Читаем Большая игра (СИ) онлайн бесплатно

Наш современник погиб, прожив долгую и сложную жизнь. Но не умер окончательно, а возродился в теле подростка — юного Ивана Молодого, сына Ивана III. А на дворе медленно и лениво тек 1467 год…

Вляпавшись в историю в прямом и переносном смысле, наш герой не стал распускать сопли или как-то иначе рефлексировать. Он осмотрелся и начал действовать, вгрызаясь в новый мир и отстаивая свое место под солнцем.

Уничтожив тех, кто отравил его мать — Марию Тверскую, молодой Иоанн влип в очень непростой геополитический и религиозный кризис. Ведь за покушениями стояли церковные иерархи, и в их игре место у нашего героя было только на кладбище. Но это все казалось ему чем-то очень далеким. Поэтому Иоанн постарался заняться хозяйственными делами под крылышком у своего отца. С банальной целью — заработать много денег, чтобы получить независимость от отца и его казны. Для решение этой проблемы он старался использовать только те технологии, которые уже известны местным или могут быть предельно просто получены. Без изысков, так сказать. Во всяком случае пока. Но эти примитивные технологии, давали товары, что радовали его личную казну своей ценой…

Однако отсидеться «на заднем дворе» у него не получилось. Иоанна вовлекли в сложную военную кампанию. Перед которой он занимался подготовкой небольшой, но регулярной и организованной на принципах войск Нового времени, армии. Пикинеры, аркебузиры, легкие полевые орудия — очень действенная связка для тех лет. Вот их он и создал, а потом, приняв над ними командование, нанес серию поражений польско-литовским, новгородским и татарским войскам.

И это было только началом.

Религиозный кризис обострялся, усугубившись политическим. Ведь Ваня, пользуясь моментом, обратилась к Папе Римскому с просьбой подтвердить права наследования отцом титула король Руси. От пресекшейся линии наследников Даниила Галицкого[1]. Подспудно предложив выгодную сделку — учреждение Персидской торговли через Волгу и Каспий на акционерных началах. Да прозрачно намекнув на то, что Русь открыта для католичества.

Папа подтвердил законность права наследования. Из-за чего разгорелся острый конфликт у отца Иоанна с Казимиром IV — королем Польши и Великим князем Литовским. Ведь тот также претендовал на этот титул.

И новый поход. И новая война. И вновь небольшая, но хорошо упакованная регулярная армия силой своих аркебуз, пик и пушек приносит Руси победу. Раз за разом. Пока под Вильно она не разгромила наголову войска Казимира. И это имело немалый резонанс по всей Европе, потому что король Польши привел на поле боя большую толпу знаменитой швейцарской пехоты. Столь знаменательная победа и угроза захвата Вильно — столицы Великого княжества Литовского вынудила Казимира пойти на примирение и признать Иоанна королем Руси. Иоанна, а не его отца, который «сгорел» в процессе этой борьбы, погибнув.

Но не пехотой единой действовал наш герой, создав вполне достойную для развитого Нового времени артиллерию с кавалерией. Не конницу, а именно кавалерию. Ведь кавалерия — это регулярная, профессиональная, нормально организованная, дисциплинированная и управляемая конница. Вот ее-то наш герой и создал, пусть и в небольшом количестве.

Впрочем, проблемы на этом не закончились. Ливония, сюзеренитет над которой Казимир уступил королю Руси, отказалась приносить клятву верности православному монарху. Что спровоцировало новую войну. Теперь уже за Ливонию, на стороне которой выступила Ганза. А Ливония не Литва. Войск мало, зато крепостей хороших масса. Однако ее этот нюанс не спас…

Битвы шли не только на западе, но и на юго-востоке. Разгром степного нашествия под Алексином стал началом покорения степи. Ведь степь уважает силу и только силу. И ее требовалось продемонстрировать. Потом был поход на Крым, Сарай и Хаджи-Тархан. Что привело к появлению под рукой Иоанна четырех вассальных территорий: Боспорского герцогства в Крыму, а также трех ханств: Белого, Синего и Черного, бывших «в девичестве» Большой ордой, Ногайской ордой и Сибирским ханством. Казанское же ханство сгорело в этой борьбе, оказавшись растерзанным между участниками конфликта. Иоанн же, как сюзерен этих степных владений, принял титул кагана Великого травяного моря.

Земли вдоль Волги король занял сам. И переселял туда людей. Сначала во время войны с Казимиром союзные татары перегоняли на Волгу жителей Великого княжества Литовского. А потом, во время войны с Ливонией, те же самые татары перегоняли жителей уже оттуда в Крым. Не бесплатно. Но это позволило относительно терпимо заселить пойму Волги и самые интересные владения на Тавриде.

Союзные отношения с Молдавией позволили наладить через Днепр оживленную торговлю. Продовольствие и вино в один конец, металлические изделия и лес — в другой. Однако в Молдавию вторглись османы и Иоанну пришлось ее защищать, отбивая, заодно и отвлекающие экспедиционные корпуса в Тавриде и низовье Волги.

А фоном шли реформы… реформы… реформы… для которых не хватало времени и образованных людей. Из-за чего приходилось долгое время управлять государством в практически ручном режиме. Рисковая стратегия, но другая ему была пока недоступна. Пока. Потому что он прикладывал все усилия к тому, чтобы выстроить аппарат государства…

Не менее насыщенной была и внешнеполитическая жизнь нашего героя.

Заигрывание с Константинопольским патриархатом принесло на Русь много образованных священников, в нагрузку к которым шел титул Императора и главы дома Комнинов[2]. Тот еще подарок, конечно. В сложившейся ситуации скорее опасный, чем полезный.

В рамках сотрудничества же с католическим миром Иоанн сочетался браком с Элеонорой — дочерью короля Неаполя. И установил тесные торговые отношения с Генуей, которая стала основным проводником его морской торговли короля. Также он сумел более-менее договориться с заносчивым Карлом Смелый, Великим герцогом Запада. Через что влез в европейскую политику по самые уши. И привлек квалифицированных ремесленников, ученых, художников, архитекторов и прочих специалистов.

Как следствие на Руси стала получаться этакое синкретическое смешение традиций наследников Восточной и Западной Римской Империи. Ведь православные священники несли с собой дух Византии и ее культурное наследие, а католики — специфику запада. И оно все переплеталось воедино в Москве…

Казалось бы — успех на всех фронтах. Получен выход к Черному, Азовскому, Каспийскому и Балтийскому морям. Отбит Полоцк со Смоленском. Дикая степь подчинена и поставлена в вассальную зависимость, постепенно интегрируясь в Русь. Практически идиллия или как сказал один герой из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «Чего ж тебе еще надо собака?»

Но не все так было просто и однозначно, как казалось…

Большие успехи во внешней и, в какой-то мере во внутренней политике, были обусловлены тем, что Иоанн, спровоцировав религиозный кризис, лавировал между Папой и Патриархом Константинополя. Теперь же пришло время отдавать должок. Оба эти иерарха хотели за свою поддержку только одного — освобождения Константинополя. И не просили, а уже просто требовали проведения Крестового похода в качестве оплаты за их помощь. Заодно ведя мощную пропаганду среди паствы, дабы Иоанн не смог соскочить с этой темы. То есть, загоняя его в ловушку общественного мнения, заложником которого он становился все сильнее и сильнее.

Но нашему герою этот поход был что собаке пятая нога. Ни к селу, ни к городу. И он, как знаменитый царь Хайфы Леонид Абрамович только и думал о том, как бы «чухнуть отсюда», то есть уклониться от выполнения этих, совершенно невыгодных и не нужных для него обязательств. Или отложить их выполнения хотя бы на год-другой-третий-десятый…

И небеса, кажется, услышали его пожелания. Но все как обычно — в весьма экстравагантном ключе…

[1] Вся идея заключалась в том, что Казимир III Пяст получил этот титул по праву завоевания. Но по женской линии он не наследовался. А у него была единственная дочь. Муж дочери, по решению Сейма Польши и Литвы принял корону этих земель. Сейма же земель Руси не созывали. Поэтому он не имел законного права на этот титул, ибо его пригласили править только в Польшу и Литву.

[2] По распространяемой Иоанном родословной его роду имелись женщины Комнинов времен их правления в Константинополе. А он получался последний правящий аристократ с такой кровью. Ну и авансом, понятное дело.

1480 год, 28 февраля, Москва

Иоанн зашел в комнату, где его поджидала невеста.

Он был вопреки обыкновению одет в белые одежды, обильно расшитые сине-золотым шитьем, а не щеголял в красно-золотых цветах, как обычно. На его груди висела массивная золотая цепь довольно искусной работы из чеканных восставших львов, чередующихся с двуглавыми орлами.

Невеста была в шикарном шелковом платье пурпурного цвета. Почему не в белом? А не сложилась еще такая традиция. Поэтому Иоанн распорядился пошить для нее платье из очень дорого шелка лучшей выделки, крашенного в невероятно дорогой пурпур, превосходящего в цене только ляпис-лазурь, которая пошла на окраску шитья его костюма.

Весь облик невесты был в целом довольно скромен… если бы не красители и материалы.

Особым шиком стали жемчужные бусы, прекрасно смотрящиеся на пурпурном шелке платья. Опыты короля с речными жемчужницами шли скорее удачно, чем нет. И его люди сумели за минувший год на ферме вырастить несколько сотен достаточно крупных жемчужин. Из крупных кусочков раковины формировали заготовку правильной круглой формы и впихивали в моллюск маленькими щипчиками. Приживались очень немногие. Но те что приживались давали бесподобный результат.

