Читаем Блуждающие Огни (ЛП) онлайн бесплатно

На этот раз читателю в который раз будет предложено обратиться к далëкой истории аббатства, к его изначальным временам, когда Рэдволл ещё только строился и жив был Гонф по прозвищу Король Воров. Собственно один из поступков Гонфа в далëком прошлом и спровоцировал эту историю. Однажды Гонф натолкнулся на странное сообщество рептилий и хищных птиц, которые поклонялись изваянию, называемому ими Идол Болотных Огней. Статуя изображала симбиоз змеи и ворона и имела две пары глаз, сделанных из драгоценных камней: пары рубинов и пары изумрудов. Гонф в очередной раз оправдал свою прозвище, выкрав камни. Он спрятал их в Рэдволле и ближайших окрестностях, оставив столь излюбленный в цикле стихотворный шифр-подсказку. Прошло много времени, сменилось множество сезонов. Гонф и сам стал старой сказкой, но вот странное сообщество рептилий и пернатых продолжает жить и здравствовать неподалёку от аббатства, но скрытно: в таинственных пещерах под холмом, где скрываются озëра – ледяное и кипящее – устроил своё логово ворон Корпус Скаро, желающий вернуть Идолу утраченные глаза. Ворон правит многочисленной хищной стаей, держит в страхе рептилий и имеет ближнюю дружину – Блуждающие Огни: воронов, отмеченных светящейся краской, что держат в страхе весь Лес Цветущих Мхов. Однажды стая Корвуса вступает в прямое противостояние с аббатством, и Корвус призывает на помощь мощного и крайне опасного союзника – древнего змея Балисса...

Много лет назад мышь Гонф Король Воров украл драгоценные камни, глаза Идола болотных огней. Жители аббатства хотят их найти, и владельцы хотят их найти.

(Король Воров, Gonff the Mousethief).

Корвус Скарр (Korvus Skurr) — ворон (raven), главарь банды Болотных Огней, состоящей из птиц и рептилий. Хочет вернуть украденные глаза Идолу.

Сикарисс (Sicariss) — маленькая змея, советник Корвуса.

Балисс (Baliss the Slayer) — большая гадюка с которой Корвус заключил договор о сотрудничестве.

Лэрд Боузи Макскутта Лучник (Laird Bosie McScutta of Bowlaynee) — заяц.

Двинк (Dwink) — бельчонок.

Лог-а-Лог Тугга Брастер (Log-a-Log Tugga Bruster) — вождь Северозападного Гуосима. Одна из самых плохих землероек. Вооружён железной дубинкой. Убит древесной крысой Tala.

Даббл (Dubble) — сын Лог-а-Лога. Когда его отец умер, он стал Лог-а-Логом, но сразу же передал свой титул Гарулу.

Гарул (Garul) — старшая землеройка племени.

Грив (Griv) — сорока. Отдыхая у окна аббатства узнала кто украл камни.

Сэмолюс (Samolus Fixa) — родственник Биски из аббатства.

Леди Колумбин (Lady Columbine) — жена Гонффа. В аббатстве найден её дневник.

Динни (Dinny) — крот, друг Гонффа. В аббатстве найден его дневник.

Фарфф (Furff) — белочка из аббатства.

Алуко (Aluco) — филин (owl). Владеет одним из камней.

Аббат Глисэм (Abbot Glisam)

Чигид (Chigid) — древесная крыса. Лидер вождь древесных крыс Painted Ones (Крашеных). Убит Тугга Брастером.

Джегг (Jeg) — древесная крыса.

Тала (Tala) — древесная крыса. Жена Чигида, и мать Джега.

Заран (Zaran the Black) — выдра.

Тарул (Tarul) — ворон.

Tenka — землеройка. Был другом Marul.

Marul — землеройка. Был убит племенем Крашеных.

