Читаем Блуждающие тени онлайн бесплатно

  Какой таинственной казалась мне та ночь,

  Я затушил свечу и стал ждать, чего - не знаю.

  В тишине вдруг представилось мне

  Блуждают тени возле дома разных сказочных зверей,

  Исчезнут и возникнут снова.

  Стучатся еле слышно в мою дверь, мою дверь.

  Я подошёл к окну всмотрелся в темноту,

  Стекло протёр и улыбнулся,

  И в самом деле

  Всё, что я представлял, увидал

  Блуждают тени возле дома разных сказочных зверей,

  Исчезнут и возникнут снова,

  Стучатся еле слышно в мою дверь, мою дверь

  Блуждают тени возле дома разных сказочных зверей,

  Исчезнут и возникнут снова,

  Стучатся еле слышно в мою дверь.

Король и шут

Сколько помню себя - я никогда не болел. Нет, вру - болел - но как бы это сказать - чихнул пару раз, и всё - болезнь убиралась от меня, как будто я напился антибиотиков, или же сделал кучу уколов. Даже когда в нашем классе, а потом в университете, свирепствовали эпидемии гриппа - я ходил по опустевшим коридорам учебных заведений с видом победителя - хрен вам, а не комиссарского тела! И это при том, что спортом я особо-то не занимался, никогда не злоупотреблял физкультурой или каким-нибудь оздоровляющими упражнениями.

 Чем горжусь? Тем, что как сказал знакомый медик, от предков мне достался невероятный иммунитет? Да, горжусь, а почему и нет? Моя прабабушка с маминой стороны, простая деревенская баба, дожила до ста семнадцати лет. Кстати - по дошедшим до меня слухам, она была деревенской колдуньей и уходила из жизни очень тяжело.

Как-то бабушка виновато сказала моей матери: 'Она так просила взять её за руку - взяла бы, она бы так не мучилась! Никак не могла уйти...так и померла в муках, ругала меня всё. Она же должна была передать свою силу мне, а не вышло. Мне бы тогда пришлось передавать силу Петьке...ну её, силу эту. Прожили жизнь как люди, и слава Богу! Эй, ты, шпана, ну-ка хватит подслушивать!' - я с позором был изгнан из-за угла кухонной двери и бит веником.

Я тоже ничем не отличался от всех окружающих - ну, кроме, как сказал - отменным здоровьем, которое не мог пошатнуть никакие СПИД или проказа (тьфу-тьфу! Как говорила бабушка - язык мой - враг мой!). Дожил я до двадцати двух лет спокойно, сытно и весело - пока не случились эти события, перевернувшие всю мою жизнь...

Этот день начался как обычно - я пришёл в фирму по ремонту сложной бытовой техники - телевизоров, мониторов и всякой такой хрени, водрузился на своё кресло и предвкушая чашку кофе, общение в скайпе со своими друзьями - после плотного возлияния, общения, наконец, собираясь проверить этот чёртов ящик, занимающий половину моего рабочего места.

 В огромном зале было светло и прохладно, гудела аппаратура и пощёлкивали выключатели, у входа в зал скапливалась небольшая группка знакомых и знакомых знакомых мастеров, ожидающих выхода своего благодетеля к столу охранника - нормальная обстановка сервисного центра по ремонту, к которой я привык за полгода, что здесь работаю, и которая вызывала только скуку и больше никаких эмоций. Платили здесь неплохо, и после окончания физмата я устроился сюда работать через папиного приятеля, имеющего какое-то отношение к системе этих сервисов.

Так-то работа меня не напрягала - мне с детства нравилось возиться с приборами - дома имелся осциллограф и различные причиндалы для ремонта техники, так что тут я был, можно сказать, на своём месте. Амбициозностью я не обладал - хватает на жизнь, на одежду, обувь, на пиво и сходить в клуб с девчонкой - и ладно. Ну да - хотелось бы там мотоциклет с визжащим глушителем, и чтобы девка прижималась ко мне голыми сиськами, смеясь и размахивая снятой майкой - но я смотрел на жизнь реально - на хороший моцик надо много денег, а на плохом - только позориться, что касается темы сисег - ну да, вниманием не был обижен, но и сексуальным маньяком тоже не был. В общем - среднестатистический парень, каких миллионы и на которых держится весь мир. Так я считал до этого дня...

