Читаем Большая медведица онлайн бесплатно

Никто не знает

Как это было на самом деле

А кто знает, молчат, как рыбы...

...

Аленка тихо рыдала в подушку. Её никто не мог услышать, но заложенная в детстве привычка максимально гасила рвущиеся наружу судорожные всхлипы. Так плохо ей давно не было, наверное последний раз, когда умерла бабушка, так уж сколько лет прошло? Ну почему? Почему с ней это происходит? Она и так живет как улитка, практически не покидая свой виртуальный домик. Но стоит ей приоткрыть дверцу и высунуть, хотя бы немножко, свой курносый носик, как тут же кто-нибудь натопчет своими грязными ногами. Дура! Ведь давала себе слово, клялась и божилась, не связываться с мажорами. Вот как теперь появиться в институте? Наверняка, все уже посмотрели. Дура! Нет, чтобы доучиться спокойно, всего год остался, о дипломе надо думать и ординатуру выбирать, а тут… Жесть. В дверь настойчиво постучали. В общаге вообще сложно побыть одному. Алёнка затихла, пытаясь сделать вид, что никого нет. Соседка, если что, откроет своим ключом.

— Алёна открой, я знаю, что ты там, — продолжала тарабанить в дверь её одногруппница и единственная подруга по институту Лариса. — Алё-ё-ё-нка!!! — усилила напор девушка, призвав на помощь свои каблуки, — Я сейчас дверь вынесу!

— Сейчас, подожди минутку, я ключ найти не могу, — хоть какая то пауза, чтобы вытереть слезы да найти темные очки. — Заходи уже, ну чего тебе?

Лариска бодро прошагала в помещение и лихо развернулась на каблуках. Её рыжие волосы небольшим торнадо подняли в комнате приличный ветер.

— Так и знала! — Обличительно ткнув пальцем в Алёнку, продолжила подруга. — Сидишь тут, страдаешь, итоговое собрание пропустила, а ты ведь староста!

— Да какое, блин, тут собрание! Я из комнаты-то боюсь выйти. Стыдно.

— Ну ты реально дура, за что стыдно то? Подумаешь, вокруг шеста покрутилась. Пьяная. Ну не голая ведь. Почти. Тебе уже скоро двадцать два, а ты ещё девственница. Вон Танька из параллельной уже второй аборт сделала, и ничего.

— Она же не под камеру свои аборты делала, — начала стремительно краснеть Алёнка, вспоминая свой эпический поход в клуб.

— Суслик, конечно, чмошник ещё тот, но он же не в Ютуб выложил, а в местную помойку. Кто там тебя вообще увидит?

— Кому надо, уже увидели-и-и-и-и, — завыла с новой силой девушка, упав на кровать и закрыв ладонями лицо.

— Так ты из-за Сосновского что ли? Я смотрю он смурной ходит, у вас что, отношения что ли?

— Ну какие отношения, только-только встречаться начали. А вчера даже разговаривать не стал, прошел мимо.

— Идет он лесом в таком случае, нафига вообще такой ухажер нужен? — не на шутку завелась подруга. — Следить надо было лучше. Где он был, когда ты отплясывала?

— Да не помню-ю-ю я. Вроде только сок пила, этот гад что-то подмешал, видимо.

— Ну, хоть не изнасиловал, — успокоила подруга.

— Ой, тьфу на тебя, — округлила глаза Алёна, внезапно успокоившись.

— Через неделю народ разъедется, и до осени всё забудется. Ты же послезавтра в свою Москву отчаливаешь. Найди там кого-нибудь, вышиби клин клином. Гы-гы.

— В Подмосковье.

— Да какая разница? В любом случае это не наша дыра. Практически Европа.

— Все равно, надо как-то стереть эту фигню, пока преподы не увидели.

— У тебя же родственники в городе? Ты говорила, что есть там один крутой?

— Я, в основном, с тётей Светой общаюсь, и с её семьей, они хорошие, конечно, а вот её бывшего мужа, дядю Сережу, я видела всего-то пару раз. Даже и не разговаривала с ним почти.

— Вот и поговоришь заодно, — хмыкнула Лариска. — Тем более сегодня выходной, вряд ли он на работе.

За приготовлением ужина и телефонными переговорами время пролетело очень быстро. Уже потихоньку начало темнеть, когда во двор, между общежитиями, медленно вьехал большой, черный пикап, и замер напротив входа.

— Дядя Сережа подъехал, ты со мной?

— Ну, ясен пень, — обрадовалась подруга.

Девчонки оперативно собрались и уже через пару минут сидели на черных кожаных сиденьях, с любопытством оглядывая салон машины.

— Привет красотки, меня Света в двух словах проинформировала, поэтому давайте сразу подробности, — взял быка за рога мужчина. — А то у меня еще планы на сегодня.

— Ой, простите дядя Сережа, — тут же начала краснеть Алёнка, — Я …тут … это.., - но её перебила Лариса:

— Короче, недоделанный один…. Мажор местный. Суслицин Вадим. Поспорил видимо…, - с паузами начала выдавать ценную информацию Лариска, поблёскивая глазами, — Алёнка же у нас, практически святая. Лакомый кусочек для уродов. Ценный приз. Ну, вот он ей и подсыпал чего-то в сок в клубе, затем заманил в приват зал.

Лицо мужчины заострилось, и он резко перестал напоминать добродушного сорокалетнего интеллигента, как показалось Ларисе с первого взгляда. Атмосфера в машине ощутимо сгустилась. Лариса не стала подливать масло в огонь, хотя язык так и чесался, а наоборот сдала немного назад:

— Там без особых проблем обошлось. Только этот недоношенный снял всё на телефон и слил в местный паблик. Стереть бы.

— Запись есть? — Коротко бросил мужчина.

Лариска хмыкнула, копаясь в телефоне, а Алёнка выпучила на неё и так огромные, серые глазищи.

— Ну что ты смотришь? Я ведь знала, что пригодится, — начала оправдываться подруга, протягивая гаджет мужчине.

Пять минут, пока длился ролик, в машине стояла гнетущая тишина. Алёнка вдруг поняла, что никакая сила в этом мире не заставит её поднять глаза на родственника. Но он этого и не предложил.

— Забористая штука. Достает. Порода, она и в Африке порода! — неожиданно прозвучал его голос.

— Что! — В унисон воскликнули девчонки.

— Ничего более красивого, в этой сфере, я в жизни не видел, — пояснил он, усмехнувшись. — Ты этому где-то училась? Это же готовое портфолио в Мулен Руж!

— Да ну вас, дядя Сережа, — воскликнула красная, как рак Алёнка. — Я вообще ничего не помню. Я даже посмотреть не смогла себя заставить. Вы поможете? Не надо мне всего этого.

— Ты хоть знаешь, кем была твоя бабка? Хотя… Давай фамилию мудака и ссылку на паблик.

После нескольких небольших уточнений родственник уехал, а девчонки наконец то добрались до ужина.

— Серьезный дядечка, — прошепелявила Лариска с набитым ртом, — А с виду весь такой беленький и пушистенький.

— Надеюсь, поможет! — тяжело вздохнула Алёнка.

Поужинав, Лариса собралась в свою комнату, но её остановила Алёна:

— Дай мне твой телефон.

— Зачем это?

— Я сотру ролик.

— Да ладно, я сама сотру.

— Дай! — в голосе Алёны проявились, незнакомые для них обоих, металлические нотки.

— На, стирай, — обиделась подруга, протягивая телефон и выходя в коридор из комнаты.

Не зная почему, Алёнка сначала перекинула видео себе, и только потом удалила у Ларисы. Уже поздно ночью она не выдержала, включила злосчастный клип и затаила дыхание. На экране возникла тусклая, мерцающая приглушенными цветами, небольшая комната, в центре которой было невысокое, овальное возвышение, похожее на сцену, с шестом посередине. Внезапно заиграла негромкая музыка, что-то типа греческого хасапико в аранжировке под сиртаки. В кадре появилась неторопливо идущая к центру комнаты девушка. Если бы не одежда, Алёнка ни за что бы себя не узнала. Ещё не доходя до сцены она немного изменила шаг, подстраиваясь к музыкальному темпу, и уверенно взошла на блестящий подиум. Продолжая неторопливо двигаться в такт мелодии, именно двигаться, а не танцевать, девушка, о Боже! стянула с себя серебристую блузку и бросила её в сторону снимавшего. Явно его провоцируя. Следом полетела стильная, короткая юбка. Блин!!! А потом… А потом она начала танцевать!

