясь, что он не погонится за мной.

Так и вышло. Он ведь поздоровался со мной только из вежливости. Не более. А ты, Нинка, дура безмозглая, неужели и правда надеялась, что побежит за тобой следом?

Достигнув общежития, похлопала себя по карманам и в отчаянии закрутилась волчком, сбрасывая с плеча рюкзак и копошась во всех отсеках.

Совсем забыла, что телефон выпал во время бега. Пришлось вернуться и пройтись по пустому коридору, вот только нигде его найти я так и не смогла.

Отец снова будет кричать.

Вся сжалась, вспомнив, как он рычал, когда сломался мой старенький ноутбук, и его пришлось отдавать в ремонт.

Бесполезная… Безмозглая… Не ценишь… Деньги… Деньги… Деньги…

Легла на кровать и свернулась калачиком…

Зажмурилась…

Закрыла уши ладонями…

Мне нужна передышка…

Не думать о новой брендовой сумочке Алисы…

Хоть на секунду представить, что всё в моей жизни по-другому…

Убежала.

Так и не ответила на вопрос.

Года два минимум не виделись, а ей всё равно. Всё такая же гордая и красивая. Тонкая шея, женственный профиль. Утонченная даже в школьной форме.

Маленькая и миниатюрная, как куколка. Даже до подбородка мне не достает.

Как увидел ее глаза, будто под дых дали. Не ожидал, что так корежить будет спустя столько лет. Думал, переболел, отпустил.