Читаем Бойся пламени онлайн бесплатно

Любимые, просим НЕ использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер, Пинтерест.

Для тех, кто с улыбкой несет бремя мира и никогда не перестает преследовать мечты, которые другие считают нереальными, слишком большими или непрактичными. Каждое слово — для вас. Ваши мечты живы, как и драконы.

Здесь однажды была принцесса, родившаяся в зимнюю ночь, с таким огнем в душе, что он мог бы соперничать с морозом, покрывавшим землю. Небо плакало, когда она родилась, а звезды горели ярче, когда она впервые открыла глаза.

Драконов не видели в Раварине с тех пор, как боги ходили среди смертных, или так говорят легенды. Боги ушли на пятьсот лет, и все же души драконов ожили и создали свет там, где когда-то была тьма.

Принцесса с волосами почти такими же черными, как ночь, и глазами, как два уголька, отражающими внутренний огонь, было мелочью, ничем, что, как кто-либо мог бы поверить, могло бы изменить судьбу мира. Но разве ничего не подозревающие люди совершают самые необычные поступки?

В ее первый день рождения король и королева Имирата устроили праздник в честь своей дочери. У них наконец-то появился наследник после нескольких лет попыток, и они всем сердцем лелеяли своего ребенка. Следуя давней традиции, они пригласили правителей Галакина, королевства далеко за Морем Долент, присоединиться к празднеству.

Они прибыли вместе со своей свитой, неся драконьи яйца, которые некоторые сочли бы трагедией, завернутой в бант. Королева Галакина привела своего пророка, чтобы дать для ребенка доброе предзнаменование, как это было в их обычае. Пророк утверждала, что боги пришли к ней во сне и сообщили ей, что драконьи яйца, которые передавались из поколения в поколение, принадлежат принцессе. Яйца были такими старыми, что их считали окаменелостями, но они начали урчать в ночь рождения принцессы. Когда яйца были положены перед принцессой, пять ярко окрашенных детенышей дракона выскочили на свободу и устроились вокруг ее колыбели.

Принцесса и ее драконы были едины.

Их души были связаны.

Если бы пророк остановилась на этом, возможно, все было бы хорошо, но не все истории имеют счастливый конец. Пророк провозгласила, что душа принцессы была выкована из огня богов, создав связь с пятью драконами, которую не мог разорвать ни один смертный или бог, и что она станет либо разрушением, либо славой своего королевства.

Ребенок рос, как и драконы, и ее часто можно было видеть гуляющей по замку, разговаривающей или обнимающейся с маленькими зверьками. Они спали там, где спала она. Они ели, когда ела она. Когда она играла, они тоже. Они были неразлучны. Их любовь, была не похожа на все остальное.

Люди часто чувствуют угрозу от любви, когда осознают как ее отсутствие, так и ее силу. Что такое любовь, если не единственное в этом мире, что противоречит логике? Любовь — это эмоция, которая может заставить человека мчаться навстречу опасности, но те, кто посягает на неё, иногда становятся самой опасностью.

Однажды, приближаясь к своему пятому дню рождения, принцесса устроила истерику, переодеваясь к обеду, и ее служанка позвала короля. Конечно, он мог успокоить свою драгоценную дочь. Но король был поглощен пророчеством, наблюдая за своей дочерью и ее драконами с подозрением, страхом и ревностью. Когда она продолжила бросать ему вызов, он поднял на нее руку, и зеленый дракон прыгнул вперед, откусив ему мизинец.

В этот момент замок превратился в тюрьму.

На запястьях принцессы замкнулись кандалы, а её драконов, упорно отказывавшихся оставить её, вырывали из небес и запирали в клетки. В борьбе за свободу она сражалась нещадно, острые края металла разрывали её кожу, оставляя шрамы, которые будут напоминать о муках на всю жизнь. Несмотря на боль, она вонзала ногти в пол, стремясь вернуться к своим драгоценным драконам, неся в сердце ту безмерную преданность, которую понять, могли только они.

Те, кто относился к ней с добротой и почтением, стали теми, кто избивал ее за предательство.

Эта связь была проклятием для Имирата, но что бы ни случилось, эта маленькая девочка никогда не видела в этом ничего, кроме благословения. Принцесса была всем для своих родителей… пока не стала их самым большим сожалением. И в подземельях Имирата счастливый ребенок стал существом тьмы. Она превратилась в личного монстра своего отца, но никогда не теряла своего доброго сердца, даже если оно было повреждено. Принцесса собрала всю боль, причинённую ей, и превратила её в мощное оружие. Она поклялась когда-нибудь использовать это оружие против королевства, заставив его страдать от гнева за все, что у неё отняли.

Месть — это обещание, подписанное кровью, но принцесса верила, что кровь дракона течет в ней. Драконы были её родней, и не было такой черты, которую она не пересекла бы ради освобождения своей семьи.

