Читаем Bloodhound (СИ) онлайн бесплатно

Чёртов Рональд! Чёртова Лаванда! Вечно зажимаются по углам, публично демонстрируя свои чувства! И непременно в моём присутствии! Гостиная Гриффиндора всегда была уютным островком жалкого подобия дома для каждого из нас, насколько нужно быть эгоистичными, чтобы отбирать у меня единственное место, пропитанное теплотой и спокойствием! Я всего лишь хочу побыть ДОМА после тяжёлого дня, не закрывая глаза и уши и не сбегая в спальню! Ненавижу!

Гермиона яростно переворачивала одну страницу за другой, удерживая на весу тяжёлый древний фолиант. Свет Люмоса подсвечивал жёлтый пергамент с древним текстом на латыни, что был явно задуман не для лёгкого чтения и не предназначался для глаз студентов. Уже целых два часа длился комендантский час, который она, не задумываясь, нарушила без всякого зазрения совести. Это была такая ерунда по сравнению с тем, что она чувствовала изо дня в день, наблюдая, как её лучший друг, он же — парень, который ей нравился, отдаёт свою нежность другой. Да ещё и такой безмозглой идиотке!

Он ведь даже не любит её, он просто падок на женское внимание. Лаванда с самого начала года увивалась за ним, словно помешанная. Поздравляю, Рональд. Лесть и пресмыкательство сделали своё дело. А ты — не более чем изголодавшийся самец и заложник собственных инстинктов. Подумать только, ты ревновал меня к Виктору на четвёртом курсе! И за два года так и не решился ни разу поговорить со мной о своих чувствах!

Внутренний монолог лишь разжигал в груди пламя обиды, презрения и ненависти, словно топливо для очага отчаяния. Это продолжается уже без малого целый месяц, а легче совсем не становится, особенно, когда Уизли беспардонно занимает внимание Гарри рассказами о своих сексуальных похождениях. Гермиона всегда втайне мечтала о том, чтобы её первый раз произошёл с Роном. Ей это казалось настолько логичным и правильным, разве могло быть иначе? Они знают друг о друге всё, вместе прошли через крайне жуткие передряги. Но самое главное — у них есть чувства друг к другу. Так почему же этого всего для него оказалось мало?!

«…subjecto praedita pars animae fit maledictus et portat potentia periculum ut omnis qui tetigerit eam…»{?}[Предмет, наделённый частью души, становится проклят и несёт потенциальную угрозу любому, кто к нему прикоснется.].

Солёная капля упала на страницу, коснувшись одной из чернильных букв, написанных от руки каким-то волшебником несколько сотен лет назад, и Гермиона усмехнулась, задумавшись о том, как же легко уничтожить труд человека, хранившийся веками на книжных полках. Всего одна слеза одной глупой влюблённой девчонки способна превратить старательно выведенную букву в обычную чернильную кляксу.

Надо бы наложить на книгу водоотталкивающее заклинание…

Едва эта мысль пронеслась у неё в голове, как до слуха Гермионы донеслись шаркающие шаги, а конец коридора неумолимо начал наполняться светом приближающегося фонаря, что становился ярче с каждой секундой.

— Чёрт, — прошептала она, судорожно захлопывая книгу и погасив палочку. Что теперь делать? Куда бежать? О да, эта проблема лишь казалась ерундовой на фоне душевных переживаний. Гермиона просто не верила, что старик-смотритель когда-то до неё доберётся, и вот, она стоит в запретной секции библиотеки, пойманная в ловушку из книжных стеллажей, и никакого пути отступления у неё нет.

Грейнджер завернула за одну из полок и быстрым шагом вслепую устремилась в глубь библиотеки, свободной рукой пытаясь наощупь определить, где же будет следующий поворот. Горечь обиды в сочетании со страхом быть пойманной нисколько не способствовали остановке бесконечных потоков слёз. Мерлин, как же она ненавидела плакать.