Закончив свои делишки и искоса поглядывая на приближающего ко мне начальника группы, я с умным видом снял заднюю крышку телевизор и погрузил свои умелые руки вовнутрь, автоматически, как последний лох, цапанувши обеими руками за внутренности аппарата...

Что было в течение этих десяти минут, я не помню, мне рассказывали, что я вскрикнул и с грохотом свалился со своего стула на каменный пол, ударив головой в него с таким стуком, что услышал даже охранник в двадцати метрах от меня.

Подбежавший ко мне начальник группы кинулся слушать сердцебиение - его не было. Минут пять я лежал на полу в окружении толпы тупо взирающих на меня соратников, пока их не растолкал с матерными выражениями и пиханием локтями старый мастер, хромой, перекошенный на одну сторону Василий Петрович, работавший по вызовам ещё в советское время.

Он кинулся ко мне и с силой ударил несколько раз по груди сложенными вместе кулаками, прямо в сердце. Потом на этом месте у меня был огромный синячина и сильно болела грудь - мастер был сухонький и старенький, но ходьба с клюшкой так натренировала его руки, что он бы мог гнуть ими подковы... Сердце снова пошло.

Сколько я был в состоянии клинической смерти? Никто не знает. Одним показалось, что прошло минут десять с того момента, как моё сердце встало от удара током, другие говорили - что прошла всего минута - я благодарен судьбе, что рядом оказался этот злой, перекошенный жизнью старикашка - старый мастер Петрович - ему я и благодарен за всё, что со мной случилось дальше. Иначе я бы уже лежал за железной оградкой, под дурацким памятником с ещё более дурцкой фоткой, которую достали бы из моего университетского альбома.

Пробуждение было странным - я не мог понять, где нахожусь - надо мной, в необъятной вышине, плавали знакомы лица, но я никак не мог сосредоточиться и узнать их - вроде лица знакомые, но имена вылетели из головы, и всё тут! Потом глаза сфокусировались и я узнал Петровича, который сказал три слова, из которых было два матерных, добавив потом:

- Чуть парня не загубили, болваны! Вот вам урок на будущее - не хватайтесь ручками поганенькими за что угодно, не подумав! - дальше следовал непереводимый фольклор в мой адрес, безрукого придурка с кривыми руками.

Я лежал и тихо думал про себя - как могут существовать эти два взаимоисключающих факта - безрукий криворукий придурок? Ведь если у меня нет рук, то как они могут быть кривыми? Логичность этой мысли, и сам процесс размышления разогнали мой мозг и я всё-таки осознал, что со мной что-то не так и понял, что лежу на полу в окружении толпы любопытных людей, воспользовавшихся случаем, чтобы ускользнуть от трудовой деятельности.

Тут же в голову ударила боль от столкновения с каменным полом - ощупав затылок, я обнаружил на нём страшнейшую шишку, размером с яйцо, не меньше. Голова сразу закружилась и меня затошнило - что сразу разогнало толпу любопытных в стороны, подальше от меня - смотреть, как помирает знакомый довольно весело и интересно, а вот получить порцию блевотины на ботинок - не так забавно.

Впрочем, содержимое желудка - два яйца в смятку и бутерброд с сыром-маслом я всё-таки в себе удержал, но мне было реально хреново.

С помощью начальника группы Андрея я водрузился на своё кресло, откинулся на спинку и замер, пережидая очередной приступ дурноты. В глазах плавали мошки, какие-то верёвки, нитки и сетки - такой гадости никогда не видал. Сколько не моргал - нитки-шнурки так и висели, никуда не девались, насылая на меня тошноту и и боль. Закрыл глаза.

- Ну что, Михайлов, может скорую тебе вызвать? А может без скорой обойдёмся - поедешь домой, я тебя отвезу! Ты сегодня не работник, это точно - жизнерадостный голос начальника группы ремонтников Андрея просто сочился сочувствием, а у меня в больной голове, неожиданно вспыхнула картинка - Андрей, на пляже, рядом с загорелой тёлкой и бутылкой пива. Я встряхнул головой - ясно, да, хочет воспользоваться случаем и свалить из офиса, чтобы потом сквозануть на пляж и позагорать. Похвальное желание - в такой ясный летний день смотреть целый день на скучные рожи подчинённых и слушать гул неоновых ламп - это просто извращение. Почему бы не помочь человеку принять правильное решение? Да пусть едет, пусть окажет помощь своему подчинённому.

- Да, Андрей...что-то мне хреново...отвези меня домой, на улицу Котовского, знаешь, где это?

- Знаю, конечно - какие вопросы! Не заблюёшь мне сиденья? Как чувствуешь себя?

- Нормально...почти. Возьми на всякий случай пакет с собой, вдруг что - я в него поблюю. Поможешь мне дойти? Я что-то хреново вижу - в глазах мельтешит всё, не пойму ничего. Отлежусь дома, а там видно будет что делать - может в больничку схожу.

- Ага. Только это...Петь...в больничке скажи, что дома упал, после работы, ладно? А то нас премии лишат. А мы тебе тут больничный нормально закроем, отпуск ещё сделаем - лишнего не говори, ладно? - простодушно-хитрое лицо тридцатилетнего начальника озарилось внутренним светом своей правильности и ума - вот мол, какой я правильный и продуманный - и товарищу помогу, и производству не наврежу.

- Ладно, ладно, помогай давай, а то я опять грохнусь - досадливо сказал я и пошатываясь встал с своего рабочего места. Окинул взглядом стол - телефон не оставил, документы на месте - можно и валить отсюда. Отлежусь с недельку, отдохну, и снова сюда.

Тогда я не знал, что на своём законном рабочем месте я был в последний раз...

Поддерживаемый под локоть начальником, предвкушающим жар песка и холодное пиво в горло, я вышел с ним к логану, втиснутому у входа в сервисный центр. Андрей распахнул правую дверь и следя, чтобы несущиеся по полосе автомашины не снесли нас вместе с дверью, усадил меня на сиденье, захлопнул дверь и пошёл обходить машину спереди.

Сфокусировав глаза на нём, я с отвращением заметил, что на его шее сидит какая-то пакость - что-то вроде слизня, или этакого мешочка, ритмично раскачивающего бока, как будто пьёт из него кровь. От этой твари тянулась нитка ярко-красного цвета, уходящая куда-то вдаль. Андрей невозмутимо уселся за руль, вставил ключ в замок зажигания, завёл автомобиль и только тут увидел мой странный взгляд:

- Ты чего? Чего смотришь на меня, как будто увидел морского змея? Что, поблевать хочешь? Дать мешок?

- Давай...-протянул я нерешительно, потом решился - слушай, Андрей, чего там у тебя на шее?

- А чего у меня на шее - он механически провёл ладонью по затылку, посмотрел на ладонь и с подозрением глянул на меня - чего ты там увидал?

- Ты ничего не чувствуешь? Совсем ничего?

- Да что я должен чувствовать-то? - уже начал сердится Андрей - у тебя что, глюки?

- Наверное - да, потому, что я вижу какую-то тварь, присосавшуюся к твоей шее! - выпалил я, как будто бросившись в ледяную прорубь.

- Ээээ...братец, что-то всё-таки у тебя с головой. Сейчас, как приедешь, ложись в постель, выключай всю муру типа телика и компа и спи - проспишься - будешь как огурчик и никто ни у кого уже не будет сидеть. Если это только не тёлка на коленях...

