Читаем Боевые маршруты онлайн бесплатно

Полынин Фёдор Петрович

Боевые маршруты

Аннотация издательства: Автор книги - генерал-полковник авиации, известный советский лётчик и военачальник. Боевое крещение он получил ещё в небе Китая, когда вместе с другими нашими добровольцами помогал китайскому народу бороться против японских интервентов. В Великую Отечественную войну Ф.П. Полынин командовал авиационной дивизией, авиацией Брянского фронта, воздушной армией. Экипажи самолётов, которые он водил в бой, вписали не одну героическую страницу в боевую летопись наших Военно-Воздушных Сил. Автор пишет о подвигах не только лётчиков, штурманов, стрелков-радистов, но и о тех, кто самоотверженно трудился на земле, готовя машины к полёту.

Содержание

Племя крылатых

В небе Китая

Щит и меч

Курс на Формозу

Печальный юбилей

Война народная

Брянский фронт

На северо-западе

Рамушевский коридор

Перед бурей

В наступлении

Братство

Под Старой Руссой

Локоть соседа

Снова вперед

Бои за Ковель

Зрелость

На земле польской

Народное войско

Финал

Племя крылатых

Кто из новобранцев не испытывал трепетного волнения, когда впервые переступал порог воинской части.

Ведь отныне он вооруженный защитник Родины, страж мирного труда своего народа, а казарма, где его так приветливо встретили, станет надолго родным домом.

Подобное чувство испытал и я, оказавшись осенью 1928 года в 101-м стрелковом полку. Часть эта входила в состав Самаро-Ульяновской дивизии, прославившейся в боях за Родину в годы гражданской войны. Все здесь, казалось, еще дышало боевой революционной романтикой. И мы, новички, были горды тем, что нам посчастливилось служить в соединении, имеющем богатые боевые традиции.

Служба моя началась в полковой школе, которая готовила для своей дивизии командиров взводов. Учебное время было спланировано настолько плотно, что порой с трудом удавалось выкроить считанные минуты для того, чтобы написать письмо домой. Но на трудности никто не сетовал. Каждый понимал: программа обширная, значит, надо заниматься в полную силу.

Прошло три месяца. Однажды вечером, когда я с товарищами готовился к очередным экзаменам, в класс вошел посыльный и объявил:

- Курсант Полынин! Военком вызывает.

В школе меня избрали секретарем комсомольской организации, и с военкомом Карнауховым мне приходилось общаться довольно часто. То поручит провести беседу, то посоветует, какой вопрос следовало бы обсудить с комсомольцами. Политработник он был опытный и постоянно наставлял нас, молодых.

Однако на этот раз причина вызова оказалась иной. Внимательно посмотрев на меня, военком приветливо улыбнулся и спросил:

- Хочешь стать летчиком?

Я даже растерялся от неожиданности. Раньше у меня было такое желание, но, когда начал учиться в полковой школе, оно вроде бы прошло. И вдруг предлагают перейти в авиацию! Что ответить?

- Всего одно место выделили, - продолжал военком, заметив мое смущение. Посоветовались мы с командиром и решили рекомендовать тебя. Парень ты крепкий, волевой. Таким только и летать. А профессия интересная, у авиации большое будущее.

Карнаухов с увлечением начал рисовать эти перспективы. И ему было о чем рассказать. Отечественная авиация стремительно развивалась. Возводились новые самолетостроительные и моторостроительные заводы, открывались аэроклубы и военные учебные заведения. Среди молодежи большой размах получили планеризм и парашютный спорт. На всю страну зазвучали имена талантливых конструкторов крылатых машин - Н. Н. Поликарпова, А. Н. Туполева, Д. М. Григоровича. Добровольно возникшее Общество друзей Воздушного флота (ОДВФ) провело сбор средств на строительство самолетов. Развитие авиации стало всенародным делом. Этого требовали как хозяйственные, так и оборонные интересы страны.

