Читаем Боб онлайн бесплатно

 - Ай!

 Задумавшийся Серафим уже второй раз за вечер умудрился облить брюки обжигающим кофе.

 - Вот напасть! – в сердцах крикнул он и взглянул на бармена глазами побритого пуделя. – Дружище, ты до сих пор думаешь, что таких неудачников как я все-таки берут в ловчие?

 - Перестань травмировать свой пах кипятком и в Центре, может быть, подумают, – улыбнулся агорианец за барной стойкой, продолжая механически полировать подотчетную посуду накрахмаленным полотенцем.

 Брейк-бар при НИИ органического материяведения сейчас пустовал, и в этот поздний час Серафим был его единственным посетителем.

 - Может быть, тебе стоит хорошенько выспаться? Как думаешь? – приободряюще подмигнул бармен.

 - Какой сон? – вяло отмахнулся Серафим. – Катарина уже, наверное, приготовила порошок.

 - Что еще за порошок?

 - Тот, с которым она мне мозг промывает. До состояния кристальной чистоты помыслов. У нее ритуал такой, – перед каждой моей командировкой устраивать ночь разбора не существовавших полетов. А был бы ловчим – вот где бы ее держал! – показал Серафим совсем не страшный кулак.

 - Да брось ты убиваться, – не отрываясь от процедуры наведения порядка за барной стойкой, подбодрил Серафима бармен. – Тестер тоже неплохая должность. Зачем тебе в ловчие?

 - Чтобы ловить, – невесело отшутился Серафим.

 Он понимал, что Корри сейчас просто ему сочувствует. Сочувствует его залитым кофе брюкам. Его невысокому карьерному положению. И даже его жене, наверное, сочувствует.

 - Со мной нельзя сосуществовать в пределах одной плоскости, – с затаенной на себя злобой тихо прошипел Серафим и ткнул столешницу кулаком. – Я – рассадник слабоволия и забывчивости. Удивляюсь, и почему Боб еще не попер меня с работы? А, Корри, ответь своему старинному приятелю, почему?

 - Шел бы ты все-таки бай-бай, - не ответил на вопрос бармен. – А вот это, я думаю, будет лишним, - и он на ходу перехватил руку Серафима, пытавшегося вслед за бумажником затолкать в карман пиджака пустую кофейную чашку.

 Вконец сконфуженный Серафим, попрощался с товарищем и направился к выходу.

 - Удачной командировки! – пожелал Корри. – Смотри, не шали там на Земле! И ананас мне привези, как всегда. И «Плэйбой» свежий!

 - Я все равно буду ловчим! – два пальца тестера взмыли вверх в виде символа «Ви» - она же «Виктория» - давая понять, что их хозяин не шутит.

 - Будешь, – донеслось из-за барной стойки.

 - Я все равно поймаю какого-нибудь хирурга и скручу этот вирус в козлячий рог!

 - Конечно, скрутишь! Ты только про «Плэйбой» не забудь, хорошо?

 Серафим медленно тащился по безлюдным улицам спящего мэйнсити. Утром, в рамках служебной командировки, ему предстояло «прокатиться» на Землю для внепланового ремонта и тестирования поврежденного хирургом сценария.

 Но эти несколько часов до отъезда! Серафим еще не сказал Катарине о поездке. И лучше бы ей вообще ничего не знать! В последнее время жена почему-то стала дико мнительна и ревнива.

 Что ни командировка – то спектакль! Драма! Без антрактов и возможности капитуляции. Вспомнив все ментальные экзекуции, которые устраивала ему Катарина, Серафим аж прикусил губу и в нерешительности остановился посреди дороги.

 «А может не идти домой? – пронеслось в голове что-то спасительное. – Сначала съезжу, а как вернусь обратно, совру, что с конструкторами загулял».

 «Я тебе съезжу!» - пронеслось в голове что-то угрожающе-пугающее.

 «Ну, да - согласился с угрожающе-пугающим Серафим. – Съездит, так съездит. Чем-нибудь потяжелей».