Прошли тёплые дни, осела пыль, длинные лета обратились потускневшими воспоминаниями, птицы улетели на юг, подул тоскливый восточный ветер; так подойди и присядь рядом со мной у камина. Давай подкинем дров, оживим серый пепел, пока он тлеет алым золотом. Я поведаю тебе о моих приключениях в юности: вместе, мой друг, мы вернёмся назад. Встретим моих товарищей, ушедших давно, и которых я помню до сих пор. Надеюсь, когда я к ним присоединюсь, ты поймёшь, что такое история, которая останется жива навсегда. Я – Сказочник и Творец Мечты…

Необычайно ветреными выдались последние дни поздней весны, сырые и ветреные, с небольшими намёками на улучшение погоды. Это была та ночь, когда Грив искала убежище от ударов дождя и порывов восточного ветра. Аббатство Рэдволл было идеальным местом. Блуждая в темном небе, как кусок чёрно-белой тряпки, сорока увидела очертания строения, пролетая высоко над волнующейся зеленью Леса Цветущих Мхов.

Она искусно спикировала, лавируя на промокших крыльях. Пролетая над Западным фасадом аббатства, Грив укрылась от бури с подветренной стороны.

Она неловко, но удачно, приземлилась на песчаный подоконник спален второго этажа. Именно сюда сороку привлёк гостеприимный золотой свет, пробивавшийся сквозь деревянные ставни. Взъерошив и разгладив промокшие перья, Грив продвинулась по краю подоконника, нашла укрытие в углу, между деревянной рамой и каменной кладкой.

Любопытная от природы, она заглянула внутрь через небольшое отверстие в ставнях. Внутри она разглядела зверей: юных мышей, кротов, белок и ежей. Один мышонок, чуть старше остальных, что-то рассказывал. А рассказывал он историю, а все остальные внимательно слушали его и запоминали каждое слово. Из своего уголка снаружи слушала и Грив…

Рассказчик, молодая мышь, по имени Биски, сам был захвачен историей. Едва не выпрыгивая из маленькой кровати, одной лапкой он сделал несколько непонятных жестов над головой, а другой – выпад вперёд, будто держа настоящий кинжал, и нанёс колющий удар.

Одновременно, мышонок рассказывал своим друзьям, широко раскрывшим глаза:

– Раз, два, три, четыре! принц Гонф украл драгоценные камни, которые были у статуи глазами. Да, товарищи, старина Гонф стащил их! Запросто взял и стащил глаза Великого Идола Болотных Огней!

Диббун ежонок (диббунами называли самых младших рэдволльцев) перебил рассказчика:

-А почему он это сделал?

Фринтл, его старшая сестра, нетерпеливо вздохнула:

-Да потому что он был Королём Воров, глупые колючки!

Биски уже привык к тому, что диббуны всегда перебивают, и продолжил рассказ:

-Так вот, потом за Гонфом погнались ужасные злодеи, но он только рассмеялся: «Ха, ха, ха!», и легко сбежал от них…

-А что это был за идол с глазами?

Биски посмотрел вниз, где, из-под кровати высунул голову кротёнок. Кроты говорили на своём странном диалекте, поэтому рэдволльцы не всегда могли их понять.

Мышонок улыбнулся:

-Это был Великий Идол Болотных Огней, большая статуя с четырьмя глазами. Это были драгоценные камни, поэтому-то Гонф Король воров их и украл.

Кротёнок – диббун, которого звали Дагри, согласно кивнул:

-Урр, понятно. Но куда мистер Гонф спрятал камни?

Биски широко развёл лапы:

-Он принёс их в аббатство Рэдволл!

Дагр подумал, прежде чем спросить:

-Хурр, а где именно эти камни?

Мышонок терпеливо объяснил:

– Никто не знает, где глаза великого Идола, потому что Гонф их спрятал.

Маленькая ежиха Фринтл лукаво посмотрела на Биски:

– Ну я предполагаю, что ты тоже не знаешь, где их искать.

Рассказчик покачал головой.

– Нет, потому что они спрятаны в очень секретном месте. Но когда-нибудь я их обязательно найду, вот увидите!