Молочно-белые удивительно крупные для речного жемчуга и чуть ли не идеально круглые «камешки» были собраны в прекрасное ожерелье. На первый взгляд скромное. Если не знать, СКОЛЬКО стоят ТАКИЕ крупные речные жемчужины. О том, что Иоанн выращивает их сам, знали единицы, да и те — имели очень превратное представление о том, каким образом он это делает. Полагая, что он просто держит ферму ракушек и проверяет их на наличие жемчуга…

- Ты прекрасна, — без тени лукавства произнес Иоанн и улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

- Благодарю мой король, — чуть потупилась Ядвига… точнее Ева, ведь именно это имя она получила в православии.

Он протянул ей руку и, взяв за ладонь, повел на выход. В собор.

Кафедральный собор Руси уже успели построить. Коробку. И по такому случаю, даже освятили. Однако он все также был опутан сетью лесов как снаружи, так и изнутри. Шли отделочные работы.

Вышли они на улицу, ступив на пеструю ковровую дорожку, что вела прямиком к собору. Огромной такой махине, выросшей в центре кремля чуть ли не по мановению волшебной палочки.

Над его сооружением трудилось пять сотен опытных итальянских каменщиков при поддержке двух тысяч местных разнорабочих под руководством Аристотеля Фиораванти. Изначально король хотел возвести в здешних реалиях Казанский собор Оренбурга. Тот самый, что строили с 1888 по 1894 год, а сносили коммунисты в 1932–1936 годах, взрывая в несколько этапов. Но, в свое время было сделано достаточно фото и зарисовок этого храма в неовизантийском стиле, так что, Иоанну он запомнился. Однако итальянский архитектор эти эскизы творчески переработал. Ведь в чем проблема крестово-купольных храмов, лежащий в основе Казанского собора Оренбурга? Правильно. У них очень низкая удельная вместимость. Поэтому Аристотель предложил дополнить его кое-какими элементами.

Сердцем храма стала первоначальная крестово-купольная конструкция, возведенная по эскизам Казанского собора.

Массивная, прочная, высокая.

Сам «крест» поднимался на добрые сорок метров, имея переменную толщину стен и материалы, имея в основание крупные гранитные блоки из карельской каменоломни. Потом шел еще полсотни метров мощный барабан, также слегка сужающийся кверху. Причем верхняя его часть была возведена из кирпича с пустотами для облегчения[1].

Поверх барабана размещался массивный купол.

Его Аристотель по совету Иоанна сделал не каменным, а металлическим, применив доселе невиданную в этом мире технологию. Кузнецы выковывали массивные профилированные балки с помощью водяных молотов. Потом их собирали на земле. Проверяли, что все нормально. Сверлили технологические отверстия. И поднимали наверх, где и собирали, закрепляя на вмурованные в барабан опоры.

А потом к этому каркасу крепили медными заклепками медные же листы, выколоченные загодя на земле по каркасу и примеренные к нему. Более того, чтобы купол не подтекал, все швы пропаивались твердым припоем, применяя примитивную ацетиленовую горелку для этого. Причем листы крепились не только с внешней стороны каркаса, но и с внутренней, неся изнутри декоративные тонкие листы.

Таким образом в этом соборе была впервые реализована конструкция, которую придумали только в конце XIX века. Применив при возведении статуи Свободы в Нью-Йорке. Не потому, что раньше не могли. Нет. Просто придумали, когда придумалось. Иоанн же о таком приеме знали и задействовал, радикально облегчив задачи по изготовлению купола.

Это было ядро и сердце храма. От него строго на запад отходила базилика в три нефа. Причем центральный неф был вдвое выше боковых. Получалась большая такая и вместительная конструкция, оформленная как удлинение одной из «лап» крестово-купольной конструкции.

Тут Аристотель применил хорошо отработанные приемы каркасной готической архитектуры. Но не изолированно, а сочетая с предложенным Иоанном приемом дифференциации материалов, ставя у земли гранит, а под потолком — кирпич с пустотами. Крышу, кстати, он перекрывал без дерева, повторяя прием построения купола. Благо, что профилированные в двутавр кованные пруты позволяли набирать достаточно прочные конструкцию. А большая высота центрального нефа давала возможность иметь большую крутизну скатов крыши, что, в свою очередь, делало перекрытия крыши довольно ажурными.

Завершал комплекс атриум — закрытый внутренний двор.

Что давало совокупную протяженность собора в двести двадцать метров. А высоту — девяносто метров, без учета креста.

Но и это еще не все. Перед входом в атриум только-только начали строить массивную колокольню, основание которой имело арку, ведущую в собор. В перспективе эта башня должна получиться поистине чудовищной. Когда ее построят, конечно.