 Он вздохнул, и обреченно шаркая туфлями, короткими шажками продолжил свой нелегкий путь по улице.

 Однако вскоре агорианец опять остановился и почесал затылок. Нет, ну, почему только недавно Катарина начала чудить так, как будто объелась толченой плесени? Ведь Серафим всегда старался держать честь прилежного семьянина и не позволял себе отлучаться с короткого поводка. Тогда чем же он заслужил эти подозрительные взгляды и яростное нежелание благоверной отпускать его в командировки, являвшиеся частью работы?!

 Ра-бо-ты!

 Все попытки поговорить по-хорошему заканчивались по-плохому. Катарина была непреклонна и требовала от Серафима увольнения.

 Диалог заканчивался приблизительно одинаково.

 - Я не буду домохозяйкой! – взрывался, обычно, спокойный Серафим.

 - Хорошо, я пощажу тебя, – ледяным полушепотом выдыхала, обычно экспрессивная, Катарина. – Так и быть, ты будешь домохозяином.

 Может тестер и пошел бы на уступки внезапно зачудившей жене, если бы не одна заноза, давно и крепко засевшая в его мозгах – он горячо мечтал быть ловчим. Элитой, грозно и пренебрежительно посматривавшей на ученых тараканов – конструкторов, лепщиков, тестеров и других очкариков, копошившихся в лабораториях и протухавших в непроветриваемых кабинетах НИИ органического материяведения.

 И если он по своей воле попрощается с должностью тестера, то дерзкий план стать одним из бойцов легендарной спецгруппы «Ловчие», завершит свой жизненный цикл трагической гибелью. А план у Серафима на этот счет имелся.

 Чтобы понять к чему он так стремился, обратимся к небольшой энциклопедической справке.

 Итак, справка.

 Давным-давно в мире под названием Агория жил-был некий Боб. Без каких-либо дополнительных опознавательных литер, потому как здесь это не принято. Просто Боб.

 Однажды, переживая нелегкий период личностного перерождения, он занялся наукой, и даже отрастил по этому поводу длинную бороду. Пока росла борода, Боб не терял время и успел стать прижизненной легендой в сфере лепки из органической биомассы, а также войти в ряды действительных академиков Верховной Академии Агории (с неограниченными полномочиями и дальнейшими вытекающими отсюда последствиями).

 Особо полномочиями Боб баловаться не стал, однако вскоре создал и лично возглавил научно-исследовательский испытариум, занимавшийся вопросами оживления неодушевленной материи. Если коротко, то его детище носило название НИИ органического материяведения.

 Его текущий проект «Человекоид агорианоподобный» мгновенно сделал Боба крупной знаменитостью и, одновременно, объектом желчной, дурно припахивающей, зависти.

 Еще бы! Многим ли ученым посчастливилось заставить эволюционировать «солянку» из придорожной пыли, трухи старого тополя и подошв от стоптанных сандалий? Нет, конечно, это утрированные сведения – настоящий состав биомассы хранился в большом секрете. Но факты – штука бронебойная, и они гласили о следующем – Боб что-то взял, с чем-то его смешал и поселил это нечто на благоприятный субстрат. Нечто на субстрате прижилось и к радости ученого стало проявлять признаки благоразумной, то бишь, эволюционной деятельности. Нечто было названо Человеком, субстрат - Землей.

 Так как ожившая материя была весьма пластична и отзывалась на встречные позывы, то Боб научился ей манипулировать. Так в его НИИ возникли отделы конструирования, лепки, сценариев, в которых тут же «завелись» конструкторы, лепщики и летописцы. Конструкторы создавали для человечков декорации, лепщики лепили и человечков и декорации, ну а летописцы писали сценарии – вспомогательные записки желательного хода развития человеческой истории и взаимоотношений людей друг с другом.

 Много позже в НИИ появились должности тестеров и ловчих, хотя их-то в планах у Боба никогда не было. Но у судьбы на этот счет имелся собственный сценарий, по которому в один прекрасный день два осла влюбились, чем и спровоцировали дальнейшие удивительнейшие события в своей жизни и судьбах ничего не подозревавших землян.

 Если при фразе «два осла» вы представили себе серых длинноухих «товарищей», бегающих по периметру цирковой арены, то вы ошибаетесь. Наше повествование о вполне ученых мужьях, когда-то являвшихся идейными соратниками – о Бобе и Шо.

 Боба, думается, уже представлять не нужно. О Шо можно лишь сказать то, что был он натурой не только одаренной, но и, почем зря, кипятящейся. Если же закрыть глаза на температурные экстримы, преследующие Шо в моменты отсутствия душевного равновесия, то данная ученая особь являлась правой, а если придется, то и левой рукой Боба в НИИ и по своим возможностям легко заменяла собой пять-шесть аналогов. Как в умственном эквиваленте, так и в живом весе.

 По иронии судьбы, Боб и Шо - эти интеллектуальные бодибилдеры - влюбились в одну и ту же невзрачную лаборантку, после чего использовать оборот «ученые мужья» применительно к их персонам становится даже неприлично. Накрытые прозрачной сетью любовных флюидов, ухажеры совершенно растеряли достойный облик носителей идеалов науки и превратились в тугих на внешние раздражители животных, маниакально одержимых особью противоположного пола.

 Невзрачная лаборантка, попавшая в оптические прицелы амуров Боба и Шо, очень любила науку, поэтому рыцарей своего сердца выбирала тоже научным способом - строго по размеру.

 У Боба стопка сложенных одна на другую монографий и научных трудов оказалась выше, поэтому неприлично помятый от волнения букет и набор «вспотевших», и от того изрядно поплывших, конфет «Ассорти» был принят именно от него.

 Шо, как и следовало ожидать, сильно обиделся, бесповоротно разочаровался в противоположном поле, после чего порвал с официальной наукой и своим компаньоном.

 Приблизительно десять оборотов Вселенной вокруг оси Вечного Ничто о Шо ничего слышно не было. Некоторые рассказывали, будто бы он поселился на дальних рубежах Агории, в провинции.

 Сразу же после ухода Шо часть работ в НИИ, в частности, касающаяся того самого нового эволюционного проекта «Человикоид агорианоподобный», надолго остановилась.

 Чтобы подсластить горькую пилюлю Шо, можно вспомнить, что у Боба любви с лаборанткой тоже не вышло. Поговаривали, будто бы она сбежала от него, прихватив какие-то секретные данные.

 Вот и всё. Вроде бы обычная бытовая история, которой можно накормить только слезливую домохозяйку. Так-то оно так, да не так…

 На Земле появился первый вредитель.

 Это был вирус. Боба его появление нисколько не удивило, ведь завистников у НИИ органического материяведения хватало. Мало того, некоторые из них завистью не ограничивались.

 Да, совестливые конкуренты всего лишь хотели выкрасть секретные формулы состава, являвшегося основой самозарождающейся эволюционирующей биомассы. Но это совестливые, а противники погадливее, мир Боба просто жаждали смазать какой-нибудь ядовитой «Аленушкой».

 Главные, на тот момент, конкуренты, корпевшие в НИИ тугоплавких молекулярных соединений, желали и того и другого.

 Но инородная гадость на Земле была «приветом» от старины Шо, которого Боб, признаться, стал уже забывать.

 Вирус оказался парнем-не промах. Не без его помощи люди ни с того ни с сего стали вести себя странно – одни дергались, другие тряслись, третьи вдруг кидались бежать куда глаза глядят – но объединяло их одно, в конце концов, они падали и замирали, не желая более эволюционировать.

 Отчеты сотрудников НИИ были неутешительны. Под воздействием токсина, водимого вирусом в организмы людей, последние через несколько земных лет попросту прекращают свою деятельность, вновь приобретая со временем структуру биомассы.

 Бобу пришлось признать, что испытариум столкнулся с достойным соперником. Вирус записали в реестр как «Глушитель».