Бельчонок Двинк, ровесник Биски, насмешливо фыркнул:

– Биски – врушка и болтушка! Ну сознайся, что всё это ты выдумал! – С этими словами он кинул в мышонка подушкой, попав тому по голове. Биски кинул подушку обратно, но промазал.

– Это не враки! Это мне рассказал Сэмолюс, он говорил, что это правда!

Диббуны ничто не любили так сильно, как бой подушками по ночам. В мгновение ока спальня превратилась в поле битвы. Малышня и те, что постарше, вопили, свистели, улюлюкали, метая и бросая друг в друга подушками.

Сорока Грив, находящаяся снаружи, услышала каждое слово. Не обращая внимания на ужасную ночь, она полетела вперёд в поисках места, где её информация могла оказаться полезной. Как и все сороки, Грив всегда надеялась на подобную возможность.

А в это время в спальне подушечная баталия достигла пика, малышня расшумелась не на шутку. На том же этаже, что и спальня Диббунов, находился лазарет аббатства и больничное крыло. Брат Торилис, травник и целитель аббатства даже не стал стучать. Решительно войдя в спальню, он оказался в самой гуще хаоса. Подняв лапу, он поймал одну из подушек. В комнате сразу же воцарилась тишина, нарушенная лишь маленькой полёвкой, свалившейся со шкафа на кровать, где он теперь лежал под пристальным вниманием остальных. Кружась в воздухе, на пол мягко спланировали несколько перьев из подушек, но глаза всех были сосредоточены на высокой, мрачной фигуре белки-травника. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась некая угроза.

– Что, во имя всех сезонов, тут происходит? – Ответа не последовало, поэтому Торилис продолжил. – И кто, позвольте спросить, ответственен за подобное веселье?

Ледяной взгляд Торилиса обвёл спальню, задержавшись на юной ежихе Фринтл. Она сжалась, подобно цыплёнку перед змеёй, не в силах выдержать этот взгляд. Лапка Фринтл вытянулась в направлении Биски:

– Эт-то всё он, брат Торилис, – залепетала она, – он рассказывал всякие выдумки, он всё начал, честно-честно!

Смотритель лазарета повернулся к виновнику.

– Я должен был догадаться. Тебе, как одному из старших в спальне, пора бы уже знать правила. Ты должен показывать пример, а не вести себя подобно сумасшедшему.

Биски закусил губу от вопиющей несправедливости. Ведь подушечный бой начал Двинк! Мышонок попытался всё объяснить:

– Но ведь…

Суровый тон брата Торилиса перебил его:

– Тишина! Ни одного слова больше, ты, невоспитанный юнец! Завтра же, сразу после завтрака, ты предстанешь перед аббатом!

Биски знал, что спорить бесполезно. Никто в аббатстве, особенно малыши, не осмеливался спорить с постоянно угрюмым братом Торилисом. Взамен этого, мышонок лишь грустно посмотрел на Фринтл.

– Немедленно по своим кроватям и спать сейчас же, всем! – с таким последним распоряжением Торилис покинул спальню. Как только за ним закрылась дверь, Двинк повернулся к ежихе Фринтл:

– И почему ты не могла помолчать?!

Юная ежиха снова залепетала:

– Это не моя вина, честно, но он так посмотрел на меня, я не могла…

Брат Торилис не пошёл обратно в лазарет, а стоял за дверью спальни. Его голос был подобен грому:

– Ещё одно слово, и завтра вы все будете стоять перед аббатом. Тишина!

В спальнях мгновенно наступила тишина, а некоторые из наиболее пугливых Диббунов изо всех сил старались дышать как можно тише.

Безлунной ночью Лес Цветущих Мхов мог быть пугающим местом, особенно для путешественников, незнакомых с его густотой и многоликостью. Буря сделала его вдвое страшнее. В полной темноте любой зверь, пробирающийся сквозь лес, мог легко утратить мужество. Среди тесных рядов огромных деревьев завывали ветры. Иногда буря издавала пронзительные звуки, похожие на крик истязаемого зверя, иногда переходила на тихие заунывные причитания. Из-за проливного дождя листва и ветви деревьев изгибались в причудливом танце. Поговаривали, что стук капель по широким листьям звучал, как шаги призрака, крадущегося за неосторожным путником. В общем, лес в грозовую ночь был не самым лучшим местом для зверя.

Подобные мысли не раз приходили в голову Слэггу и Гриджу, пока они, спотыкаясь, пробирались через Лес Цветущих Мхов. Парочка крыс сбилась с пути почти сутки назад. Их целью было добраться до западного побережья, о котором Слэгг, казалось, знал все. Гридж, крысенок помладше, сожалел о том, что когда-то послушался своего приятеля, и сообщал ему об этом в недвусмысленных выражениях.

– Какой дорогой теперь, братан, вперед, верно? Вперед, тупица, вперед, так ты говорил? Ух, и мы тащимся вперед, весь день и половину ночи! Ага, прямо вперед кругами!

Слэгг смотрел на их трудности более оптимистично.

– Слышь, дружище, ты еще мал, оставь это мне, уж я-то в этом разбираюсь, ты знаешь. Если мы будем идти прямо вперед, мы должны рано или поздно добраться до побережья. Я всегда говорил – неважно, где ты, главное, ты на земле, так? И если ты будешь идти прямо вперед, ты точно достигнешь побережья.

Гридж опустился прямо на размытую дождем землю, решив, что мокрей, чем сейчас, он уже не станет.

– Хорошо, а теперь послушай-ка то, что я всегда говорил, сопленос! Я всегда говорил, что если уж ты заблудился в темноте и петляешь кругами, тебе стоит только присесть и подождать рассвета, когда ты увидишь, куда идти. Но разве ты послушал меня? Иди вперед, прямо вперед! Я остаюсь здесь!

Слэгг прошел еще несколько шагов, затем остановился. Скорбно покачав головой, он повернулся, пошел обратно и уселся рядом с товарищем. Между приятелями нарастала враждебность, поэтому оба молчали. Прошло некоторое время, и Слэгг решил нарушить тишину. Он заговорил хмурым тоном.

– Ты назвал меня тупицей и сопленосом. Это нечестно, я тебя никогда не обзывал!

Гридж фыркнул.

– Да и извиняться не буду, понял? Как бы ты назвал зверя, по вине которого заблудился?

Слэгг пожал плечами.

– Не знаю, я не очень-то смыслю в ругани, меня учили быть вежливым. Хотел бы я сейчас быть дома или, может, сидеть в маленькой пещерке на побережье, на славном, теплом, сухом песочке, и чтобы костерок был. Варить всякую рыбу в котле, омаров, и устриц, и крабов…

Гридж с обвиняющим видом направил на него лапу.

– Ты говорил, что устрицы – это не рыба! Послушай, братан, ты точно знаешь то, о чем рассказываешь? Я говорю, ты хоть раз был на побережье? Только по-честному!

Слэгг ни разу не видел моря. Вместо ответа он затянул песню, которую услышал от морской крысы, когда был моложе. Его грубый немелодичный голос звучал вместе с бурей:

– Ауууу! Ты чего лягаешься?

Молодой крысёнок зло пробормотал:

– Неизвестно, кто здесь сможет услышать тебя, так что заткни-ка свою глотку!

Слэгг выплюнул дождевую воду, попавшую ему в рот.

– Да тут на мили вокруг никого нет! Ха, да я был бы рад увидеть хоть кого-то, если б он тут был.

Вместо ответа Гридж заткнул рот Слэгга лапой:

– Шшшш!

Слэгг с негодованием отпихнул лапу Гриджа:

– Не затыкай мне рот! Я могу говорить, когда мне вздумается! Ты слишком много себе стал позволять!

Гридж повернул голову крысы вбок, шепча при этом: