Читаем Богоубийство (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

«Богоубийство» – мой третий по счету роман, и первый в том смысле, в котором я откровенно исповедую жизнь, борьбу за нее, здравую силу, мужество и преданность, которые и должны воспитывать упорного здравомыслящего человека, отчасти ни во что не верящего, но отнюдь не циника и не самоубийцу. Данный труд очень изменил меня, поскольку выжал из меня столько сил и эмоций, сколько ни один другой роман не выжимал.

Преимущественно психологический, но также отчетливо философский, не лишенный мистицизма и романтизма, роман однозначно несет в себе противоречивые мысли и чувства. По сути – наша жизнь, и мы сами и есть противоречие.

Посему, моя работа призвана подвести Вас к гармонии с собственным «я», с собственным «богом», которого Вы, возможно, «убиваете», сами того не ведая. Она призвана подвести Вас к ответу на тот, самый важный вопрос в Вашей жизни, на который нужно ответить каждому, в первую очередь – перед самим собой.

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

I

В таком городке, как Белвью, однозначно было не много хороших баров. Очевидно, что таких же пусть и уютных, но абсолютно посредственных и не колоритных городков, причем с таким же названием, по всей стране было предостаточно. Разумеется, что для таких парней, как Стефан и Льюис, в их городке существовал лишь один единственный хороший бар. И лучшего места для задушевных разговоров двух старых друзей в их населенном пункте для них не существовало.

Не то, чтобы они были завсегдатаями этого места: весьма прибранного, не слишком светлого, но и не мрачного – мирного, спокойного с запахом дымка и дубовой пробки пропитанной красным вином и виски. Нет. Просто два друга, коллеги-преподаватели, посещающие этот бар не чаще, чем их студенты посещают университетскую библиотеку. К тому же, имеющие повод, и весьма не плохой, провести этот вечер, сидя за уютной, нагретой закадычными однокашниками, барной стойкой, неспешно попивая виски.

Сегодня Стефану исполнилось двадцать девять лет.

Он не был особо рад этому факту. Собственный день рождения не приводил его в восторг, и даже не порождал в нем какого-либо приятного чувства. Он всей душой ненавидел этот «проклятый» месяц март. И его друг Льюис знал об этом. Но все равно потащил его в этот вечер посреди недели, поскольку посчитал, что Стефан слишком напряжен последним временем, и что до привычной пятницы он не дотянет. И время от времени он повторял это Стефану, пока они сидели здесь.

Стефан не был замкнутым или закрепощенным человеком. Напротив. Он обладал отличным чувством юмора, понимал разные шутки, пусть и сам шутил не часто, редко улыбаясь искренне. Он умел легко воспринимать мир, и был абсолютной его частью. Но оное нужно было еще достать из него. Но не щипцами, а виски. Желательно стаканами. Закусывая фисташками. Стефан обожал их. Это был простой рецепт, и Льюис знал это, каждый раз применяя его.

- Стеф, расслабься! – привычно сказал ему Льюис, после того, как они опрокинули по разу.

Тут же Льюис заказал еще.

Он смотрел на Стефана озорными глазами и видел перед собой все того же, практически не меняющегося на протяжении многих лет человека. Ведь он знал его с первого курса обучения в том же университете, в котором сейчас оба преподавали свои дисциплины.

Льюиса всегда дивил круглый, немного крупноватый лоб Стефана. Его лоб был «по-умному» высоким и при этом красивым. Он притягивал взгляды людей, а взгляд Льюиса тем более. Порой он в шутку задавался вопросом «сколько же такая башка способна вместить?», вправду считая своего друга очень умным. Русые волосы Стефана чуть прикрывали его лоб, пусть и небыли особо длинными или густыми. Они, скорее, были очень непослушными, хоть и прямыми. От этого он старался зачесывать их набок. Но они упорно ниспадали ему на лоб чуть сбоку, смотря в какую сторону зачесывал. Всегда по-разному.

Выразительнейшей особенностью лица Стефана было родимое пятно, довольно аккуратно расположившееся у правой брови прямо на виске, имея форму осинового листа, будучи, приблизительно, такого же размера. Словно отпечаток этого листа. Черная оправа очков Стефана не давала пятну так резко бросаться в глаза, хоть оно и было довольно видным. Но Льюис, например, вообще не обращал на родимое пятно Стефана никакого внимания. Сам же Стефан настолько привык к нему с рождения, что и вовсе не смотрел на него, как и на густющую золотистую щетину, зачастую перерастающую в бороду, которую Стефан не начинал состригать, пока волосы не полезут в рот. Он не был зациклен на внешности, но при этом все равно был весьма симпатичным молодым человеком, не прочим одеться в простой, но ухоженный, почищенный костюмчик. Таким его видел Льюис, и видели остальные.

- Я стараюсь! – с натянутой улыбкой сказал Стефан, показав свои от природы красивые белые зубы.

В отличие от Стефана, Льюис старался улыбаться чаще. И парнем он был не менее обаятельным. Привлекательный своим высоким ростом, широкими плечами и выразительными скулами, а также приветливым выражением лица, он часто задерживал на себе взгляды противоположного пола, чем и пользовался. Довольно крепкий на вид, он создавал контраст со Стефаном, выглядевшим на фоне своего друга щупловато, словно воробей, спрятавшийся в клетке, особо не озабоченный данной мыслью. Вообще, ничем не озабоченный, кроме извечных философских вопросов.

- Слушай, Стеф! Я понимаю, и я помню твое настроение в такое время года. Обычно, у тебя на день рождения случаются приступы хандры, апатии и грусти. И поверь мне, иногда, а лучше – почти всегда, отключать свой мозг и свои чувства. Порой это нелегко, я понимаю. А для тебя – тем более, – сказал Льюис, смотря на него.

Стефан не выглядел подавленным. Просто Льюис знал, что его нужно расшевелить. Зачастую Стефану было необходимо внешнее воздействие, чтобы возвращаться из мира своих мыслей во внешний мир.

- Это само находит и не отпускает. Понимаешь? Эти мысли, и чувства, - сам стараясь разговориться, молвил Стефан.

Льюис по-прежнему смотрел на него понимающим взглядом. Но ничего не сказал, поскольку подали выпивку. Он тут же решил предложить выпить.

- За тебя, мой друг! – подняв стакан.

- Спасибо! – сдержанно улыбнувшись, ответил Стефан, поддержав инициативу друга.

Они выпили. Почувствовался первый приплыв, поднимающийся к груди из желудка.

- Так что? Что там тебе говорил наш уважаемый заведующий кафедрой? – саркастично завел Льюис.

- Робинсон? – излишне переспросил Стефан. - Ты имеешь в виду, по поводу той конференции, что он запланировал?

- Именно.

- Сказал, что пригласил очень важную гостью. Очень будет ждать ее.

- Важную? – заметив подчеркнутость слова, переспросил Льюис.

- Да. Важную.

- И кого же? – чуть расплывшись в улыбке, спросил его друг.

- Я не помню, как ее зовут. Помню лишь, что вроде ректор из самой Болоньи…

Льюис резко засмеялся, совсем несдержанно, словно чуть не взорвавшись от смеха.

- Он серьезно? Нет, действительно? Может, у старика маразм уже?

Стефан лишь пожал плечами и улыбнулся.

- В нашу дыру! Ректор из Болоньи! – смеясь, говорил Льюис, словно не веря, - Надо еще по одной! – сказал он и обратился к бармену.

- А почему бы и нет?

- Стеф! Ты что-нибудь помнишь из того, чтобы к нам – к «кукурузникам» приезжал ректор из Европы? Голубых кровей, наверное, - иронизируя и насмехаясь, говорил Льюис. - Я не помню.

- Все бывает в первый раз, – подметил Стефан.

Им подали виски.

- Мой друг, за тебя! – спешно поднял стакан Льюис и они выпили.

- Завтра четверг, - сказал Стефан.

- И что?

- Сбавь обороты!

- Расслабься! – сказал свою коронную фразу Льюис. - Мы только начали. К тому же, у тебя день рождения! А эти тупицы никуда не денутся. Ну! У тебя завтра третий курс?..

Наконец-то из Стефана вылетел смешок. Льюис заметил, что его друг стал обретать кондицию.

- Мне недавно один заявил. Знаешь что?

Стефан уже практически не сдерживал улыбку на лице, став заметно веселее. Тема студентов, все-таки. Эта тема веселая всегда, даже для него, зачастую.

- На прошлой неделе, когда нам с тобой раздробили историю философии, и мне пришлось семинары вести, зачудил один. Уже не помню, каким боком, но с одним студентом дошли до философии Ницше. Спрашиваю его. Говорю, мол, хорошо, скажите мне, что подразумевал Ницше под понятием (или категорией?) «сверхчеловек»?

- Категорией? – придирчиво переспросил Стефан.

- Вот ты всегда так!

- Как?

- Не придирайся, а слушай, короче!..

- Нет, погоди, - решил перебить его Стефан. - Ты сказал студенту, что «сверхчеловек» - это категория? Ты хоть подумал, что он может поддать это сомнению и запросто опровергнуть, опозорив тебя перед всей аудиторией?

- Стеф, кончай! Таким бредом только ты любишь заниматься! Он не настолько умный!

- Бредом?

- Короче, знаешь, что он мне сказал?

- Ну?

- Он сказал мне, что «сверхчеловек» - это что-то типа между обычным человеком и его богом. «Его богом», понимаешь? Типа наполовину бог, что ли? Какая-то древнегреческая мифология, – засмеялся Льюис.

- Я понял, - сдержанно улыбнувшись, словно ничему не удивляясь, сказал Стефан, - Но «сверхчеловек» и «категория»… Извини меня… - критично продолжил он.

- Стеф, это ты у нас кандидат философских наук. Тебе и разбираться. Я как историк, вообще не должен был вести семинары по этому предмету. Но ты же знаешь нашего старика. И вопроса этого мы коснулись косвенно. Поверь мне, я бы не ударил в грязь лицом, даже если бы он был в десять раз умнее себя, поскольку интеллект у него никчемный. У этого студента, – сказал Льюис так, словно спрыгнул со всей ответственности за проведенную информационную работу в аудитории.

Оба они знали – Льюис сам был студентом в душе, пусть и развитее его собственных. Но не менее озорным, уж точно. Даже сейчас, посреди разговора, он резко остановился, заприметив симпатичную девушку, справа от себя, в конце барной стойки, точно загоревшись, как первокурсник. Одна. Потягивает сигаретку, запивая мартини. Точно его клиентка. К тому, на лицо не знакомая. Решил сам закурить, заказав выпить еще.

- До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что в нашем универе такую свору собирают… – так сказал Льюис, словно его напрягал этот факт.

Он снова повернулся, чтобы посмотреть на ту брюнетку, рядом с которой теперь присела и блондинка. Видимо, подруга. Начали общаться. Заказывать еще выпивку. Теперь часть его внимания постепенно обращалась в их сторону. Но он по-прежнему старался слушать Стефана, не выпадая из беседы.

- Понимаю, - рассудительно начал Стефан. - За все время, что мы сами были студентами в нашем университете, затем аспирантами в Нью-Йорке, затем вернулись преподавать сюда, не было ни одной международной конференции, кроме той, что была посвящена инвестиционному бизнесу.

- Ага, а теперь на, тебе! Проблема ментальностей мировоззрений, как-то… как она будет называться? Эта тупая конференция…

- Ты не участвуешь. Тебе и знать не обязательно. Хотя, я удивлен, как это Робинсон тебя не приобщил.

- Зато знаешь ты, мистер проза религии. Не я же философ.