Машина вывернула в поток и понеслась по полузабитой транспортом улице.

Дорога к дому не заняла особо много времени - через двадцать минут я уже стоял перед подъездом своей пятиэтажки и через минуту медленно поднимался по затёртой тысячами ног лестнице на пятый этаж, где и проживал последние двадцать два года своей жизни вместе с матерью и отцом.

Вернее - двадцать один год вместе с матерью и отцом - последний год мы жили с матерью вдвоём - отец умер после недолгой болезни - сгорел за месяц, врачи сказали, что у него рак толстой кишки. Он несколько месяцев жаловался на боли в желудке, но терпел. А когда обследование показало, что он болен раком - было уже поздно... Мне до сих пор не хватало его и я никак не мог привыкнуть к его отсутствию - вот и сейчас, мне казалось, что он откроет двери и подмигнув скажет: 'Что, сбежал с работёнки? Да наплюй - выкрутимся! Было бы здоровье!' Увы, не дал Бог здоровья, не выкрутились.

Звонить в дверь квартиры я не стал, всё равно дома никого не было - мать работала экономистом в каком-то учреждении, связанном то ли с сельским хозяйством, то ли с собесом и была наверняка на работе. Впрочем - к лучшему: объяснять, что со мной случилось, отбиваться от попыток вызвать скорую помощь у меня совершенно не было сил. Так как опыта болеть у меня не было, то переносил я своё болезненное состояние очень плохо - жизнь была отвратительной, будущее бесперспективным и тусклым, и вообще хотелось умереть.

Под воздействием депрессии я прошёл на кухню, где в шкафчике стояла бутылка коньяка, которую мать использовала для подливания в какие-то торты и печения - так как баловала нас она этим делом редко, а после смерти отца вообще ничего не пекла, так что этой бутылке было минимум года два и я боялся, что она совершенно выдохлась.

Нет, не выдохлась - налив в гранённый хрустальный стакан грамм сто пятьдесят этой гадости, я залпом вылил в себя жгучую жидкость, едва не сфонтанировав, как нефтяная скважина.

Удержав в себе эту пакость, скорее убрал бутылку на место и максимально быстро пошёл в свою комнату, пока стресс и алкоголь не взяли надо мною верх. Плюхнувшись на кровать, почувствовал, как коньяк впитывается в кровь, растворяется внутри меня и одевает мозг тёплым одеялом, отгоняя дурные мысли, депрессию и странные картинки, лезущие мне в глаза. Последнее, что я подумал - отлежусь, всё нормально будет. И уснул.

Проснулся я уже вечером, когда грохнула входная дверь и в квартиру вошла мать. Она прошла сразу на кухню, опытным глазом увидела, что я брал бутылку с коньяком и прибежала ко мне в комнату с трагическим выражением лица:

- Что с тобой? Ты ПЬЁШЬ? Ты спиваешься! Твой дедушка Григорий пил горькую и гены передались тебе! Это всё отцовская родня. Их дурное влияние!

- Мам, ну ты чего?! Просто мне было плохо, депрессия, и ещё - я ударился головой, вот и полечился немного. Ты же знаешь, я не пью! Сто раз же тебе говорил!

- Не пьёшь? Ты употребляешь наркотики? Мне рассказывала Мария Фёдоровна, на работе - вся молодёжь сейчас пьёт и употребляет наркотики! Сынок, признайся - если вовремя полечить, мы спасём тебя! Я продам бабушкино кольцо, возьму кредит в банке и мы тебя полечим! Сынок, признайся - ты наркоман?

- Мам, ты с ума сошла? Если я не пью, значит наркоман? А если выпил сто грамм, значит алкоголик? Ты хоть понимаешь, что это взаимоисключающие заявления? Отстань от меня! Не пью я, и не нарк! И даже не курю, как ты знаешь! Лучше пожрать чего-нибудь сделай, я с утра ничего не ел!