Читаем Большой игрок 5 онлайн бесплатно

Глава 1 Дверка открылась

С Малевичем нас ждал облом: не было дома мерзавца!

Разумеется, дворецкому на слово мы не поверили. Хотя старичка до икоты напугало явление Весериуса, и врать ему точно не хотелось, на всякий случай, Лариса с магистром решили осмотреть все закоулки немалого дома поляка. Я же, пнув под дых одного из телохранителей Ко́зи, спросил баронессу:

— Что думаешь, он у Борецкого?

Такой вариант с подачи Ольховской мы рассматривали еще перед поездкой. Были в нем и плюсы и минусы. С одной стороны если Казимир у приятеля, то это тянуло чуть больше проблем, а с другой — возможность прищемить яйца сразу двум мерзавцам.

— Да, может у Ваца, — отозвалась она, подойдя к журнальному столику и начав перебирать письма. — Иногда по вечерам они играют там в покер, и может застрять до утра. Еще может задержаться в лаборатории, Матеуш, — отложив какое-то письмо, Анна подняла холодный и опасный взгляд к дворецкому. — К нему сегодня заезжал пан Ланрицкий? Только, еще раз предупреждаю, говори правду — не испытывай мои нервы! Ты же понимаешь, мы приехали не на чай пить!

— Да, ваша милость! Все-все понимаю! Был Ланрицкий! — старичок закивал, уронив на сморщенный лоб седые волосы. — Часиков в пять вечера появился. Приехал даже на карете… Ну своей этой, с волком на гербе. Хмурый такой, нервный.

— С пустыми руками приехал или что-то привез? — убрав письмо в карман, Анна шагнула к дворецкому.

— Я на кухне был, — старичок явно хотел увильнуть от ответа. — Пану Малевичу готовил кофе.

— Матеуш, ты это мне рассказываешь? — Анна неторопливо извлекла «Яну Лею» из ножен. — Твои глаза и уши всегда и везде следят за всем вокруг! — острие шпаги, легко, почти без нажима поползло по груди дворецкого, но каким-то чудом рассекло его ливрею. — Следят особо внимательно, когда кто-то появляется на пороге. Отвечай! — прикрикнула баронесса. — И о чем они говорили!

— Ваша милость! Кажется… Кажется, он передал хозяину саквояж. И коробочку. Маленькую картонную коробочку, — захныкал Матеуш. — Ланрицкий спрашивал, когда хозяин отдаст долг. Пан Малевич обещал, что уже завтра. Богатый клиент у него будет завтра! Божился, что завтра рассчитается.

А я, глядя на рассеченную ливрею, еще раз убедился в невероятной остроте «Яны Леи». Все-таки клинок, подаренный демоницей, очень непростой.

— Тогда все ясно. Пан Весериус! — звонко призвала Ольховская призрака. — Хватит там рыскать! Нет его здесь! — и, повернувшись ко мне, Анна пояснила: — Ко́зе привезли материал для прогона аполиса. Там вытяжка мозга и печени — материал такой, что его нужно сразу пускать в работу — за сутки испортится даже в хранильнике. Думаю, он в лаборатории. И вот еще… Теперь я почти уверена, что с деньгами у него плохо. А это значит, что вытряхнуть с Кози не так просто. Он рассчитывает лишь на продажу новой партии аполиса.

— Уж я вытряхнуть постараюсь. Здесь есть, что потрусить. Недвижимость у него тут ого какая, — я широко махнул рукой, имея ввиду этот огромный дом и еще раз сунул ногой под дых телохранителю Малевича — тому плешивому гандону, который умудрился укусить меня за лодыжку.

Первой вернулась Чайка. Она проворно спустилась с лестницы, словно в самом деле имела крылья и просто слетела. Как мне показалось, бросила насмешливый взгляд баронессе и с кокетством улыбнулась мне, при этом поправляя задравшуюся юбку. Возникло подозрение, что вампирша и магистр там, наверху, были заняты отнюдь не поисками Малевича, а поисками кое–чего более приятного, например, способов проявить взаимную страсть.

