Читаем Борель Золото онлайн бесплатно

Судьбы писателей, равно как и судьбы их книг, складываются по-разному. Не совсем обычной была жизнь и Петра Поликарповича Петрова, известного сибирского писателя тридцатых годов. Прежде чем стать профессиональным литератором, он был крестьянином и солдатом царской армии, красногвардейцем и партизаном, политработником и газетчиком, одним из руководителей Степно-Баджейской Советской партизанской республики, деятельным по мощником командиров партизанской армии А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкина.

Как-то, уже незадолго до смерти, в одном из своих стихотворений, обращенном к дочери, этот человек сказал о себе в третьем лице:

В этих словах, написанных в необычной обстановке, нет и тени преувеличения.

Петров родился 25 января 1892 года в таежном селе Перовское бывшей Енисейской губернии (ныне село Партизанское Красноярского края). Перовское до революции было центром политической ссылки.

Простой деревенский паренек, окончивший двухклассную школу, рано был втянут в атмосферу политических споров. Он жадно прислушивался к рассказам ссыльных о царе, рабочих и капиталистах. Вскоре в селе под руководством политссыльных возник кружок; в него вошли многие сверстники Петрова и он сам. В Перовском повеяло свежим ветром, по рукам ходили запрещенные брошюры и прокламации. Кружковцы устраивали для односельчан клубные вечера и спектакли. Бывали случаи, когда их струнный оркестр в присутствии тупо смотрящего на сцену урядника лихо исполнял «Смело, товарищи, в ногу».

Именно в эти годы, будучи еще подростком, Петров помог бежать из ссылки революционеру, снабдив его своим, впервые в жизни полученным, паспортом. А когда царская охранка выследила, наконец, этого человека, то Петрова, ставшего к тому времени солдатом, спасла от расправы лишь начавшаяся февральская революция. Позднее об этом эпизоде писатель живо и ярко рассказал в своем романе «Половодье».

Так постепенно революционно настроенная молодежь Перовскою получала политическую, в основном большевистскую закалку, чтобы вскоре возглавить повстанцев против колчаковщины Позднее в ряде своих произведений как прозаических, так и стихотворных писатель с большой силой передает настроение людей своего поколения в канун и в самый разгар революции. Это о себе и своих сверстниках он скажет, что они шли

Два года, с 1915 ро 1917, Петров служил рядовым в царской армии В дни февральской буржуазной революции он начинает активную политическую и революционную деятельность. В марте 1917 года его избирают членом Канского Совдепа. Позднее Петров был делегатом первого и второго Всесибирских съездов Советов, созванных в Иркутске. На этих съездах, в работе которых участвовали делегаты Советов от Тюмени до Владивостока, он дважды избирался в состав ЦИК Сибири — «Центросибирь» В «Центросибири» ему довелось работать вместе с такими прославленными большевиками коммунистами, как Ф. М. Лыткин Н. Н Яковлев, П. П. Постышев и др.

В декабре 1917 года в Иркутске вспыхнуло антисоветское восстание юнкеров. Девять дней лихорадило город. Бои не затихали ни днем, ни ночью. Особенно ожесточенный характер носило сражение за так называемый Белый дом бывшую губернаторскую резиденцию, в которой тогда размешались штаб красной гвардии и Центральный Исполнительный Комитет Советов Сибири. Среди осажденных в Белом доме находились Постышев, Шевцов, Лебедев и другие видные политические деятели и революционеры. Десятки бешеных атак отбили защитники Белого дома, укрываясь в холодном, изрешеченном пулями и гранатами, здании. Вместе со своими товарищами четыре дня держал оборону Белого дома и рядовой красногвардеец Петров. С трудом выбравшись оттуда в разведку, он сразу же примкнул к отряду красногвардейцев и сражался в другом конце города против казаков.

Эта памятная девятидневная эпопея явилась символом стойкости и мужества иркутских большевиков. Пережитое в дни декабрьских боев в Иркутске не раз служило источником творчества писателя. Созданные им в тридцатые годы роман «Половодье» и повесть «Кровь на мостовых» навеяны именно теми грозовыми событиями, непосредственным участником которых ему пришлось быть в эти беспокойные дни.

Декабрьские бои 1917 года явились для Петрова так же, как и для его соратников по борьбе, началом, своего рода прелюдией к последовавшим вскоре драматическим событиям — ожесточенной схватке с белогвардейшиной и иностранной интервенцией на таежных просторах Сибири.

В сложной обстановке гражданской войны по-настоящему проявились воля, организаторский талант и инициатива Петрова. Замечательные качества конспиратора, толкового агитатора, преданность революции подняли его на гребень массового народного движения. направленного против колчаковщины. Он выпускает листовки и воззвания, принимает участие в формировании подпольного комитета и. штаба повстанцев, выступает на митингах и издает партизанские листовки и газеты. Оружие бойца и слово трибуна — все было подчинено одной цели: разгрому врага. Много лет спустя в своей «Автобиографии» писатель сдержанно и скупо рассказал «о времени и о себе». «В мае 1918 года, — пишет он, — был командирован в Красноярск по организации Красной Армии. Здесь застал меня чешский переворот. После боев на станции Клюквенной и под Красноярском бежал в свое село. До декабря 1918 года жил на заимках и состоял председателем подпольной организации вплоть до восстания партизан. На первом же съезде в Перовском был избран начальником штаба повстанцев, и в марте 1919 года, когда повстанческое движение разрослось и Перовский отряд соединился с Манским под общим командованием Кравченко, я был избран в объединенный Совет Степно-Баджейской республики, председателем которого работал вплоть до отступления в Урянхайский край (июнь 1919 г.).

В Урянхае и позднее при создании Минусинской республики (июль 1919 — январь 1920 г.) был членом армейского Совета, зав. орготделом его и редактором газеты «Соха и молот»[1]^.

Можно только догадываться какая кипучая, многогранная деятельность укрылась за этим сухим, почти протокольным перечислением. Вот что говорилось в почетной грамоте, полученной позднее писателем от Реввоенсовета Республики:

«Петру Поликарповичу Петрову Революционный Военный Совет Союза Советских Социалистических Республик за проявленные Вами мужество энергию и решительность в борьбе грудящихся против врагов Социалистического Отечества в должности начштаба Перовского партизанского отряда и Председателя Объединенного Совета партизанских войск Западной Сибири в 1918–1919 гг. награждает Вас к 10-летию РККА почетной грамотой.

Революционный Военный Совет уверен, что и впредь Вы будете идти в первых шеренгах бойцов в грядущих битвах за социализм».

И действительно. Петров до конца дней своих шел в первых шеренгах бойцов за социализм. Иным только стало его оружие. На смену боевой винтовке пришло перо художника.

В боях и походах, в жарких дебатах подпольных собраний и митингов, у костров таежных привалов и на наспех сколоченных трибунах крестьянских съездов мчалась и сгорала молодость. Но одновременно накапливался и драгоценный жизненный опыт, без которого немыслимо призвание писателя.

Отбушевала гражданская война. Вчерашний партизан становится студентом. В 1924 году Петров заканчивает Красноярский институт народного образования и целиком отдается литературе.

Как писатель Петров отличался исключительной работоспособностью и творческой продуктивностью. Литературное наследие его разнообразно и в жанровом и в тематическом отношении. Он писал стихотворения и поэмы, очерки и рассказы, статьи и воспоминания, повести и романы. За десять с небольшим лет литературной деятельности им было опубликовано четыре крупных романа, поэма, пять повестей и десятки рассказов и очерков.

Наряду с произведениями, созданными на материале современности, — романами «Борель», «Шайтан-поле», «Золото», повестями «Переплав», «Рассада» и другими, — писатель много и плодотворно работал над воплощением темы гражданской войны в литературе. Мотивы и образы из личных воспоминаний об этой героической эпохе заняли большое место в его творчестве. Сотни и сотни страниц посвятил он борьбе сибирского крестьянства с колчаковщиной.

В 1927 году выходит из печати его поэма «Партизаны». В свое время эту поэму с трогательной любовью приняли бывшие участники партизанского движения. Она была прочитана 28 февраля 1928 года на съезде партизан Манского фронта. Участники съезда назвали ее «хорошим подарком для партизан Сибири, художественно-правдивым произведением и памятником борьбы манских и минусинских партизан»[2].

И все же поэма «Партизаны» мало удалась писателю. Она получилась растянутой и подражательной. На ритме и стиле ее явственно сказалось влияние «Думы про Опанаса» Э. Багрицкого и в какой-то мере поэзии Некрасова. Недостатки первого своего крупного произведения хорошо видел впоследствии и сам автор, объясняя своей литературной неопытностью и неумением подчинить творческому замыслу богатый фактический материал.

В самом начале тридцатых годов появилась его повесть «Саяны шумят». Это книга для детей, о детях в гражданскую войну. В основу повести с драматическим, стремительно развивающимся сюжетом положены события из знаменитой саянской эпопеи — похода шеститысячной партизанской армии Степного Баджея через Саяны в Урянхайский край (ныне Тувинскую автономную область). Книга, сочувственно принятая в свое время А. М. Горьким, выдержала восемь изданий.

На материале гражданской войны возникли и такие произведения писателя, как крупный очерк «Перовские красные партизаны», повести «Крутые перевалы» и «Памятная скала» и, наконец, упоминавшийся уже нами роман «Половодье». Последняя книга особенно примечательна. «Половодье», впервые опубликованное в 1936 году, завершает не только историко-революционный цикл в творчестве писателя, но и само это творчество в целом. Это произведение создано рукою опытного литератора. Автора привлек широкий разлив моря народного, взбудораженного до самых глубин пронесшимся над страной революционным штормом. Нарастающим прибоем больших событий шумит и плещется «Половодье». Брожение в царской армии, настроение города и деревни, февральская и Октябрьская революции, споры большевиков и эсеров, образ легендарного Сергея Лазо, эпизод героической защиты Белого дома, деятельность центросибирцев, подполье и открытая вооруженная борьба — все это нашло себе место на просторном полотне, нарисованном вдумчивым и наблюдательным художником. Десятки персонажей живут, борются и побеждают на страницах этой многоголосой книги, насыщенной электрическими разрядами эпохи.

Но прошлое, хотя бы и героическое, никогда не заслоняло от писателя современности. Петров был человеком, остро чувствующим время С изображения гражданской войны он легко и свободно переключался на темы современности, чувствуя себя как художник привольно в обеих этих стихиях Современность врывалась в его творчество, и легкой кавалерией малых жанров — рассказом и очерком, и властной поступью художественно монументальных форм — повестями и романами. Не случайно он начал свой путь прозаика романом «Борель», произведением, сразу же попавшим в магистральный поток развития советской литературы.

Впервые «Борель» была напечатана в 1928 году в журнале «Сибирские огни». В 1931 году вышла отдельным изданием в московском издательстве «Федерация».

Появление книги П. Петрова любовно приветствовал А. М. Горький. О ней он писал в одном из писем к литературоведу и критику Е. С. Добину[3]. Вспомнил Алексей Максимович о «Борели» и в своей «Беседе с молодыми ударниками, вошедшими в литературу». «Я, конечно, не забываю о том, — говорил он, — что наши наиболее талантливые литераторы, так называемые попутчики, пробуют дать широкие обобщения, например, Леонов в «Соти», или Лебедев в книге «Дары Тин Тин-хо», или сибиряк Петров, который написал на тему строительства книжку «Борель». Можно насчитать еще с десяток таких интересных книжек»[4].В январе 1931 года Горький послал «Борель» в подарок рабочим-золотопромышленникам Алдана.

Этот последний факт особенно взволновал автора, тогда только еще начинающего сибирского литератора. «Я не помышлял, — вспоминает П. Петров, — что Горький будет читать мои первые опыты и напишет о них… И вдруг человек, к голосу которого прислушивался весь мир, послал мою первую книжку в подарок сибирским горнякам. Поверить этому было трудно. Несколько дней подряд я заглядывал в журналы «Наши достижения», «Резец» и в газету «Известия», где были напечатаны заметки Алексея Максимовича. Более желанного судьи представить было невозможно.

Горький открыл меня, заставил работать дальше»[5].

«Борель» не случайно привлекла внимание Горького. Дело в том, что П. Петров, вслед за Ф. Гладковым, одним из первых перешел от картин и событий гражданской войны, этой излюбленной темы в литературе двадцатых годов, к развернутому художественному изображению героики строительных будней восстановительного периода. Хорошо почувствовали это своеобразие книги П. Петрова уже первые рецензенты и критики «Борели», указавшие на тесную идейно-тематическую связь романа сибирского писателя с прославленным гладковским «Цементом» Один из них даже категорически заявил, что «писатель дал материал, совершенно не освещенный в нашей художественной литературе»[6].

Для своего времени «Бопель» явилась произведением чрезвычайно актуальным и злободневным. В таких книгах, как «Цемент» и «Борель», едва ли не впервые наметились те тенденции, которые станут ведущими в советской литературе начала тридцатых годов. Пафос их сродни таким книгам первой пятилетки, как «Соть» Л. Леонова, «Время, вперед!» В. Катаева, «Гидроцентраль» М. Шагинян, «День второй» И. Эренбурга.