Разумеется, прогресс наблюдался и в развитии других родов войск. А несколько позже, в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 15 июля 1929 года "О состоянии обороны СССР", развернулась техническая и организационная перестройка всей Красной Армии. Но особое внимание партия уделяла тогда авиации.

С захватывающим интересом следили советские люди за дальними перелетами своих соколов. Я. Н. Моисеев на отечественном самолете прокладывает воздушный мост между Москвой и Тегераном, а П. X. Межерауп совершает стремительный скачок из Москвы в Анкару. М. М. Громов на самолете АНТ-3 "Пролетарий" приводит в изумление Европу, облетев вкруговую ряд стран. В 1927 году С. А. Шестаков выполняет сверхдальний по тому времени перелет Москва - Токио Москва.

Начинается освоение Арктики с воздуха. Б. Г. Чухновский и М. С. Бабушкин летят над северными льдами, чтобы спасти экипаж потерпевшего аварию дирижабля "Италия".

Никакой лекции о достижениях советской авиации Карнаухов, конечно, не собирался мне читать. Он просто по душам поговорил со мной, ободрил, когда я высказал сомнение: хватит ли у меня общеобразовательных знаний для освоения сложной техники. Как я потом благодарил комиссара за то, что он открыл мне дорогу в небо.

Еду в Самару. Там вместе с другими кандидатами прохожу отборочную комиссию. После окружной пришлось пройти еще центральную комиссию - уже в самой объединенной школе летчиков и техников, которая находилась в Вольске. И на этот раз все обошлось благополучно. Кандидатам, ставшим курсантами, сразу же выдали авиационное обмундирование. Подошел к зеркалу, взглянул на голубые петлицы с эмблемами и невольно улыбнулся: чем не летчик?! Мысленно я уже парил выше орлов, по пока это были только мечты.

Разместили нас в одном из помещений бывшего кадетского корпуса. Спали мы на застеленном соломой полу. Что поделаешь, многого тогда недоставало. Учебные классы приводили в порядок сами, аэродром тоже. В выходные дни строем шли на аэродром, выравнивали лопатами летное поле, рыли канавы для стока воды, котлованы под цистерны с горючим. На трудности никто не сетовал. Каждый понимал: все делаем для себя.

Вольская объединенная школа летчиков и техников была организована в 1928 году. Первым ее начальником стал опытный командир Федор Иванович Жаров, награжденный в гражданскую войну орденом Красного Знамени. Его помощником по политической части был И. И. Михайлов - старый политработник, большой души человек. К нему мы шли, как к отцу родному, со всеми своими радостями и горестями. Обширными знаниями и твердой волей отличался заместитель начальника училища по общим вопросам, он же начальник учебного отдела Негродов. Руководители школы и преподаватели частенько заходили к нам в общежитие.

Я старался учиться прилежно. Прямо скажу, такие предметы, как конструкция самолетов и двигателей, физика, математика, английский язык, давались мне нелегко. Сказывалось отсутствие систематизированных знаний. Приходилось заниматься по выходным дням. К первой трудности добавилась новая: меня зачислили в группу, которую должны были выпустить досрочно. Я отказался от увольнений в город, порой недосыпал, но теоретический курс осилил не хуже других.

Преподаватели вкладывали в учебный процесс, как говорится, всю душу. Особенно запомнились мне Е. Т. Сорокин, В. Я. Шадрин, К. А. Ниселовский, П. С. Селянкин, К. Д. Ильинский, С. М. Андронов (бывший связной Чапаевской дивизии).

С постоянным интересом слушались лекции по теории полета и воздухоплавания, с которыми выступал Сапунов, награжденный в гражданскую войну орденом Красного Знамени. Преподаватель истории партии Сологубов любил подкреплять теоретические положения яркими примерами, показывающими героизм советских людей в борьбе за утверждение и становление рабоче-крестьянской власти. В гражданскую войну он был лихим кавалеристом и удостоен ордена Красного Знамени. Таким преподавателям, как Сапунов и Сологубов, мы благодарны не только за науку. Они воспитали в нас настоящую любовь к воинской службе, научили стойко переносить всякие трудности.

Весной, когда мы закончили теоретический курс, учебный процесс переместился на аэродром. Практические занятия проходили под руководством начальника учебно-летного отдела Авалиани, командира отряда Ревенкова, а также опытных инструкторов Демидова, Егназарова, Буянского, Седыки, Скороходова. Они и определяли нашу пригодность к летной службе.

Начали с рулежек. До сих пор помню, как впервые сел в кабину самолета, запустил мотор и... порулил. Увлекшись, не заметил, как добавил газу.

- Что ты делаешь? - сквозь стрекот мотора послышался крик инструктора Седыки. Он бежал следом, выразительно размахивая кулаком. Пришлось сбросить газ.

Мне показалось, что мой наставник волнуется напрасно. Ведь на учебных самолетах "Авро" (его чаще называли "Аврушка") половина обшивки на плоскостях была содрана. Так что при всем моем желании я не мог подняться в воздух.

- Ошалел? - набросился на меня инструктор. - Приказано рулить не быстрее пешехода, а ты вскачь пустился. Марш из кабины.

Но пока в самолет садился другой курсант, Седыки поостыл.

- Ладно! - сказал он примирительно. - Грех не велик. Впредь будь осмотрительнее.

Теперь место в кабине занял Акопян. У нас все любили этого веселого парня. Учился он не хуже других, а вот с рулежкой не клеилось. Видимо, держался очень скованно, и поэтому движения ручкой получались нервными, резкими. Сегодня у него была вторая попытка научиться рулить самолет.

- Веди себя спокойнее, - наставлял его инструктор. - Смотри на горизонт, а не на приборную доску. Пока она тебе ни к чему.

И вот самолет с рокотом сорвался с места. Но двинулся он не по прямой, как требовал инструктор, а к той окраине аэродрома, которая примыкала к оврагу.

- Чертова перечница, - бросил инструктор свое любимое ругательство, которым незлобиво награждал любого, кто допускал ошибки. - Куда тебя понесло? Ай, не видишь?

Самолет между тем приближался к оврагу. Но вот он неожиданно развернулся и ткнулся носом в землю. Из-под карбюратора потекло горючее. Побледневший Акопян выскочил из кабины и что-то несвязно доложил.

- Бензин, бензин закрой! - прикрикнул на него Седыки.

- Я же закрыл, - пролепетал вконец растерявшийся курсант.

На самом деле он забыл об этом, и, пока инструктор распекал его, самолет вспыхнул. Языки пламени быстро перебросились на фюзеляж и плоскости. Мы бросились тушить огонь, но где там! Через несколько минут от машины почти ничего не осталось.

С аэродрома возвращались словно с похорон. Жаль было и самолет, и Акопяна, которого вскоре отчислили из школы.

По окончании рулежной программы каждый курсант должен был дважды подняться с инструктором в воздух. Полеты назывались ознакомительными. Курсанты знакомились с новой для них обстановкой, а наставники проверяли прочность наших нервов. Выполнив несколько фигур сложного пилотажа, они после приземления участливо спрашивали:

- Ну как?

Если курсант отвечал уверенно, бодро, инструктор снисходительно похлопывал его по плечу и хвалил:

- Молодец. Будешь летчиком.

С растерявшимся был другой разговор.

Это своеобразное психологическое испытание помогало затем инструкторам лучше учитывать индивидуальные особенности курсантов в практике их обучения.