 На внеочередном заседании Верховной Академии Агории Боб был краток:

 - Проект «Человекоид агорианоподобный» впервые столкнулся с реальной угрозой. Лабораторные данные показали, что вирус «Глушитель» внедрился в систему самозарождающейся биомассы навечно!

 Зал охнул и наклонился.

 - Мы бессильны, - развел руками Боб. – Остановка развития, замирание и фаза разложения до состояния первичной биомассы уже имеет свое название. Это…

 - Склеивание ласт, - послышался волевой голос из президиума Академии.

 - Но Руд, - обратился к владельцу категоричного мнения оратор, - мы же уже все обговорили…

 - Склеивание ласт, - подтвердил свою решимость президент Верховной Академии, добавив в тональность голоса еще больше авторитетного дребезжания.

 - Уже названо склеиванием ласт, - вздохнул Боб. – Но благодаря моим высококлассным специалистам, найден действующий противовес, который был назван… - выступающий на миг замер и выжидающе взглянул в сторону президиума, но президент благосклонно махнул рукой – разрешаю, – …размножением – с заметным облегчением закончил фразу Боб. - Таким образом, потери биомассы, с лихвой будет компенсироваться ее естественной прибылью.

 «Глушителя» опальному ученому Верховная Академия не простила и наложила пожизненное вето на его научную деятельность. А позже «проказник» Шо был схвачен службой Имперской Гвардии и отправлен за сорок параллелей во вне. Сорок параллельных миров – это очень далеко.

 Теперь рубежи его родины оказались неприступны, и даже стали представлять для Шо опасность. Ведь стоило изгнаннику хотя бы попытаться пересечь границу Агории, как его дух растворился бы в защитном экране, в пропускном коде которого теперь отсутствовала запись о геноме талантливого, но преступившего Закон ученого…

 Начиная с «Глушителя» приветы от Шо стали поступать с завидной частотой. Следом за «склеивателем ласт» на Землю прибыла новая напасть – вирус «Хирург». Это значило не что иное, как то, что озлобившийся изгой негласно объявил Бобу войну.

 Хирурги меняли сценарии, написанные в недрах НИИ органического материяведения. Глобально, не правда ли?

 Для начала вирус вспарывал запущенный сценарий и аккуратно вшивал в зияющую дыру искажающий клочок вредоносного текста, после чего сценарии при проигрывании давали сбои в самых неожиданных местах. Это для Боба и его команды – в самых неожиданных, а для злодея Шо – как раз там, где нужно.

 Думаете, менять сценарии – это хиханьки, да хаханьки? Отнюдь! Только представьте, что вы упорно заставляете эволюционировать кусок биомассы, ценой бессонных ночей и недополученных калорий, превращая его в группу вполне разумных двуногих особей. Достаточно здравых – читай, в своей памяти, и вполне здоровых.

 В общем, эксперимент идет своим путем и тут! Вы просыпаетесь утром, но вместо постдремной неги почему-то чувствуете неприятное посасывание под ложечкой. Посасывание продолжается и на протяжении всего пути к НИИ. Оно не думает прекращаться даже тогда, когда вы отворяете дверь кабинета. Напротив, посасывание перерастает в неприятный волнительный зуд, и вот финальный аккорд – вы громко выдыхаете стон.

 Куда?!

 Подевались?!

 Люди?!

 Ну, согласитесь, что Бобу было совершенно жутко осознавать, что целый народ – его последняя разработка - не думавший о дальних походах, в силу разнокалиберного возраста и отдаленной связи с туристскими клубами, вдруг всей оравой срывается в неизвестном направлении.

 И ведь такое случилось! Причем, вопреки всем пунктам четко прописанного сценария, занимался которым, дай Боб памяти, летописец Кац.

 - И где их искать прикажете? – подбородок академика был плотно прижат к груди, а прищуренные глаза, смотрели исподлобья так, будто Боб только что вытащил сценариста из своего шкафа в спальне. – Кац, я вас спрашиваю, что вы такого написали в своем сценарии?