Весериус явился с небольшой задержкой, проплыл над лестницей, едва касаясь ступеней ногами и вызывая еще больший трепет дворецкого. Похоже, старик боялся призрака больше, чем клинка Ольховской, попортившего его мундир.

— Едем отсюда! Знаю, где он, — пояснила Анна, отвечая на вопросительный взгляд магистра. — Предупреждаю, сложности там будут. Это в лаборатории, на Старой Алхимической. Они собираются гнать ночью аполис. Кроме Малевича там должно собраться много всякого сброда. Как бы не пришлось пустить в ход «Макс», — она поправила сумочку, серьезно отягощенную револьвером.

— А можно, я его выпью? — все еще улыбаясь, спросила Чайка и провела ноготком по шее дворецкого. Старик побледнел, точно от этого прикосновения сам стал вампиром или несвежим покойником. — Ведь старый уже? Чего ему тут осталось, — продолжила свою мысль Самсонова, поглядывая на меня.

Я не знал, шутила она или в самом деле желала пустить кровь старику. Вообще, учитывая, каких страхов бедный Матеуш натерпелся, шутка совсем нездоровая — сердечко его могло не выдержать.

— Нет, Ларис. Этот человек перед нами ни в чем не виноват, — ответил я и огласил для всех: — Все, пошли! Ночь не бесконечна!

Настя старалась пить меньше вина, однако сделать это было не так просто. Дарвинский без остановки говорил тосты — было похоже, что научился он этому у кавказцев. Правда, тосты вырывались из него коротенькие, суть которых совершенно всегда касалась красоты его гостьи.

Осушив бокал, Лев Самойлович снова звенел ножом и вилкой, отрезая жирные кусочки мяса и отправляя их в рот. В это время, слуга его — Артемка, снова наполнял бокал хозяина, при этом не забывая о серебряном сосуде, из которого пила Самгина. И Насте тоже приходилось пить, пусть не так много, как Дарвинский, но белое крымское вскоре вскружило ей голову. Отчего хмельная смелость Льва Самойловича уже не казалась ей такой возмутительной. Даже когда он положил ей руку на коленку, она накрыла его огромную волосатую пятерню своей ладошкой и только тихо простонала:

— Ну, Лев Самойлович, это же… Неприлично, что ли… — язык ее сейчас не слушался так хорошо, как до начала их ужина. — Не надо так…

— Настенька, но как же неприлично. Очень даже при… лично, — он икнул, капли вина поблескивали в его бороде, во много раз ярче сверкали его глаза. Во взгляде сияло столько умиления и восторга своей гостьей, что Насте стало тревожно, уже не набросится ли он на нее прямо за столом.

А еще ее очень смущало присутствие служанки. Если Артемка — парнишка лет шестнадцати, что прислуживал — всем своим видом показывал, что ему совершенно все равно, кто сидит рядом с хозяином, то немолодая служанка поглядывала на Настю искоса, и было в ее взгляде что-то неприятное. Самгина даже подумала, что эта женщина, имя которой Марья Ивановна, могла в последствии нашептать жене Дарвинского много нежелательного об этом вечере.

— Фей моя!.. — уронив вилку, фабрикант придвинулся еще ближе к Самгиной и приобнял ее — умудрился засунуть руку межу спиной Насти и резной спинкой стула, больше похожего на трон.

Красные мокрые губы Дарвинского потянулись к гостье.

— Лев Самойлович, пожалуйста, не надо при всех! — шепнула Самгина, пытаясь удержать его. — Вы уже пьяны, а ваша Марья Ивановна… Смотрит… Все это…

— Смотрит? Чего она смотрит⁈ — Дарвинский повернул косматую голову, ища взглядом служанку. — Машка! Ты чего это, стерва малахольная смотришь⁈ Ну-ка брысь отсюда! Спать ступай! И ты, Артемка, давай отсюда! — распорядился он, властно махнув рукой и переворачивая кувшин с компотом.