Стефан усмехнулся. Они выпили еще. Льюис решил начать уже давно избитые темы, чтобы хоть о чем-то потрепаться:

- Вот всегда так, верующие имеют больше прав, чем атеисты. Например, они имеют право назвать тебя дьяволопоклонником, когда узнают, что ты не молишься их богу. И могут говорить тебе, что ты не прав, зато ты должен «уважать их веру». Этих безмозглых, которые видят в тебе угрозу. А угрозу они видят потому, что на самом деле боятся нас – атеистов. Боятся, что какой-нибудь из наших убедительных фактов вдруг станет истинным. И все тысячелетние старания зацепиться за ум людской насмарку. Хотя, сложно назвать умом поклонничество картинке на стене. Вот только скажи мне, друг. Что это за религия, которую способен уничтожить один лишь факт?

Стефан лишь молча улыбнулся. Ему безумно нравилось, когда его друг, будучи таким же убежденным атеистом, как и он (пусть не философом, но все же), начинал рассуждать о религии. Он делал это так увлеченно, словно рассказывал что-то из курса истории древнего мира. Он жутко любил это.

- Религии и верования существуют уже много веков подряд. И до сих пор они в мейнстриме. Критика религии до сих пор в подполье. О чем это говорит? У власти до сих пор стоят жиды? И лжепророки? – задавался вопросами Льюис, но все чаще поглядывал на девчонок, - Давай еще по одной! - предложил Льюис и подозвал бармена.

- По последней, - сказал Стефан. - И сразу хотел сказать тебе большое спасибо, друг, за то, что поздравляешь меня! Но… с меня хватит. Могут сосуды в голове разболеться…

- Ничего не будет с твоими сосудами! Ты мне вот, что скажи. Это и так понятно. Но… вот ты. Ты критикуешь библию с первого курса нашего с тобой студенчества. Уже не буду вспоминать, что началось у нас обоих это с Лео Таксиля, - Льюис засмеялся. - Но то, что верующих большинство не было для нас сюрпризом подавно. А, следовательно, нет ничего отвратительнее большинства. Разве что, отвратительнее еще может быть – спорить с дураками. А дураки – это большинство. Ты серьезнее занялся этим вопросом. Ты диссертацию писал об этом… Ну… почти…

Стефан заметил, что Льюис пришел к той стадии опьянения, на которой он начинал частенько забывать, что хотел сказать ранее, точно начиная думать о чем-то другом. И в его мозгу все перемешивалось. Уже забыл, наверное.

- Не томи. Говори конкретнее, – сказал он ему.

- Скажи мне, мой умный друг! Как человек, посвятивший себя мрачной пучине философии. А точнее – посвятивший себя вопросам о возникновении и уничтожении религий. Не я – обычный историк с уклоном на мифы. Ха-ха! Если можно так сказать…

- Мифы – это тоже очень важная составляющая человеческой культуры в целом, и отдельно взятого человеческого мировоззрения.

- О! Видишь, как ты выражаешься! – подметил Льюис так, будто сам так не умеет или специально не стремится так выражаться.

Им подали виски. Оба в один момент заметили, сунув руки в тарелочку, что фисташки закончились.

- Не бери больше! – сказал Стефан о фисташках. - Выпьем это и хватит!

- Ну… так… - с досадой посмотрев на Стефана, отозвался Льюис.

- Не надо, Льюис. Я тебе и так за все очень благодарен. Честно. Давай заканчивать. У тебя уже язык заплетается. Да и поздно уже…

- Никак нет, не заплетается! Стеф, ты чего? Ну? Дружище! Как не родной, - хлопнув его по плечу. - Расслабься!

- Нет-нет, спасибо! – сдерживался Стефан. - Иначе я бы свой день рождения и не провел бы. Спасибо на этом, друг!

Стефан с признанием посмотрел сквозь линзы своих очков в броские, словно ищущие солидарности глаза Льюиса. Неугомонные. В них было видно, что он хотел продолжить. Но также, в них стало видно, как он пересилил свое желание ради друга, и сказал: