Читаем Больные Ублюдки (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Семья сделает все, чтобы выжить после того, как ядерная атака оставила их мир в руинах. Даже поступки, которые очень удивят их...

Mэтт Шоу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Сейчас...

Семейное Время

В разное время

Выжившие

Сегодняшний день

След человечности

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. До...

Дни минувшие

Заключённые

Вопросы

Голод

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Сейчас...

Утро После

Самый важный прием пищи за день

Отец и Cын

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. До...

Один

Знакомство с семьей

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. Сейчас...

Долгожданное oдиночество

Тебя ничто не остановит

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. До...

Первый укус

Дурной сон

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. Сейчас...

Оставшиеся позади

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ. До…

Братья и сестры

Сейчас...

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. До…

Испорченность

Сейчас…

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ. Сейчас…

Убежище

Hовый день

ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ. До...

Запутавшиecя

Отец и Cын. "Разговор"

ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ. Сейчас...

Потерянный

До...

Накрытый стол

ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ. Сейчас...

За cтеной

ЧАСТЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Сейчас...

Повернувшийся

Зона «Б»

ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ. До...

Дом

Сейчас...

До...

Сейчас...

До...

Сейчас...

ЧАСТЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ. До...

Последний День

ЧАСТЬ СЕМНАДЦАТАЯ. Сейчас...

Несколько домашних истин

До... Серебристaя подстава

ЧАСТЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Сейчас...

Xватит!

ЧАСТЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. До...

Интервью

Сейчас... Нет пути назад

ЧАСТЬ ДВАДЦАТАЯ. До...

Тупик

Сейчас...

ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. До...

К дому

Сейчас...

Мое возможное будущее

ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ВТOРАЯ. Сейчас...

Моя семья

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Mэтт Шоу

"БОЛЬНЫЕ УБЛЮДКИ"

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Сейчас...

Семейное Время

Я резко дернулся вперед, и она взвизгнула. Если бы не выражение ее лица, выражающее откровенное вожделение, я бы подумал, что причинил ей боль. По крайней мере, мне кажется, что на ее лице было вожделение. Трудно сказать наверняка в свете, исходящем от нежного пламени свечи, лижущего темноту комнаты. Не то чтобы это беспокоило меня, если бы выражение её лица исказила гримаса боли. Тем более, что я причинил людям столько боли и страданий в своей жизни, что мне уже все равно, кто и с какой силой их испытывает. Я немного отстранился и снова рванулся вперед с тем же уровнем агрессии. Она снова взвизгнула и зарылась лицом в подушку, одновременно приподняв свою задницу в воздух, чтобы обеспечить мне более глубокое проникновение. Определенно, то выражение на её лице точно было не болью. Мне не нужно было повторять дважды, и я увеличил скорость и грубость, с которой долбил её задницу. Мы не занимались любовью. Никогда. Мы трахались.

Я вытащил из ее кровоточащего ануса свой член в мазках дерьма и перевернул её на спину. Ее ответом была жесткая, тяжелая пощечина по моему лицу. Я улыбнулся ей. Она харкнула в ответ.

- Сунь мне в дырку, пидор! - крикнула она.

Я лёг на нее сверху, нащупал своим членом её влагалище и втолкнул его с силой и злостью. Мы оба тяжело вздохнули. Мне было хорошо. Её влагалище было мокрым и в то же время невероятно тугим. Я вдохнул ее аромат. Без духов только запах плоти. Она больше не пользовалась духами. Мне всё равно на это. Я уже привык к тому, что ее запах смешивался с моим собственным. Теперь мне это даже нравилось. Я тяжело дышал, продолжая долбить ее сильно и быстро - так, как нам обоим это нравилось. Я был близок к кульминации, но могу сказать, что ей было нужно чуть больше времени. Либо так, либо она хотела, чтобы я немного повысил ставки в игре. Я обхватил руками её шею и крепко сжал их, перекрыв ей кислород, она любила это. Она начала задыхаться и брыкаться подо мной, что делало ощущения, которые я испытывал, немного приятнее. Теперь ее лицо покраснело. Не знаю, близко ли она была к потере сознания. Надеюсь, что да.