— Так прибрать же барин надобно! — Артемка растерялся, глядя на струйки текущего на пол питья и полетевшие следом салфетки. Не понимая, что ему делать: то ли скорее прибирать и тереть пол, то ли исполнять повеление хозяина.

— Ступай, я сказал! Утром приберешь! А то смотрят тут! — Дарвинский схватился за недопитый бокал. — За вашу милейшую прелесть! Моя небесная фея! Люблю я вас! Сильно люблю! Думаю, голову вовсе потерял! Прошу, до дна!

Он протянул бокал к Самгиной, та взяла свой, думая, что если она выпьет все его содержимое, то станет такой же пьяной как фабрикант. Дарвинский осушил бокал в несколько крупных глотков, причмокнул мясистыми губами, а Настя цедила меленькими глоточками, видя перед собой его сияющие, порядком окосевшие глазища, и чувствуя головокружение.

— Может, спать уже, Лев Самойлович? — неуверенно спросила она, думая, что после того, как ушли слуги, оставаться с пьяным воздыхателем за столом — вряд ли лучшее продолжение их веселого вечера.

— Спать уже? — Дарвинский, будто не совсем понимая, посмотрел на нее и решил. — Конечно же спать уже! Как же я могу утомлять мою фею! По… звольте! Позволь… те, Анастасия Ти…хоновна… — он встал, икая, опрокидывая стул и что-то случайно смахнув со стола. А затем к огромной неожиданности Самгиной, подхватил ее на руки. Подхватил легко, точно невесомую. И, пошатываясь, направился к лестнице.

— Лев Самойлович! Лев Самойлович! Может я сама! Упадем же! — Настя вцепилась в его руку, в самом деле опасаясь, что они сейчас покатятся с лестницы.

Обошлось. Пьяный фабрикант кое-как доставил ее к гостевой спальне, лишь раз зацепив Настиными ножками угол в коридоре, отчего слетела ее туфелька. Не отпуская Самгину, как-то умудрился открыть дверь и возложил гостью на кровать, огромную, как и все в этом доме.

— М-моя… фея!.. — с восторгом прорычал Дарвинский, целуя лодыжки рыжей красавицы и с жаром гладя оголившиеся бедра.

— Лев… — простонала Настя, понимая, что он не уйдет, и сейчас между ними кое-что произойдет. Если вспомнить, что это «кое-что» ровно сегодня было между ней и Рублевым, то… Все-таки она немножко дрянь, но об этом сейчас нет никакого смысла думать, потому как Самгина никак не могла противостоять нависшей над ней неизбежности, огромной, бородатой и пьяной.

До Старой Алхимической ехать пришлось недолго — не более десяти минут. Правда, в этот раз лошади Сбруева приняли вампиршу менее благосклонно: всю дорогу похрапывали, дергались. Успокоились, лишь когда Лариса покинула повозку и немного отошла в сторону. Близко к лавке Казимира мы не подъезжали — специально остановились метрах в ста за углом, чтобы не привлекать внимание. Хотя время близилось к полуночи, а Обнинский район замирает сразу после сумерек. В Обнинке в основном заводы, фабрики, несколько жилых кварталов по правому берегу пруда, так что развлекаться народу вечерами негде.

— Ильич, здесь стой, — сказал я извозчику, покидая повозку последним. — Дожидайся, чего бы ни случилось. Если для тебя стоянка станет проблемной, допустим, подъедет кто-то, дай немного вперед, к складам.

— Лишь бы у вас, барин, проблемным там чего не вышло. За вас боязно. Это же тут отъявленные бандюги! — отозвался он, видимо вспоминая, как мы удирали отсюда при моем первом знакомстве с Малевичем.

Тогда не обошлось без стрельбы, и вышло все для меня и Ольховской как бы не просто. Однако с тех пор у меня появилось куда больше возможностей для усмирения негодяев, пусть у них хоть по пять револьверов на карман. Ведь теперь в моем арсенале имелись не только быстрые и крепкие кулаки, но еще и магия, такая, что сам магистр не мог объяснить моих неординарных способностей. А если учесть, что в нашем «воинстве света» появился Весериус, то можно и три таких банды, как Козина, поставить в позу раком.

