Читаем Болезненный онлайн бесплатно

Вам будет больно. Я не скрою.

За пеленой шестого дня

Вы не омоетесь росою

И не забудете меня.

Я не позволю Вам свободы

От равнодушия в уме,

Плодить не станете синоды

И беззаконие в тюрьме.

Я перекрою полу темень,

Не дам Вам тлеть живьём в чуме.

Поверьте, страх Ваш иноземен

И не спасет шинкарь в корчме.

Не порастёте больше илом,

Где безответственности дно,

Не назовёте больше белым,

То, что давно черным-черно.

Вам не дозволено изгнанье,

Как участь лёгкая Земли,

Вам будет чуждо пресмыканье,

Потухнут сонные угли.

Отныне позабыть Вам нужно,

Что Вы друг к другу холодны.

Сегодня, здесь я безоружна

И обращаюсь лишь на «Вы».

Всё лишь для памяти и слова,

Что отразится в тишине,

Всё лишь для мира вновь и снова,

Что бы повисло на петле.

И как закон оно качаясь,

Вам вдруг напомнит обо мне.

Как истина, за Вас сражаясь,

Как свет любви, но в пелене.

Вам невозможно больше думать

О том, что мимо Вы прошли.

Что Вам дозволено угрюмо

Переложить свои грехи.

На этом, думаю, довольно,

Истёк нравоученья час.

Вам всё ясно и добровольно,

И Вы кивнёте, согласясь.

А мне останется призванье

Открыть глаза на гниль и сор,

На червоточины создания,

Слегка украсивших узор.

Я здесь права и в назиданье

Сто раз с укором повторю:

Вам вышло боком подражанье

И опустило Вас к нулю.

Здесь бесполезно отрицанье,

Со мной навек всё решено.

Могила знаний воспитанья -

С ней всё к концу доведено.

Вам будет больно. Обещаю.

Но не от ненависти зла,

А потому что я прощаю

И заживо Вас погребла.

2012г

Я два года томилась в плену.

Гробовой гвоздь всё ныл неустанно.

Вот и будущее стало туманно.

От греха лучше главы пригнуть.

А ещё лучше вон прочь шмыгнуть!

Как в том детстве в мурашках, в потёмках,

Потеряться сначала в позёмках,

А потом так серьёзно шагнуть!

И зажмуриться, да со всей силы,

Чтобы дрожь разлилась по квартире,

Да тревога, чтоб стала пошире

И презреньем заполнились жилы…

Обязательно. Я уплыву.

Но, сперва, нацарапаю строчку,

Чем прибавлю себе два годочка,

Чтоб томиться с гвоздями в гробу…

На том брегу

За косогором,

В том поле,

Где ромашек рой

Мы познакомились с тобой.

И в том лесу

За нашим домом,

Опушка там,

Где детский смех,

Что сберегали от всех.

В ту тишину

За облаками,

По той тропе,

Где за мечтой

Мы шли с не покорёженной судьбой.

На ту реку

За переправой,

В посёлок наш,

Где дом родной

Пришла беда, нас скрыло мглой.

На берегу,

Да за холмами,

В том поле,

Где курган из тел,

Когда-то здесь ты жить хотел.

На месте том,

Под той травою,

Под полыньёю,

Где был бой

Теперь лежим и мы с тобой.

И на беду,

Да с перебором

Наполнилось здесь кровью поле,

Что раньше берегло наш рой,

Где мы знакомились с тобой…

2010г

Молчит мой дед на полустанке

И не ликует за толпой,

Не улыбнётся партизанке,

Пока галдят наперебой.

Меж оживлёнными телами

Пройдёт насквозь за пустыри

И побредёт к домам степями,

Где встретить мать с отцом должны.

Где жёнка с сыном вечерами

Таращились на свод луны,

Где дочка горькими слезами

Молила Бога со спины.

Идёт мой дед, шурша ботинком,

Вздымая пыль пустой тропы

И вспоминает как ребёнком

Мечтал солдатом здесь пройти.

Теперь сторо́жится желаний,

Теперь запеленали в страх.

Не на врага, не от писаний,

А на любимых в миражах.

Дойдя до пепелища в поле

И подбежав к родной избе,

Едва закрыв глаза до боли

И принявшись взывать к мольбе,

Он вдруг на миг остановился

Шаркунку видя в полутьме,

За голову свою схватился

И лёг тихонько на земле.

Нет, не завистники солгали

И не предатели в бреду.

Его семью войной сломали,

В его дом привели беду.

Живьём похоронили брата,

Жену и дочку. Всю родню.

И лишь губа до крови сжата.

И лишь прикован взгляд к огню.

И что есть жизнь? Какой в ней смысл?

Он подводил свою черту.

Но, пятилетний мальчик вышел-

Ему совсем невмоготу.

Он слишком слаб, он еле дышит,

Его шатает и трясет,

Мой дед чуть слабый шёпот слышит,

Тихонько на руки берёт.

И нить оборвана с тем миром,

И с небесами рвётся нить,

Он проклят собственным мундиром,

Осталось смерть поторопить.

Но, этот мальчик словно ожил,

Пригретый на чужих руках,

И сердце деду растревожил,

И задержал его в полях.

Вот зацепились эти двое

За жизнь, а может за мечту.

Дед древо вырастил кривое,

Оно как в северном кругу:

И бездыханно, и чудное,

Непостижимое уму,

Но стало для него родное,

Как-будто к сыну своему,

Как-будто он воздал за чудо,

Что потерял в чужой войне,

Как-будто поразивший спрута

Он утопил грехи в воде.

Очищенный, умиротворенный,

Спустя года он вновь молчит.

Своим поступком освещённый.

Но разве Бог его простит?

Прощенье лишнее. Не скрою.

Он с Богом в ссоре. Счёт закрыт.

Вопрос иной здесь за чертою:

«А дед мой Бога ли простит?»

2010г

Я уже потеряла дар речи

И не слышу зов юной души,

Я ослепла, погасли все свечи,

Не ступлю на святой край земли.

Далеко детский смех и забавы,

Я уже тяжела на подъём,

Перешла прошлой жизни заставы

И навеки забыт милый дом.

Не пройду я по шумному рынку

И стрекоз не словлю поутру,

В поле не потеряю косынку,

С ребятнёй не гульну по двору.

Моя родина стала чужою

И ни бабки, ни деда там нет,

Задаюсь я вопросом порою…

Хотя знаю — не нужен ответ.

Мы как листья слетаем с деревьев

И кочуем в другие места,

И как птицы, лишённые перьев

Попадаем к чужим в города.

Но со временем вдруг понимаем:

Это родина, это мой дом,

И совсем, навсегда, забываем

Что уже для тебя сотый он.

Прогорает и тухнет твой корень,

Твой исток высыхает внутри,

Ты над этим подумай же, парень,

Ты девчонка в себя загляни.

Разве здесь ты гуляла по рынку?

Здешних ли ты гоняла стрекоз?

В этом поле теряла косынку,

Убегая от молний и гроз?

Нет. Не здесь. И от этого грустно,

Что туда не вернёшься опять,

Да оно и не нужно, там пусто.

И сначала уже не начать.

2012г

Кинжалом осень прорезала

Оранжевым листом искря,

Тебя в тот миг я провожала

В последний путь до декабря.

До декабря, что будет вьюжным,

Что будет сердце мне щипать,

До декабря, что будет нужным,

Что бы все смыслы осознать.

Что бы понять как воздух едок,

Что бы понять уродство дня,

Что бы к виску штук сто гашеток,

Но только б в ночь не без тебя.

И я не знаю, где ты сломлен,

Я у могилы не стою,

Твой сын с тобой не познакомлен,

Но осень ту боготворю…

2011г

Вы уходили на рассвете,

Вы так спешили на войну,

Вас провожали с грустью дети,

Стирая с глаз жены слезу.

Вы обещали возвратиться,

Вы были смелыми внутри,

С захватчиком хотели биться,

Чтоб Родину от зла спасти.

И в вас уверенности груда,

В вас сила, правда и любовь,

И ярость, взявшись ниоткуда

Разит врага и вновь, и вновь!

Ведь не бывало и минуты

На мысль, что кончится ваш бой,

Но эти пули пресловуты…

Победа! Но, какой ценой?

Вы здесь лежите бездыханно,

Едва присыпаны землёй.

И подвиг замелькал обманно.

А был ли путь у вас иной?

Далёкий вождь сложил дорогу

Из неокрепшего ума-

Не отвечать же перед Богом,

Ему не светит Колыма.

Играя в тёмную так мерзко,

Сгубивши тысячи имён,

Я заявляю, может, дерзко,

Что виноват здесь только он.

Но, ничего мне не исправить

Вода времён тех утекла,

Но я веками буду славить

Тех, кто мне небо спас тогда…

2015г

Ко мне малыш мой подходил

И вот спросила кроха:

«Я немец, ты мне говорил.

А это очень плохо?»

Очки слегка я опустил,

Прислушался к ребёнку,

А он мне снова повторил

Учительскую сценку.

Дитя я крепко приобнял,

Качая головою,

И в лоб его поцеловал,

Любуясь простотою.

Он чист и светел, он малыш,

А что тогда ты школа?

Что же за знания вручишь?

Игра на грани фола.

Я удивляюсь? Может быть.

Меня пугает время.

Двадцатый год пытался плыть,

Век два один. Система.

Смеркалось. Всё сижу. Пишу.

Из комнаты соседней слышу,

Как в форточку стремится звук

Шуршащий, скрежет через грыжу.

Асфальт тихонько трепетал,

Он ожидал, встречал и охал,

И вот сигнал он нам послал,

И вот настала суматоха.

Ну, что за звук, за скрип противный

И почему в моих ушах?

Иду к глазку, лишь инстинктивно,

Но чувствую врага в стенах.

Он тоже ощущений полон,

Ведь по нему скользит мой взор,

Но всё стучит. Не ищет вора.

Соседа ищет сей дозор.

Тихоня. Верующий. Опасен.

Он в список занесён рукой,

Но не божественно прекрасной,

А мерзкой и банально злой.

И этот стук всё отзывает

Мой пульс, что в собственном соку

По телу кровь бегом гоняет,

И я за дверью начеку.

Уводят. Я спешу на кухню,

Но из-за шторы лишь смотрю,

И знаю, что в час по полудню

Я в булочную не пойду.

И ни сегодня, и ни завтра,

Ни через год, ни через два.

ХЛЕБ, что я ел всегда на завтрак

Мне ненавистен. На века.

Намедни. В газетёнке старой

Нашла статью — ты в орденах!

Народ российский за хибарой

Из-за угла глядел в слезах.

Не верится. И даже дико

Мне представлять зазнобой дня

Такое чертовское лихо,

Что мы пугались, как дитя!

О, да, сейчас всё изменилось,

Мы помним только твою кровь,

В которой жизнь твоя катилась

Вдоль грубых, черствых берегов.

Ты рухнул оземь очень громко,

Но, то был просто лживый звук,

Вокруг осталась только кромка

Внутри песок и рой гадюк.

Они ползли скрепя по свету,

Но, их давили сапогом,

Кожу срезали со скелета,

Мясо готовили с вином.

Они же были бесполезны

И непригодны ни к чему,

Вот и остались безызвестны,

Как стая змей в черном лугу.

А твоё имя сторонятся

И ненавидят из-за бед.

Услышав, люди только злятся,

Искоренить пытаясь, след.

Оно скукожилось, иссякло,

Погрязло в адовых грехах,

Потом как труп оно обмякло

И превратилось в мерзкий прах.

И эту пыль смешали с грязью,

А где? Не помнит даже червь,

Ты стал никем в миг, в одночасье,

Сломалась всё же твоя ветвь.

А я смотрю вокруг и вижу:

Не рухнула. Страна жива.

А я стою и чётко слышу

Наших детей. Их голоса.

2016г

И бряцал ты всё сапогом.

Своею трусостью пугая

Весь мир, что замкнутый кругом

Глядел в тебя, лишь вопрошая.

Меня не слушал никогда,

От этого свалился в глупость.

Ведь не солдата ждёт Земля,

А воина. Прости за грубость.

Привыкнешь. Говорили люди.

Забудется твой гордый стан.

Зато отчизна не осудит.

Зачем тебе самообман?

Привыкнешь. Вот увидишь. Быстро.

Пока ломаются хребты,

Пока последний слышишь выстрел,

Пока затянут все винты.

Привыкнешь и потом не вспомнишь,

Что может жизнь другою быть,

Что может голос быть не скромным,

Но, лучше гроб-то сколотить.

Привыкнуть можно. Может нужно.

Но кто гарантию продаст,

Что раболепие послушно

Тебя покорно не предаст?

Привыкнешь. Мы же здесь с тобою.

Освоимся. Чего тужить?

Таким путём, такой судьбою

Придётся жизнь свою крестить.

Привыкнешь. Говорили люди.

А я качаю головой.

Ну нет, мои благие други,

Не той идёте вы тропой.

Не буду привыкать, не стану,

Я, словом, изобью врага,

Понадобиться — нож достану

И буду биться. Я крепка.

Нет, не привыкну. И ступая

На волчью старую стезю,

Пройду по ней едва живая,

Когда в могилы вас сложу.

2018г

Ты говоришь мне о победе,

О важности тех славных дней.

Ты шепчешь мне о тьме и свете,

Но я, то чувствую острей…

Ведь кроме слов твоих бездушных

Я помню матерь и отца,

И эта память не послушных

Сильней, чем лживые слова.

Она курок взвела с упора

Возле избитого виска

И я смотрю в глаза ей снова,

И понимаю, что права.

Она застыла, будто мрамор

С узором клятвенной войны,

И никакой как ты оратор

Не поколе́бит и струны.

Топча дорогу трупом к трупу

Они шли, помня об одном,

Что невозможно бросить руку

И позабыть сердечный дом.

Нет, это чувство больше света

И выше подвига в бою,

Ты внемлешь то, что предательством одето,

А я кричу! И я ропщу.

Пред богом лишь любовь и точка.

Пред ликом честным предстаю.

Нет, не Отчизна одиночка,

А Родина, что создаю.

И лишь за предков и потомков

Их жёсткий шаг звучал в строю,

И вдох победы был не громким

За то, что я сейчас люблю.

2015г

Ты помнишь, как лиловым утром

Проснулись мы в чужом раю?

Нам щебетали вражьи птицы,

Они подобны воробью,

Но точно нет, не узнаю.

А помнишь, как с хмельной главою

С врагами на ковре ручкались,

Как дети в крошечном бою?

Сквозь смех и слёзы всё игрались

И в этом мире умещались.

Да, помнишь. Вижу по глазам.

Как ты запамятовал верно,

Поняв, что пред тобою жизнь

Строит мосты закономерно

На сторону, что атмосферна.

Но, помнишь. Сколько нить не рви.

Она натянет смысл остро,

Что бы почувствовать смогли

Всю правду плена резко, жёстко,

Что б ныла в памяти загвоздка.

Запомни, тем лиловым утром

Под песни птиц, под сон врага,

Весь этот рай, что поделил

С тобой, не пожалев куска,

Не испугавшийся штыка.

Запомнил? А теперь иди,

Если сомнений сердце полно.

А если нет — вступай в ряды,

Спеши по миру отомщённо

Творить добро, что побеждено…

Свистят шальные.

Всё иду.

Грохочут танки,

Рвутся мины,

Но слово чести я несу,

Таков наш рок отныне.

Только сейчас

И только так

Клокочет в каждом сердце скорбь.

Это война, брат,

Натощак.

И с ней, пожалуйста, не спорь.

Ведь я тебя не замечала.

Вот накануне лишь признала.

Знала, что жутко презирала?

Знала.

И молчала.

Всё молчала.

Пока не грянуло скандала.

Хотя…

К чему я написала?

Какой скандал?

Слова съедала

От мысли, что ты умерщвлял.

О, милый, чем же ты страдал?

Чем ты обиду заедал?

Младенцами?

Так их в мгновение не стало.

Страна молилась и стонала.

Но не моя.

Моя дремала.

Устала глупая.

Устала.

Со мною мимо пробежала.

А после…

Замертво упала.

Шептала сквозь гнилое жало,

Сама себя всё истязала,

Кусала.

И меня кусала,

Пока ей шею не свернул,

Тот, кто меня не помянул,

Не видел,

Даже не рискнул.

Не замечал меня ни разу.

Ты помнишь земляничный запах?

И запах скошенной травы?

О, всеобъемлющая радость,

В которой утопали мы!

Нам пели песни музы света,

Крылатый конь их нёс вблизи,

А из цветов любви букеты

Нам нимфы сладкие плели.

И с золотою гривой звери

Хранили благость и покой,

Ты представляешь как Химеры

Ложились под моей ногой!?

И ластились, и укрощались

Степные, резвые орлы,

И жили мы, а не сражались…

Испили чашу. Рвём узлы.

Я чую смрад и слышу чаще,

Как завывают небеса,

А змеи, будто шепчут слаще,

Что новый мир звезда зажгла.

Она палит, опустошает

Мой старый дом и твой уклад,

И знает всё, и понимает,

И вот над нами звездопад!

Орлы над головой летают,

Но звёзды ранят их сердца,

Пегас под камнем умирает

И нимфа рядом отцвела.

А я иду к горе скалистой,

Чтобы задать один вопрос:

«За что ты вторглась багрянистой,

Воинствующей грудой слёз?»

Но, ты молчишь звезда слепая,

Калека с черствою душой.

Что ты молчишь!? Я вопрошаю!

Давлю тебя величиной!

Не гнёт вина, есть только зависть,

Бессилие, никчёмность зла,

Бездарность, а в конце усталость,

Что созидать ты не смогла.

И как же глупо, не по-детски

Ломать судьбу счастливых лиц,

Я вопрошаю по-соседски,

А у звезды червь из глазниц

Ползёт, меня совсем не видит,

Но, может, слышит? Тоже нет.

Сейчас кинжал мой кровь насытит

И даст звезда за всё ответ.

Но, вот Життя. Вот рок и ропот,

Пока слова стою, ищу,

Над ухом тот же сладкий шепот

Змеи, что предрекла судьбу.

И вот он яд стекает в душу,

Укусом впрыснут со спины,

Но, нет проклятая, не струшу,

Твои секунды сочтены!

И головы с горы летели,

И крови выпили сполна,

И земли в час тот опустели,

И стихла злостная волна.

Но, умирая, всё же вижу,

Что кончен бой. Свобода здесь.

Я всё равно тебя обижу,

Чем слыл годами Ахиллес.

февраль 2022 г.

Я в зеркала смотрюсь ночами,

Мне так спокойней и смелей.

Осунувшись, упав плечами,

Тени не вижу без огней.

Мой стыд и трепетный, и мерзкий,

Моё молчанье хуже пуль,

Моё бездействие так низко,

Я вздрогну, чуть качнётся тюль.

Ничтожество — вот моё имя

И раболепие мой путь,

А все вокруг меня отныне

Лишь помогают утонуть.

Молю тебя, мой страх истомный,

Оставь меня, замедли бег,

Ведь я уже, считай бездомный,

Я умер здесь как человек.

Я продал совесть за копейку,

И я безумцем обречён,