Нас обоих отвлек стук в дверь. Прежде чем я успел выйти из неё, дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова нашей Mатери.

- Я уже несколько минут вас зову! - проскрежетала она. - Хватит трахать свою Cестру! Ужин готов.

Я вытащил из неё свой член с чувством сильного разочарования; струя липкой белой спермы брызнула на живот моей Cестры. Она выглядела такой же расстроенной, как и я. Мой оргазм был испорчен появлением Mатери, а ее оргазм обломался в последний момент.

- Спасибо, Mа, большое спасибо. Как всегда очень вовремя.

- Ты мне должен оргазм, - фыркнула моя Cестра, натягивая свои французские трусики, не обращая внимания на сперму, стекающую по ее животу.

Я подмигнул ей, как бы говоря, что она получит его позже, и принялся натягивать брюки, а затем и рубашку.

Мы спустились вниз вместе; я взял свечу из спальни, держа её перед собой левой рукой, освещая нам путь, чтобы мы не споткнулись на лестнице. Мама уже вернулась к столу, где нас ждал Oтец. Он стоял над мясом с ножом в руке, готовый разделывать его.

Я сожалел, что он не разрешал мне резать мясо. Я бы начал с горла.

А что касается мяса - оно смотрело на нас с Cестрой широко раскрытыми от страха глазами. Оно трясло головой и что-то бормотало сквозь мокрую тряпку, засунутую ему в рот. Когда-то давно мы с Cестрой перепугались, когда впервые услышали, как мясо молит о пощаде. В тот раз ужин здорово испортил нам аппетит (в то время, между прочим, мы голодали, и Oтец сказал, что мясо нам ниспослано Господом Богом). Теперь это просто еда. Я никогда не знал и не понимал, почему Oтец не начал с того, чтобы сначала зарезать мясо, как только оно было привязано к старому обеденному столу. Часть меня думает, что ему должно быть просто нравиться взаимодействие с ним.

На этот раз это было мужское мясо. Я почувствовал себя немного разочарованным. Я предпочитаю женские особи, так как считаю, что их кожу легче жевать. Плюс мне кажется, что мужское мясо более сухое. Я, конечно, не уверен, что это действительно так, возможно, это мое воображение заставляет меня верить, что это так. Конечно, я никогда не обсуждал это с кем-либо из своей семьи. Я не хочу, чтобы они считали меня неблагодарным. Я совершенно не такой. Да и они тоже. Я просто чувствую себя немного виноватым потом за то, что мы сделали с другим человеком.

Я сел рядом с Mамой и задул свечу, прежде чем поставить ее на стол рядом со своей тарелкой. Свеча здесь не нужна - это одна из самых хорошо освещенных комнат старого загородного дома, здесь во всех углах стоят канделябры со свечами.

Мама подмигнула мне:

- Видишь, ты научился некоторым трюкам, которым я тебя научила. Я же говорила, что ей это понравится.

Я бросил на Mать быстрый взгляд, чтобы заткнуть ее. Мы не говорим о таких вещах за обеденным столом. Это неправильно. На самом деле мы не говорим о таких вещах в компании Oтца и Cестры. Это должен был быть наш маленький грязный секрет. Вот что она сказала мне в тот вечер, когда впервые прокралась в мою спальню, одетая только в черное нижнее белье и рваные чулки. Наш грязный, но очень приятный маленький секрет, и именно таким я хотел его сохранить. Я не хотел, чтобы Cестра думала, что я ей изменял. Иногда она становится чересчур ревнивой. Я помню, как она поймала меня мастурбирующим на торс мёртвого женского мяса прямо перед обедом. Собственно, я ничего такого не делал, как я считал, просто решил передёрнуть на красивые сиськи. Очевидно, моё мышление было неправильным.

Я посмотрел на Cестру, чтобы проверить, слышала ли она Mать. Она уже сидела рядом с Oтцовским креслом и, сложив руки вместе, обращалась в молитве к Господу.

- Дорогой Oтец небесный, благодарю тебя за пищу, ниспосланную нам...

- Не знаю, зачем тебе это нужно, - сказал Oтец, - он никогда не слушает.

И с этими словами он вонзил нож в ногу живого человека. Мясо завизжало. Мясо всегда кричало. Опять же, в первый раз, когда мы ели человечину, я нашел это отталкивающим. И Cестра тоже. Мама и Cестра плакали в тот раз, но мы знали, что должны были съесть его, иначе все было бы напрасно. Даже Oтец тогда выглядел расстроенным. Теперь это стало нормально для нас. В старые времена я бы сравнил его вопли с криком омара, когда вы бросаете его в кастрюлю с кипящей водой...

Мясо снова завизжало, когда Oтец отрезал большой кусок мяса от его бедра.

Мать подняла свою тарелку, и Oтец опустил на нее кусок мяса для нее. Немного крови забрызгало ее руку, но это ее не беспокоило. Она просто слизнула её. В ее глазах мелькнул похотливый огонек.

В первый раз, когда мы попробовали кровь, нас стошнило. Этого следовало ожидать. Потому что, когда мы жевали мясо, нас тошнило. В первый раз. Но никто из нас не думал останавливаться. Мы знали, что не можем себе этого позволить. Мы знали, что нам придется побороть это рвотное чувство. Мы были благодарны за то, что нашли его, поскольку в то время не было ничего другого, что можно было бы съесть. Однако теперь - спустя месяцы - все изменилось, и мы все уже привыкли к его медному вкусу. Но слишком много есть нельзя, потому что это приводит к болезни. Сестра узнала об этом на собственном горьком опыте и преподала нам всем ценный урок.

Кусок мяса плюхнулся на мою тарелку, после того как Cестра получила своё. Мясо теперь молчало, как и всегда. Оно не было мертво. Мы все еще могли видеть, как оно дышит. Как обычно, оно просто потеряло сознание.

Это тоже было нормально.

Мы начали спокойно есть, когда Oтец сел со своей тарелкой, отрезав большой кусок плоти от другой ноги. Он посмотрел на нас снизу вверх и улыбнулся, отправляя в рот первый кусок мяса, как будто это был нежный кусочек курицы. Я оглянулся на Cестру и Mаму, они тоже принялись за трапезу.

Но так было не всегда.

Раньше все было по-другому.

В разное время

Во многих частях света небо было голубым (в хорошие дни). Иногда нам везло, и мы видели эти голубые небеса над Объединенным Королевством, но в основном мы довольствовались серым, к которому привыкли. Трава была зеленой. Деревья мирно покачивались под дующими приятными ветерками в моменты, когда вы случайно обращали свой взор на них, природа была полная жизни. Реки текли прозрачными водами, которые были полны рыб всех размеров, мечущимися вокруг в поисках пищи и тепла. Птицы громко щебетали в небе, пролетая над землёй или сидя на ветках. И люди, так много людей, повсюду занимающимися своими повседневными делами: некоторые из них были счастливы и веселы, и среди них, конечно, попадались и ворчливые, всем недовольные индивиды, но, к счастью, таких было мало, а так большая часть населения просто занималась тем, чем занималась.

Да, это были совсем другие времена. Мир, полный жизни. Мир, полный надежд. По крайней мере, в нём было столько надежды, сколько он мог предложить. Когда определенные группы и страны не смогли поладить между собой и сочли нужным начать угрожать друг другу с противоположных сторон земного шара, каждый из них верил, что у них больше прав, чем у человека (или людей), к которому они обращаются, когда, по правде говоря, они всегда были равны.

Это все, что я помню.

Во всяком случае, то, что я помню о Старом Свете.

Новый Свет - куда более мрачное место. Я был снаружи и видел желтое небо, мне хочется верить, что оно когда-нибудь вернётся к нормальному состоянию. В деревьях возле нашего дома, кажется, все еще теплится жизнь, но я уверен, что пройдет немного времени, прежде чем они увянут и умрут навсегда, как это случилось с другими до них. Может быть, тот желтый оттенок, который описал мой Oтец, повиснувший в загрязненной атмосфере, доберётся сюда, где мы живем? Может быть, это просто вопрос времени? И когда оно доберется до нас, оставшиеся живые птицы, укрывшиеся на местных деревьях, за которые мы каким-то образом ухитрились ухватиться, просто упадут мертвыми на землю?

Я проснулся первым - после Oтца, конечно. Это одно из самых ярких моих воспоминаний. Я могу воспроизвести его в памяти, как будто все это произошло вчера. Хотя это было даже не вчера. Это было несколько месяцев назад. Я точно не знаю, сколько прошло времени. Часы больше не работают, так же как и электричество, а наши мобильные телефоны давно умерли, что помешало нам использовать их в качестве устройств для учета времени или календаря.

Отец смотрел в окно. Я помню, каким испуганным он выглядел. Я также помню, что не узнал его.

- Где я? - спросил я его, но он знаком попросил меня замолчать.

В то время я думал, что это потому, что он не хотел, чтобы я разбудил Cестру и Mать, которые спали рядом со мной. Мы все лежали на одной кровати. Я помню, как мне было неловко находиться там, рядом с ними. Не потому, что я стеснялся делить с ними постель, а потому, что не знал, кто они такие.

Я встал с кровати и подошел к окну, встав рядом с Oтцом.

- Не думаю, что за нами следили, - прошептал он.

Даже если бы я хотел забыть, я не думаю, что смог бы выбросить из головы образ того, каким бледным он выглядел в тот день. Его глаза были окружены тяжелыми черными кольцами, темные волосы выглядели сальными и спутанными. Еще он был белый словно камень.

Он повернулся и непонимающе посмотрел на меня. Он не узнал меня, так же как и я не узнал его.

Первым делом он спросил, как меня зовут. Я не смог ему ответить. Даже сегодня я все еще не могу ответить ему на этот вопрос. Он тоже не мог назвать мне свое имя. Он также не мог назвать имена женщины и девочки, лежавших на кровати. Но он все же показал мне фотографию, на ней были мы вчетвером, стоящие вместе в запечатленный момент счастья. Я не помню, когда была сделана эта фотография.

Он сказал мне, что фотография была на солнцезащитном козырьке в машине. Приклеенная там на кусочек скотча. Это был ключ к разгадке того, кем мы были. Он сидел за рулем, Mама, судя по всему, на пассажирском сиденье, а мы с Cестрой сзади. В багажнике машины лежал чемодан. Он указал через всю комнату на него. Он открыл его, пока мы спали. Одежда внутри представляла собой мешанину различных размеров и фасонов. Очевидно, он был набит в спешке. Потому что тот, кто упаковывал вещи, просто хватал все, что ему попадалось под руку, и бросал туда.

Я спросил его, как мы вышли из машины и поднялись по лестнице этого дома. Мне и в голову не пришло спросить, чей это дом - во всяком случае, не сразу, - но когда я спросил его, он ответил, что теперь он наш.

Очевидно, он проснулся в машине. Сила взрыва, должно быть, вырубила его точно так же, как и нас. Должно быть, именно это каким-то образом отняло и наши воспоминания. Какая-то реакция на ударную волну. Он не знал, куда едет - просто сказал, что нажал на акселератор и поехал. Это была чистая случайность, что мы проезжали мимо этого дома и что он был пуст.