— Это точно не я! — прошептала в шоке девушка.

Её движения, плавные и тягучие, начинались от кончиков пальцев рук и ног и плавно переходили на остальное тело, встречаясь между собой в самом интересном месте, слегка прикрытом небольшим кусочком кружевной материи. Казалось, девушка находилась в каком то магическом трансе. От этого невозможно было оторвать взгляд. Это было реальное волшебство.

— Бля!!! — На записи послышался восторженный мужской шепот, и в это время раздался какой-то посторонний шум, грохот и крики, в которых явно присутствовал возмущенный Ларискин голос. Запись задергалась и прервалась. Руки Алёнки ощутимо подрагивали, сердце выдавало такие кренделя, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Она почему-то протянула пальцы к трусикам и с удивлением почувствовала, что они влажные.

— Что это со мной такое было?.. И что сейчас?

— Стань надо мною, синку, — Глеб мгновенно напрягся. Если мама непроизвольно переходила на украинский, значит информация была очень важная и срочная. — Мені здається все дуже погано.

— Папа? — Выдохнул Глеб.

— Да, я думаю, тато з нами прощається.

— Что значит прощается? Он что-то сказал?

— Ні, але я відчуваю.

Мама. Мамочка. Только её огромное, горячее, как солнце, сердце способно чувствовать и ощущать то, что другим не дано в принципе. Только благодаря ей, наша семья, пережившая взлеты и падения, осталась единым целым, хотя и разбросана по всему белому свету. Моя сестра, которая вообще поменяла жизнь и стала по сути гражданкой мира, остается любящей нас и любимой нами. Даже я, единственный наследник медицинской империи, наотрез отказавшийся от продолжения дела отца, и выбравший свой путь в жизни, не перестал быть его любимым сыном. И это все мама!

— Мамуль, ты не волнуйся пожалуйста. Скажи, что ты знаешь.

— Отец ищет приемника. Это точно. Я его хорошо знаю. А ещё, он доделывает даже ерундовые недоделки.

— Это все?

— Нет. Я вчера звонила профессору Ермилову.

— Дяде Жене, нейрохирургу?

— Да, ему. Он, конечно ничего не сказал. Они же друзья. Но попросил не расстраивать Алёшу. Все плохо сынок, я точно знаю.

— Папа в Москве?

— Да, в головном офисе сегодня. Только вчера прилетел с Урала. За ту неделю он объехал практически все филиалы.

— Понял мама. Тогда не буду терять время.

— Сынок, ты даже не покушал. Ты же заезжал пообедать. И когда уже женишься?

— Ну какая женитьба? На ком? Я никогда не найду такую, как ты.

— Может, ищешь не там.

— А где мне искать? На мне печать мажора, и претендентки вокруг соответствующие. И вообще, я заезжал тебя попроведовать. А заодно и покушать, — улыбнулся Глеб, целуя мать в соленую от слез щеку и пытаясь разредить атмосферу.

Огромное, серо-голубое здание корпорации находилось практически в центре столицы, поэтому, даже на байке, Глеб потратил больше часа. Бросив железного друга на подземной парковке, он зашел в отдельный лифт и нажал специальную комбинацию на пульте управления. Так просто в святая святых компании было не попасть. Поздоровавшись в приемной с секретарем, Глеб, даже не притормаживая, сразу прошел в кабинет, хотя обычно он никогда так не делал.

Отец сидел на диване и перебирал какие то бумаги.

— Привет пап, что за бардак у тебя в кабинете? Обыск был? — Решил пошутить он, не зная с чего начать разговор.

— О, Глеб! Привет дорогой, ты каким ветром?

— Попутным папа, попутным. Так что за раскопки у тебя? Или секрет?

— Да какие у меня от тебя секреты. Провожу ревизию забытых идей и заброшенных начинаний. Пытаюсь подвести кое-какой баланс, так сказать?

— Может, помощь нужна? — У Глеба опять сдавило в груди: “баланс он блин подводит”.

— Ты чего заехал-то? У тебя все нормально? Может проблемы какие?

— Ты не ответил на вопрос, помощь нужна?

— У матери был? — остро глянул отец. — Что она тебе сказала?

— Маме плохо.

— Что? Почему?

— Потому что плохо тебе.

Отец вдруг как-то съежился, но затем выпрямился, нахмурился и спросил:

— Кто слил?

— Да никто ей не сливал! Это же мама!!! Ей не надо ничего сливать, она и так все знает и чувствут, что касается любого из нас. Что происходит, отец?

— Три, максимум пять месяцев, — спокойная улыбка тронула его внезапно просветлевшее лицо. — А у меня, как у двоечника в конце лета, целая куча недовыполненных домашних заданий на первое сентября. Казалось, ещё столько времени впереди…

— Ну ты чего, бать? — не нашелся что сказать Глеб.

— Это без вариантов. Скорее всего, ещё быстрее. Глупо да? Всю жизнь посвятить медицине, иметь в своих руках силы и средства для лечения девяносто пяти процентов диагнозов, и прозевать вспышку.

— Подробности можно? — С трудом разлепил внезапно засохший рот Глеб.

— К чему тебе?

Их прервал телефонный звонок. Судя по тому, как скривился отец, радости он ему не доставил.

— Приезжай, я в офисе, — коротко ответил он, после недолгого прослушивания обонента. — Закружили стервятники.

— Дядя Слава?

— Да, братец нарисовался. У него изумительный нюх на падальщину. Уже прознал. Хотя чему удивляться?

— Ему-то какая выгода? У него же все есть, да ещё и властью обласкан.

— Ты просто не интересовался моими делами. Мы тут такого наворотили… ярче только звёзды. Не все успели, конечно.

— Подожди, а зачем тебе приемник, ты же все время с Новожиловым? Он чем плох? Блин, бать, фигня какая-то. Поверить не могу. Как вообще в такое можно поверить?

— А ты не верь. Я вот не верю. Просто для себя решил, что пора навести порядок. И дал себе срок. А что касается Новожилова, то как ученый он гений, а как человек — дерьмо полное, в смысле вообще не социализирован. Короче погибнет. Я уже не говорю про холдинг. Тут все завязано на меня. После нескольких сливов ещё много лет назад, я убрал все лишние ступеньки и создал структуру подчинения без зависимых пересечений.

— Это как?

— Ну, к примеру, Новожилов даже не знает коммерческие названия препаратов, которые он синтезировал, и знать не хочет. Юридически это отдельная структура. Клинические испытания идут под рабочими названиями. Да и лаборатории в Новосибирске. Там же вся моя наука. Хирургия с нашими ноу-хау вся в Израиле. Протезирование в Питере, а сам завод по проектированию и изготовлению протезов на Урале. Приспособления и механизмы для инвалидов делаем. У нас самая передовая стоматология. Ну и ещё много чего. Везде свои юрлица, но все они в одной упряжке, а вожжи только у меня.

— И как тебе это удалось?

— Находил единомышленников. Помогал им. Или они меня находили. Цеплялось одно за другое. А потом по пёрло резко. Теперь рассыплется всё. Жалко. Столько идей было.

— Почему рассыплется? Все же работает.

— Это живет только как единый организм. У каждого направления своя рентабельность, свои сроки окупаемости, свои доходы и расходы. Ну, к примеру, зачем сверх прибыльной стоматологии финансировать научные эксперименты по лечению рака? Но кто их спрашивал? — улыбнулся отец. — Но вишенка на торте, это диагностика, в том числе детская. А если ещё точнее, то разработанные и опробованные нами приборы. Намного дешевле импортных и на столько же лучше, потому что основаны на совершенно других принципах получения информации. Вот за ними идет настоящая охота. Мы бы давно уже начали их массовое производство, спрос то ого-го-го какой, но пока не отладили вопросы безопасности и юридического сопровождения, применяем только в своих закрытых клиниках.

— Ну, вы батя даёте! Государство участвует?

— Нет. Все частное.