Кстати, насчет воинства света. Так я назвал нас шутки ради при вампирше. Весериус, как личность, часто бывающая в родном мне мире, мой юмор понял — хохотнул. Ольховская к моим словам отнеслась очень скептически, зато самая темная душа среди нас — госпожа Чайка — приняла это за самую чистую монету и так легко. Правда этот «воин света» часа три назад отправил к богам троих людишек, кому разорвав горло, кому выпив досуха кровь. Если же учесть то, что завтра мне придется послужить демонице Ириэль посредством поджога храма — это таки делает меня бесспорным генералом нашего воинства света.

— Заходить желательно так же, через «Божественные снадобья», — сказала Ольховская, дойдя до угла и остановившись. — Так проще всего. Со стороны лавки они не ждут, тем более она закрыта. Но есть маленькая сложность. В ней два магических стража. Надеюсь, пан Весериус сможет с ними разобраться и открыть замки?

Видимо, баронесса не понимала, что призраку не так просто орудовать вещицами в физическом мире. Я не знаю, что такое «магические стражи», но уверен, что открыть замок, даже такое просто действие, как повернуть дверную ручку в тонком теле непросто или даже невозможно.

— Сейчас сделаю, — к моему удивлению, отозвался магистр и, бледнея до почти полной невидимости, просочился в лавку через дверную щель.

— Что такое, «магические стражи»? — спросил я у Ольховской.

Вместо Анны мне поспешила ответить магесса Чайка:

— Как ты не знаешь, маг Рублев! Ах, да, ты же нигде не учился, — она подошла ко мне совсем близко, касаясь маленькой упругой грудью моего плеча — мне все больше казалось, что Лариса таким вниманием ко мне старается досадить Ольховской. — Магическим стражем может стать совершенно любой предмет, на который маг наложил охранные заклятия. Они могут срабатывать в определенное время, например, ночью, при появлении любого человека, кроме хозяина или какого-то определенного круга людей. Способны подать тревогу громким звуком или ментальный сигнал тому, кто отвечает за охраняемый объект. Понимаешь, дорогой? Уверена, Талиар легко справится с такой мелочью.

— Там может быть еще сторож. Иногда Малевич привлекал кого-то, — заметила баронесса, будто не замечая, как Чайка льнет ко мне.

Я же подумал: «Сучка! Ну зачем вампирша это делает? Ведь может разозлить вовсе не Ольховскую, а Весериуса!» Хотя я не представлял, есть ли в этом мире хоть что-то, способное вывести Весера из себя или хотя бы немного его разозлить. Обычно все было наоборот: он меня возмущал идиотскими поступками, сам же при этом оставался спокойным, как дохлый удав. Попутно, пока Лариса стояла так близко, что я чувствовал ее прохладное тело, шевельнулась мысль: «А каково это, трахнуть вампиршу? К тому же она красивая. Очень красивая! Мне кажется, смерть сделала ее только краше. Не знаю, как это возможно, но это так. Юная, похотливая сучка! Так ли она любит Весера? Ведь мое тело в некотором смысле для нее тоже равно Весериусу».

Эти мысли я постарался задвинуть куда-нибудь поскорее и подальше. Избавиться от них удавалось не слишком, но помог странный звук — звук негромкого скрежета. Тут же я увидел, как дверная ручка со стороны улицы вдруг отломилась, словно ее оторвала невидимая рука, обладавшая огромной силой. Упала она, звякнув о ступени. Вывалились еще какие-то части замка, затем звякнуло что-то еще, и дверь открылась.

— Welcome! — на пороге появился полупрозрачная фигура магистра.

— Магических стражей нашел? — спросила Ольховская, поднявшись на порог Козиной лавки и заглядывая в темноту.

— Да. Их оказалось три. Баронесса, у вас плохо с арифметикой. Еще вот это чучело, в качестве сюрприза… — маг сжал на секунду пальцы, разжал их пуская вперед светляка.