Закончив первоначальное теоретическое обучение в Вольске, мы переехали в Оренбург, в 3-ю объединенную школу летчиков и летчиков-наблюдателей. Командовал ею комдив Федор Алексеевич Астахов - старейший авиатор страны, ставший впоследствии маршалом авиации. Комиссаром был Головко. Массивный учебный корпус возвышался на берегу Урала. Оттуда Зауральная роща казалась оазисом в безбрежном степном просторе. Над этой землей, по весне усыпанной маками, а летом трескающейся от жары, нам предстояло учиться летному мастерству.

Мы жили в палатках прямо на аэродроме. Полеты начинались рано, до восхода солнца. Эти часы были самыми благоприятными. Потом начинался нестерпимый зной, нередко поднимался ветер, который нес тучи пыли, застилавшие горизонт. Когда жара спадала, снова шли к самолетам, под руководством своих инструкторов занимались пилотажем. Программа была напряженной, требовала и от нас, и особенно от инструкторов больших усилий.

Я хорошо помню многих наших наставников. Командира эскадрильи Смагу, командиров отрядов Серегина, Паценко, Поспелова, инструкторов Тимофеева, Богачева, Сузи, Голодяева, Белецкого, Вашкелиса, Титова, Носова, Ратникова, Михайлова и других. Мы учились у них не только искусству управлять самолетом, а перенимали все лучшее, что свойственно было их характеру.

Когда мы освоили учебный У-1 ("Авро"), нас перевели на боевой самолет Р-1, один из строгих в управлении. Он обладал значительно большей скоростью и маневренностью.

Однажды, когда у нас проходили обычные полеты, на аэродром вместе с начальником школы прибыл высокого роста военный летчик. У него был зоркий взгляд, уверенные движения. На его гимнастерке красовался орден Красного Знамени.

- Кто это? - спросил я у командира звена Зубова.

- Алкснис, - ответил он. - Из Москвы.

Тогда я еще не знал, какую видную роль играет и будет играть этот человек в развитии Красного воздушного флота. В те годы он был заместителем начальника Управления ВВС Красной Армии, затем стал начальником управления, членом Реввоенсовета Республики. Яков Иванович пристально следил за подготовкой авиационных кадров, часто бывал на аэродромах, учил других и сам учился у более опытных товарищей.

В Оренбургскую школу Алкснис прибыл как председатель государственной комиссии. В ее состав входили видные авиационные военачальники, известные летчики. Был там, в частности, Яков Николаевич Моисеев, о котором говорилось выше, герой гражданской войны, заслуженный летчик-испытатель. Он погиб при катастрофе самолета-гиганта "Максим Горький".

Старые авиаторы хорошо знали и Петра Христофоровича Межераупа, имя которого прозвучало в 1926 году после перелета Москва - Анкара. Вместе с ним тогда летали на самолете Р-1 "Красная Звезда" механик Голованов и журналист М. Колычев.

В числе инспектирующих мы впервые увидели Михаила Михайловича Громова, совершившего впоследствии легендарный перелет через Северный полюс в Америку, Анатолия Васильевича Ляпидевского, будущего героя челюскинской эпопеи, и многих других.

Курсанты построились перед ангаром, не успев даже стряхнуть пыль со своих комбинезонов. Размашистым шагом Алкснис подошел к нам, поздоровался, спросил, как идет учеба, какие испытываем трудности. Затем он вытащил из кармана гимнастерки листок бумажки, бегло посмотрел на него и скомандовал:

- Курсант Баннов! Три шага вперед!

Баннов слыл способным, но ершистым парнем, и за эту строптивость его нередко наказывали. Особенно часто ему доставалось от старшины Федотова.

- Откуда родом? - спросил Алкснис.

- Из Самары.

- Кто отец?

- Железнодорожник.

- Мне доложили, что в своей группе вы самый недисциплинированный курсант. Верно?

- Никак нет, - без тени смущения ответил Баннов.

- Но у вас три взыскания. Чем вы это объясните?

- Старшина придирается, - отчеканил, курсант. Алкснис внимательно посмотрел на него и скупо улыбнулся. Заулыбались и мы.