Дождь и ветер хлещет мои щеки, когда я подгоняю свою лошадь бежать быстрее в темный лес, где только лунный свет и молнии помогают моему зрению. Раскат грома по небу в тандеме с копытами лошади, бьющими по земле. Есть много причин для миссии, которая требует езды в опасных условиях — секретность, отчаяние, любопытство, месть и спешка, вот некоторые из них. Я перестал пытаться анализировать свои смешанные эмоции много лет назад, но не могу отрицать всепоглощающее чувство любопытства, которое пронизывает меня сегодня вечером.

Крутой склон горы напоминает лабиринт из упавших деревьев, неровных троп и скользких камней. Мой плащ не спасает от холода, проникающего в кости, и несколько прядей вырвались из косы, ниспадающей на спину, прилипая к лицу, словно покрытые сиропом. Но я никогда не упущу возможности узнать о напряжении, нарастающем между Вараветом и Имиратом.

Ненависть пронзает меня, и гримаса искажает мое лицо, когда я думаю о моих плененных драконах. Король Гаррик заплатит за то, что он сделал, кровью, и даже этого будет недостаточно. Патруль, который я послал, сообщил мне о появлении солдат из вражеского королевства моего отца, и я хочу знать, что они делают так далеко от дома и путешествуют в одной из самых опасных частей континента.

Лес Террвин полон зверей, бандитов и нескольких ядовитых растений, а туман, который спускается с гор, может сбить с ног даже самого опытного исследователя. Если вы сохраните бдительность и последуете за слабым звуком журчащей речной воды, вы найдете мое королевство, Эстиллиан, спрятанное в долине рядом с водопадами Сиссы.

Лошадь Финниана ускоряет шаг и шагает рядом с моей. Его рыжие кудри лежат на лбу, а фарфоровая кожа почти светится в темноте.

— Ты собираешься рассказать мне, почему ты вбежала в дом и вытащила меня, как сумасшедшего гоблина? — кричит он сквозь бурю.

Технически я так и не рассказала Финниану, почему мы ушли, но мы перестали выяснять детали у друг друга много лет назад.

Куда бы я ни пошла, он идет со мной.

Куда бы он ни пошел, я пойду за ним.

— Ненормальный гоблин?

— Да. — Он прочищает горло, и я уже знаю, что он собирается подражать моему голосу. — Финниан, поторопись! Тащи свою задницу на лошадь! Труп движется быстрее тебя! — Его голос надламывается на последнем слове, что только усиливает мой смех.

— В таверне здесь были замечены солдаты Варавета, а ради пинты (прим. кружка примерно 0,5 мл) пива придется немного прогуляться.

Мы замедляем наших лошадей, проезжая через обветренные ворота, их копыта хлюпают по грязной дороге. Запах соли витает в воздухе, который доносится с моря. Я уже бывала в этой деревне, но темные деревянные дома, магазины и таверны выглядят еще более унылыми, когда окутаны мраком.

Я следую за Финнианом к шумному заведению, заполненному солдатами, и мы привязываем наших лошадей к столбу. Лучше держать их поближе на случай, если что-то пойдет не так. Мы вооружены, но без доспехов, чтобы не выделяться среди путешественников. Ножи украшают мой поясной корсет и спускаются по ногам, пока не достигают сапог; единственный намек на мою личность — два драконьих кинжала, без которых я никогда не хожу.

Свет фонаря пляшет на веснушчатых щеках Финниана.

— Какой план?

— Ты держись нижних уровней и посмотри, что ты сможешь узнать у солдат, которые слишком глубоко в своем пиве. Я буду шпионить через половицы за теми, кто выше по званию.

Он кивает, поправляет свою красную тунику и исчезает в таверне.

Несколько минут спустя я оказываюсь в море фальшивых музыкантов, когда скрипучая дверь за мной захлопывается. Я никогда не была поклонницей шумных мест, но Финниан расцветает в них. Это то, что делает нас хорошей парой. Я вглядываюсь сквозь шумную толпу и вдруг замечаю его: он сидит за барной стойкой, окруженный призрачными темно-зелеными плащами. Запрокинув голову назад, он заливается бурным смехом. Хотя звуков его радости не слышно, мелодия этого смеха глубоко вшита в мой мозг, как незабвенная песня, заставляющая сердце биться быстрее.

Я внимательно ставлю ногу на неровный пол, продвигаясь к темной лестнице в углу, опустив голову и уверенно пробираясь сквозь разношерстные столы, за которыми солдаты играют в карты или громко зовут официанта за новым раундом напитков. Никто не обращает на меня внимания. Все они слишком погружены в свои занятия.

Внутри таверна так же проста, как и снаружи. Нет смысла в суете и излишествах, когда все приходят сюда с одной целью — напиться, проходя мимо. Деревянные балки устремляются к потолку, поддерживая второй этаж, а стены совершенно голые, если не считать ржавых фонарей с затвердевшими лужами воска свечей под ними.

Мои глаза слезятся, когда я иду сквозь густые облака трубочного дыма, которые струятся через небольшое пространство. Я придерживаюсь тени вдоль стены и делаю свой первый шаг по шаткой лестнице. Она скрипит так громко, что, если бы я не поднималась сюда бесчисленное количество раз, подумала бы, что дерево не выдержит ни одного веса. Но я продолжаю свой путь, не раздумывая, избегая паутины на своем пути.

Я останавливаюсь наверху лестницы, напрягая слух в поисках признаков движения или дыхания, но ничего не достигает меня. Открытый чердак заполнен мешками с зерном, бочками с вином и элем, пыльной мебелью и всем остальным, что может понадобиться таверне. Это идеальное место, чтобы сбежать для развлечений в темноте. Единственный свет, проникающий в помещение, исходит от лунного света, струящегося сквозь отверстия в крыше, и света фонаря, поднимающегося из трещин в половицах.

Мои шаги легки, хотя никто не сможет их услышать из-за шума. Последнее, чего я хочу, — это чтобы пыль падала в один из напитков, выдавая меня еще до того, как я успею получить какую-либо информацию. Я перемещаюсь по полу, представляя в уме планировку таверны — маневрируя в ту секцию, где, как я знаю, сидят генералы, надеясь, что они покажут что-то достойное того, чтобы сидеть на чердаке. Я съеживаюсь, глядя на покрытую грязью и пылью половицу, к которой я всегда прижимаю ухо. Она гораздо грязнее обычного.

Доставая нож из бедра, я прислоняюсь головой к небольшой трещине, предварительно вытерев ее плащом. Знакомая сталь, приятное чувство в моей ладони. С тех пор, как я сбежала из Имирата, я не проводила ни дня без ножа, даже до того, как научилась им пользоваться. Закрывая глаза, и позволяя всем остальным шумам исчезнуть, концентрируясь на разговоре, который доносится до моих ушей, пока дым поднимается в воздухе.

— Король Эагор иногда может быть слабаком, но он не сдастся, — раздается глубокий мужской голос.

— Он знает, что это в интересах Варавета, и Кейден ему этого не позволит, — отвечает резкий женский голос.

Кейден.

Кейден Велес, Командор Варавета, — самый страшный и одновременно самый молодой военачальник континента, ему всего двадцать девять лет. Он богат, как алчный бог, и обладает моралью демона. Многие называют его командором-демоном или демоном Раварина.

— Он устал терять солдат на границе в бессмысленных стычках. Напряжение уже почти достигло точки кипения. — Сквозь музыку прорывается тот же мужской голос.

— Да, но эта война закончится еще до того, как начнется, если король Гаррик найдет способ контролировать драконов. — Мои глаза резко открываются, и шок пронизывает мое тело. Мое сердце колотится так быстро, что я беспокоюсь, что оно стучит, как кулак об пол. Гаррик не позволяет себе ничего сказать о драконах. Единственная причина, по которой я знаю, что они живы, заключается в том, что я бы почувствовала их смерть. Связь, которую я разделяю с ними, разорвалась бы, и это было бы адски больно. Одна лишь угроза драконов, удерживает весь Раварин от его границ.

Когда я родилась, мои родители устроили бал в честь наследницы Атарах, и были приглашены все королевства, включая Галакина. Королева Корделия привела своего придворного пророка, чтобы предложить моим родителям доброе предзнаменование в честь их маленькой принцессы. Яйца дракона, которые должны были быть не больше груды камней, были положены у подножия моей колыбели, и пять драконов выскочили на свободу.

Пророчество гласило, что моя душа закалена в пламени и связывает меня с пятью драконами, и что я либо уничтожу Имират, либо принесу ему неизмеримую славу.

Мне было пять лет, когда у меня отняли драконов, и за одну ночь я превратилась из принцессы в пленницу.

Покачав головой, я снова сосредоточиваюсь на разговоре внизу.

— У Кейдена есть план на этот счет. Ты же знаешь, он всегда что-то замышляет или строит козни, — говорит мужской голос.

— Ну, посмотрим, что будет. Может, принцесса Элоин действительно здесь. — Холодок пробирается по моей спине, и я делаю такой резкий вдох, что маска забивает дыхательные пути. Одна из моих рук сжимает рукоять ножа, а другая стягивает маску ниже подбородка.

Солдаты Варавета здесь… потому что они ищут меня.

— Слышишь что-нибудь интересное, маленькая тень? — раздается глубокий голос с вершины лестницы.

Я натягиваю маску, прежде чем встать на ноги. Я окидываю взглядом пространство, замечая большую мужскую фигуру, прислонившуюся к входу. Он отталкивается от дверного проема и медленно идет в моем направлении, дерево скрипит под его тяжелыми шагами.

— Не совсем, — пожимаю я плечами, вращая нож.

— Ты часто задыхаешься от пустых сплетен? — спрашивает он, останавливаясь в нескольких футах от меня. Осколок лунного света танцует на одной из его угловатых скул, словно стремясь дотянуться и коснуться его. Неровный белый шрам, усеянный и обрамленный красным, тянется от угла его правого глаза, через всю щеку и заканчивается близко к углу его полных губ.