Читаем Бог должен быть безгрешен (СИ) онлайн бесплатно

Бог должен быть безгрешен

Мамба танцует румбу за мгновение до укуса.

После укуса тело охватывает паралич.

Потом останавливается дыхание.

Чёрная мамба не агрессивна по природе -

только это не значит, что она не укусит.

Право на самозащиту есть у всех.

Но румба воскрешает даже мёртвых,

А Бог должен быть безгрешен.

Потому грехи я возьму на себя.

Твоя карающая десница — это я.

Искушай, соблазни меня, убей и воскреси.

Но позволь мне остаться у ног Твоих,

Мой голубь, ястреба опасней…

У Криса всерьёз возникло пугающее желание — запереться в подвале, законопатить все щели и повернуть вентиль на баллоне с закисью азота, чтобы отъехать на тот свет с веселком. Если уж не удалось пожить весело, то хотя бы сдохнуть весело он имел полное право после того, что заявила ему мать за два дня до возвращения в Монреаль.

Проблема всего одна: где взять баллон с закисью азота?

— Прекрати истерику. Тебе нужно всего лишь несколько месяцев присматривать за ребёнком. Всего-то. Это же не конец света.

— А я похож на няньку? — продолжил гнуть свою линию Крис, которому не улыбалось сидеть с чужим ребёнком. Вот вообще ни разу. — И у меня занятия. А ещё защита квалификационного проекта по международному военному праву. Если помнишь.

— Во-первых, — мать с угрожающим видом загнула палец на левой руке, — ребёнку уже шестнадцать…

— Ага, аж три дня назад только-только стукнуло, — не преминул напомнить Крис, которого насильно обременили подобной информацией. Как будто ему вообще было дело до паршивого сопляка-заучки, недавно расхаживавшего в памперсах.

— Умолкни, лоботряс! Он вполне самостоятельный. Но нельзя же оставить его вовсе без присмотра в чужой стране. Язык он знает, но практики у него никакой. А ты по-корейски лопочешь сносно. Во-вторых, круг твоих обязанностей всего-навсего сводится к тому, чтобы следить за распорядком. Он должен вовремя есть, вставать и идти на занятия. Тебе только надо забирать его, если дополнительные занятия будут заканчиваться в позднее время. Ну и решать какие-нибудь проблемы, требующие вмешательства взрослых. Если такие проблемы вообще появятся. В-третьих, тебе не придётся снимать жильё или мыкаться по общежитию, будешь жить в комфортных условиях и недалеко от университета. В-четвёртых, тебе ещё за это платить будут. Я просила его мать так не утруждать себя, но она настояла на достойной оплате. В-пятых, ребёнок прилежно занимается, спокойный и тихий, никакой головной боли. В-шестых, ты всё равно тоже постоянно занимаешься и никуда не ходишь. И вообще ты дикий какой-то в последние года три. Ни с кем и не общаешься толком. Даже друзья к тебе не ходят, а про университет ты и вовсе молчишь. Только об учёбе и рассказываешь. Вон какой бледный и серый. И тощий. Заодно поработаешь над навыками общения. Что тебя не устраивает?

Ну в самом деле! Ну что тут может не устраивать студента-второкурсника с нетрадиционной ориентацией, предпочитающего одиночество по жизни? Да, чтоб его, всё! От и до! Абсолютно!

— Всё, — отрезал с тяжким вздохом Крис. Не объяснять же матери, что на обычных тусовках с друзьями ему делать нечего, потому что всё может закончиться не очень хорошо. Хотя бы из-за склонностей Криса, которые он демонстрировал только к месту. И вообще он раз в неделю всегда выбирался в кафе с лучшим другом — Исином. Тоже геем, к слову. И их всегда всё устраивало. И Крису не требовалось торчать рядом с каким-то чмом-очкариком шестнадцати лет от роду, чтобы сводить концы с концами. Ну а если случай подвернётся удобный, и он познакомится с отличным парнем, то куда ж ему потом бежать? Где уединяться? Не вертеть же любовь на глазах у ребёнка и не бегать по мотелям. Да и дети нынче пошли мозговитые — чуть проколешься, и всё.

— Послушай, это не просто моя хорошая знакомая. Это дорогая мне подруга. Так вышло, что ей необходимо уехать, а обучение ребёнка уже оплачено. Ну как она может бросить его одного тут? Старшие сёстры у него учатся в Европе, они тоже не могут бросить учёбу, чтобы провести это время с братом и приглядеть за ним. Я бы и сама за ним присмотрела, но где я, а где Монреаль? А ты всё равно там будешь торчать минимум полгода безвылазно. Видишь, как удачно? Неужели тебе так сложно просто пожить с ним в одном доме и проследить, чтобы всё шло хорошо? Неужели я прошу невозможного? Совсем не бережёшь моё бедное сердце! Вот ни капли! Вымахал под два метра, а на мать плевать хотел… — Мать демонстративно закрыла лицо ладонями, переходя к последнему аргументу.

— Нет уж, — подвёл черту Крис с решительным видом. — Пусть с этим чмом сидит кто-то другой. Мне надо учиться.

— Сынок…

— Даже не старайся. Бесполезно!

***

Спустя два дня Крис уныло рассматривал коттедж, в котором ему предстояло жить вместе с очкариком-заучкой, и готовился принять свою незавидную участь безропотно, как и полагалось любящему и преданному сыну.

Он стоял перед крыльцом, присыпанным чуть подтаявшим снегом, и вновь размышлял о попытке самоубийства с помощью закиси азота. Помечтав немного о хорошей жизни, поднялся-таки по ступеням и нажал на кнопку звонка. Дверь ему открыли через минуту. Первой и единственной более или менее связной мыслью Криса стало: “Прости меня, Господи, ибо я согрешил и хочу ещё. Аминь”.

В дверном проёме застыл рослый парень в тёмной тонкой футболке и потёртых джинсах. Худой, узкий в бёдрах, но с широкими плечами и сильной шеей. Лицо у него казалось будто бы высеченным из гранита — настолько резкие и жёсткие линии. От упрямо выдвинутого вперёд подбородка с притягивающей взгляд ямочкой до твёрдых скул и довольно крупного носа с лёгкой горбинкой. Брови прятала густая длинная чёлка, зато глаза смотрели тяжело и пронизывающе. И губы… чётко очерченные, выразительные и полные до откровенной чувственности. Эти губы сложились в слабую приветственную улыбку, выжимая из Криса волю к жизни капля за каплей.

В целом парень выглядел эффектно и совершенно не походил на зубрилу-очкарика. Он и на шестнадцать не слишком-то тянул, казался постарше. На истинный возраст намекали лишь худоба и юношеская изящность. И всё это пока замерло в переходном процессе, обещая в скором времени заметные перемены. Не рановато ли? Мать упоминала, что этому ребёнку только-только стукнуло шестнадцать, можно и пятнадцатилетним считать.

Крис невольно перевёл взгляд на шею парня и оценил оттенок кожи. На фоне белого снега вокруг кожа парня выглядела ещё темнее. И гордый разворот широких плеч… Крис едва удержался от желания облизнуть губы, когда уставился на идеальную ямочку меж ключиц, которую ткань футболки не скрывала.

— Добрый вечер.

Крис ошеломлённо вновь посмотрел парню в лицо, потому что никак не ожидал услышать густой и бархатный баритон, тёплый и мягкий. Парнишка звучал неожиданно низко и приятно. Его голос отзывался у Криса даже под кожей неконтролируемой волной удовольствия.

Приехали, чёрт бы всё побрал! Крис и подумать не мог, что гипотетический ребёнок воплотит в себе всё то, что Крису нравилось в мужчинах. Прямо-таки ходячее скопище всех фетишей Криса. И этому скопищу всего шестнадцать, если верить матери. Только-только стукнуло шестнадцать.

Алло, центральная, шестнадцать!

“Боже, порази меня небесной молнией на месте и сию секунду, ибо я влип”. Но, кажется, вслух он ляпнул что-то вроде: “Красота какая”. По-французски. И оставалось надеяться, что французского “ребёнок” не знает.

— Крис, заходи, пожалуйста. Твоя мама предупредила, что ты придёшь сегодня. Прости, что так всё поспешно, но мне уже надо ехать, — зачастила привлекательная дама в серебристом манто, втягивая Криса за руку в дом. — Чонин, накинь хоть что-нибудь, простудишься же… Крис, это Чонин. Надеюсь, вы быстро найдёте общий язык…

Выражение лица Чонина красноречиво гласило: “Не в этой жизни!”

По поводу собственного лица Крис не рискнул строить предположения.

— Вот, это карта на расходы. Я договорилась с управляющим в небольшом ресторанчике в соседнем квартале. Они утром и вечером будут приносить еду. Перед занятиями, Крис, просто давай ему немного денег на карманные расходы, а обедать Чонин-и сможет и в школе. — Дама с нежностью провела ладонью по тёмным волосам Чонина, но тот нахмурился и попытался ускользнуть. Не успел — дама в манто цепко ухватила его за руку. — Если у него будут поздно заканчиваться занятия, заберёшь его, хорошо? Расписание я повесила на дверце холодильника. Твоя мама говорила, что ты умеешь водить. В гараже стоит машина, можешь на ней забирать малыша по вечерам. — У Чонина на скулах проступили выразительные пятна при слове “малыш”. При этом “малыш” возвышался над матерью на полторы головы. — Так… что ещё? Ну да, если ему понадобится что-то купить из одежды или техники, то снимешь деньги с карты и сходишь с ним. В остальное время сам думай, чем займёшься. Мне важно лишь то, чтобы ребёнок ел вовремя, одевался по погоде и не шлялся нигде по вечерам. Ну и если заболеет, чтобы был под присмотром. Тут холодно всё же, он не привык. Чонин-и, крошка моя, слушайся Криса и хорошо занимайся. Только не перегибай палку и будь осторожен, ты знаешь. Ну вот, иди ко мне, солнышко…

Дама в манто нежно поцеловала Чонина в лоб, крепко обняла Криса, постаравшись неслышно для Чонина шепнуть: “У него обострённое чувство справедливости, Крис. Пожалуйста, не позволяй ему влипать в чужие истории”, и унеслась, как порыв ветра, оставив обоих парней в доме в состоянии лёгкого ошеломления и взаимного смущения. Чонин явно чуть ли не сгорал от стыда после всех этих милостей и нежностей со стороны матери, свалившихся ему на голову в присутствии незнакомого человека.

Крис и Чонин одновременно покосились друг на друга и тут же отвели глаза.

— Покажешь, где тут что? — решил взять дело в свои руки Крис. Как старший и обременённый ответственностью за младшего. Чонин пожал плечами и двинулся вперёд. Заводил Криса поочерёдно в комнаты и сухо называл “гостиная”, “ванная”, “кухня”, “твоя комната”, “моя”. Выглядел он не самым довольным на свете, но внешне никак не проявлял истинное отношение к происходящему. Держался с Крисом с налётом небрежности и безразличия, едва оправился от стыда и смущения.

Крис через полчаса притащил прихваченные вещи и распихал их кое-как в отведённой ему комнате. Решил ездить на собственной машине — старом “кадиллаке”, а трогать новенький “опель”, спящий в гараже, не отважился. С радостью отметил, что его комната располагалась на первом этаже коттеджа, как и одна из ванных комнат. Комната Чонина была наверху, а верхний этаж Крис осматривал не особенно внимательно, решив, что ноги его там не будет. Да, внешне Чонин воплощал собой все фетиши Криса, но он оставался при этом ребёнком, с которым Крису и говорить-то не о чем. Подумаешь. Каждый сам по себе — и все дела. В конце концов, не так уж сложно следить, чтобы Чонин вставал вовремя, завтракал, уходил на занятия и возвращался вовремя, чтобы после вечером поужинать. Ну а пока он торчал на занятиях, Крис вполне мог ходить на собственные занятия и заниматься всем, чем пожелал бы.

Неплохо? Да отлично. Исключая не совсем понятное прощальное замечание матери Чонина.

Утром Крис принял принесённый из ресторана заказ, расставил еду на столе и уткнулся носом в расписание Чонина. Госпожа Ким заботливо приписала адрес школы, где занятия начинались с утра, и указала адрес другой школы, где Чонин три раза в неделю занимался дополнительно. Второй адрес показался Крису смутно знакомым, но сколько он ни напрягал память, так и не вспомнил, чтобы там была какая-то школа. Тем не менее, адрес он себе переписал и прикинул, что забирать Чонина ему придётся вечером через одиннадцать дней, потому что занятия заканчивались в девять, а добраться Чонин домой быстро не смог бы, потому что толком не знал город. Пешком же оттуда пилить часа два, не меньше.

Хмурый и сонный Чонин спустился к завтраку к восьми, неразборчиво буркнул утреннее приветствие, поколебался и обозвал-таки Криса хёном. По-английски он понимал превосходно, а говорил неплохо, только постоянно сбивался на корейский, но Криса это не смущало — он знал корейский достаточно хорошо.

После завтрака Чонин быстро собрался. Крис окинул изучающим взглядом тёплую куртку с капюшоном, рюкзак и добротные ботинки на толстой подошве, потом проследил в окно, как Чонин подбегал к остановке и забирался в автобус. Пожалуй, в самом деле не так уж и сложно.

Крис собрался сам, сел за руль “кадиллака” и отправился на занятия. Учился он на юридическом и страдальчески поморщился, когда на первой же лекции подняли тему совращения несовершеннолетних. Очень вовремя. Нечего сказать. О совращении взрослых несовершеннолетними не сказали ни слова. Вот она, грёбаная “справедливость” этого мира.

После занятий Крис вызвонил Исина и договорился пересечься в любимом кафе.

— Ну дела. Значит, ты присматриваешь за ребёнком? — удивился с неизбежной долей флегматичности Исин, побалтывая трубочкой в стакане с коктейлем.

— Этому ребёнку пятнадцать. То есть, только шестнадцать стукнуло. Но конь уже здоровый.

— Ну знаешь, — Исин нахмурился, — шестнадцать — это такой возраст, когда дети могут отмочить что угодно.

— Не сыпь мне соль на рану — это подло. — Крис бессильно уронил голову на столешницу и прижался лбом к прохладной гладкой поверхности. — Всё бы ничего, но я неловко себя чувствую, когда рядом постоянно кто-то посторонний ошивается.

— Зачем же ты согласился?

— Можно подумать, у меня был выбор.

— Ну ладно, и какие у вас отношения?

— Какие ещё отношения? Просто присматриваю за ним.

— Но не можешь же ты жить с человеком в одном доме и вообще с ним не разговаривать, — удивлённо протянул Исин, забыв о коктейле и трубочке.

— Ещё как могу.

Крис вернулся домой в шесть часов. Чонина нашёл в гостиной у монитора с джойстиком в руках. Тот увлечённо играл и мутузил в поединках виртуальных противников. Коротко кивнул Крису, когда заметил его, и вновь вернулся к игре.

Крис успел позаниматься в своей комнате, полазить по любимым сайтам в сети, забрать заказ и накрыть на стол. После ужина затосковал, потому что его всё сильнее угнетала обстановка. На неизбежные вопросы, которые порой возникали у Криса, Чонин отвечал односложно, чаще и вовсе обходился жестами или кивками, но не делал попыток как-то сблизиться с Крисом. Он либо играл, либо читал что-нибудь с таким видом, будто Криса не существует вовсе, либо пропадал на верхнем этаже, и тогда Крис слышал едва различимую музыку.

На четвёртый день Крис не выдержал и уселся на полу рядом с Чонином. Наткнулся на слегка удивлённый взгляд и пожал плечами.

— Сыграем вместе, не против?

Через полчаса Крис едва не дымился от злости, потому что его с завидным постоянством размазывали по виртуальному рингу.