Гермиона бежала в глубины мрака, не различая очертаний ни единого предмета, как вдруг она с силой врезалась в кого-то, едва удерживая толстый фолиант в руках. Резко вобрав в себя воздух от удивления и испуга, она остановилась как вкопанная, и с ужасом осознала, что всё это время находилась здесь не одна. Шаги Филча медленно, но верно приближались, на принятие правильного решения оставались считанные секунды. Внезапно Гермиона почувствовала, как вокруг её запястья крепко сомкнулась чья-то рука и резко дёрнула её в сторону. Два нарушителя оказались плотно прижаты друг к другу внутри некоего подобия ниши, о которой, вне всяких сомнений, незнакомцу было известно давно.

— Что-что, миссис Норрис? Ты слышала шум, моя дорогая? — проскрежетал Филч, ковыляя в их сторону по коридору. — Ты моя умница, ух, как же не терпится подвесить паршивого полуночника за большой палец к потолку подземелья!

Гермиона и представить не могла, что когда-то окажется в настолько вопиюще неудобной ситуации. В полнейшей темноте, заключённая между двумя стенками узкой ниши с кем-то…

О, Боже.

Этот мятно-цитрусовый запах. Она уже чувствовала его раньше мимолётом. Такой манящий и свежий, но… Чёрт побери, чей же он?! То, что это парень, было абсолютно очевидно. Знакомый — безусловно. Гриффиндорец? Совершенно исключено. И его пальцы всё ещё крепко смыкались вокруг её запястья.

Шаги Филча становились всё ближе, свет фонаря постепенно просачивался сквозь густую темноту коридора, а мурчание старой кошки раздавалось уже совсем рядом. Она нашла их. Гермиона почувствовала, как рука на её запястье сжалась ещё крепче, словно призывая не паниковать и не двигаться, а незнакомец прижался к ней ещё теснее, слегка меняя положение. В следующую секунду где-то в противоположной стороне библиотеки раздался шум. Филч остановился на полпути, размахивая фонарём в разные стороны, а затем быстро заковылял в обратном направлении, погрузив коридор во мрак и подчистую стерев очертания книжных полок. Миссис Норрис поспешила вслед за хозяином, и библиотечные пленники остались совсем одни, прислушиваясь к затихающим шагам смотрителя.

— Что это было? — прошептала Грейнджер.

— Депульсо, — ответил низкий шёпот. — Несколько книг недалеко от входа в библиотеку, они специально стояли на самом краю полки.

Гермиона разразилась беззвучным нервным смехом, прислонившись головой к деревянной стенке ниши.

Книги на краю полки! Чётко отработанное заклинание на расстоянии сквозь препятствия! Какая смекалка. Талантливо! Может, Когтевран?… Не очень уместные размышления. Кажется, пора убираться отсюда.

Грейнджер сделала два неуверенных шага вперёд, выбираясь из ниши. Запах незнакомца всё ещё кружил голову. Это было так странно, ни разу в жизни ей не было настолько сложно противостоять собственным инстинктам. Возможно, причиной всему была кромешная тьма или же изнуряющие чувства обиды, злости и усталости, а возможно, концентрация всех составляющих. И, спустя ещё два шага на ватных ногах, её выдержка пришла в полнейшую негодность. Потому что она снова почувствовала, как крепкие пальцы сжали её руку.

В этот момент внутри Гермионы что-то щёлкнуло. Сломалось. Разорвалось на части, а после — ещё на тысячи мелких кусочков. Она резко развернулась, и уже в следующий момент её губы оказались во власти других, требовательных и жаждущих того же, чего так желала она, как только вдохнула этот пьянящий запах, хоть и не осмеливалась себе в этом признаться. Её рука обвилась вокруг шеи парня, притягивая его ближе. Чёртов фолиант был слишком громоздким препятствием между горящими от желания телами, таинственный незнакомец был абсолютно того же мнения, и, не отрываясь от Гермионы, выхватил книгу у неё из рук и швырнул на пол.

«Как грубо», — промелькнуло у неё в голове, но она моментально отбросила эту мысль, когда его ладони коснулись её лица.

— Почему ты плачешь? — напряжённо прошептал он.

— Уже не плачу, — уверенно ответила Гермиона, снова нетерпеливо впиваясь в его губы, такие мягкие, чувственные и горячие. Кто же ты? Почему я так на тебя реагирую? Почему моё тело так на тебя реагирует?

Он прикусил её нижнюю губу, и из горла Гермионы вырвался тихий стон. Руки незнакомца зарылись в её кудри, а затем медленно провели по всей длине волос. Она почувствовала, как целующие её губы растянулись в улыбке и слегка отстранились. Горячее дыхание парня коснулось её уха, вызывая по всему телу мурашки.

— Так и думал, что это ты, — томным шёпотом произнёс он, заправляя прядь волос ей за ухо. — Теперь я знаю, кем была моя Амортенция.

От его слов у Гермионы перехватило дыхание.

Амортенция?…

Его губы опустились ей на шею, прокладывая дорожку от мочки, вдоль линии челюсти к подбородку, и снова прижались к её губам, углубляя поцелуй. Когда их языки соприкоснулись, тело Гермионы пронзил электрический импульс, а память, словно издеваясь, подбросила воспоминание с первого урока зельеварения у Слизнорта:

«—Кто-нибудь из вас знает, что это за зелье? Да, мисс Грейнджер?

— Это Амортенция, любовный напиток, — гордо произнесла гриффиндорка. — Она пахнет для каждого по-разному, в зависимости от того, что человеку нравится. Например, я чувствую… Лёгкий запах цитруса и свежей мяты…»

Она помнила, как расстроилась, когда убедилась, что Рон пахнет иначе. А тот удивительный запах лишь неуловимо мелькал где-то в коридорах Хогвартса и… на занятиях…

Его руки снова коснулись её лица, а затем опустились ниже, скользя по шее к воротнику рубашки. В порыве страсти Гермиона отдалённо-притуплённо ощутила нежной кожей шеи нечто чужеродное. Металл? Не отрываясь от губ девушки, парень развязал её галстук и бросил на пол. С трудом осознавая, что происходит, Гермиона практически бессознательно накрыла руками его руки… и замерла. Кольцо. То самое, с фамильной печаткой, и хоть в темноте этого было никак не разобрать, но она в этом нисколько не сомневалась.

Она снова почувствовала, как он улыбнулся. Он понял, что она поняла. Гермиона отшатнулась, ударяясь спиной о книжный стеллаж, и услышала его тихий, низкий смех.

— Боишься, Грейнджер?

Она не могла отдышаться. Никак не могла оправиться от потрясения. Не может быть. Почему?! Почему именно он?! Боялась ли она? Боялась ли будущего Пожирателя смерти, который непременно пойдёт по стопам отца, если уже не следует по ним? Боялась ли своего врага?

— Нет, — её голос дрогнул. Но, к превеликому сожалению, отнюдь не от страха.

— Почему? — вкрадчиво произнёс он, подойдя вплотную к ней. — М-м? Разве ты не должна?

Её губы покалывало от его горячего дыхания. Это последний шанс. Вырваться из оков безумия и убежать. Ещё есть возможность устремиться к свету, вынырнув из тьмы. Просто нужно бежать и не оборачиваться.

— Наверное, должна.

К чёрту всё.

Она рывком стянула с себя мантию, позволяя холодному библиотечному воздуху коснуться её тела сквозь тонкую ткань форменной рубашки лишь на доли секунды, так как их тела вновь прижались друг к другу, без остатка отдаваясь страсти и похоти, что бесконтрольно двигали ими. Малфой сбросил с себя пиджак, предварительно воспользовавшись палочкой для Согревающих чар, которые приятным теплом разлились по их коже, и сразу же принялся за пуговицы гриффиндорской рубашки. Одержимые страстью, они едва успевали вдохнуть между непрерывными поцелуями. Гермиона последовала его примеру, трясущимися руками борясь с пуговицами слизеринской рубашки, которые с непривычки поддавались с большим трудом. Справившись первым с этой задачей, Малфой прильнул губами к шее девушки и медленно провёл языком вниз к ключице.

— Мерлин, — пролепетала Грейнджер, едва не потеряв равновесие. Все эти ощущения были ей незнакомы, оттого и чувствовались тысячекратно острее, нежели она когда-либо могла себе представить. Малфой убрал её руки от проклятых пуговиц и стянул рубашку через голову, отбрасывая куда-то в сторону. Они жадно изучали руками тела друг друга, зарывались пальцами в волосы, покрывали поцелуями каждый участок кожи, до которого могли дотянуться. Когда пальцы слизеринца ловко расстегнули застёжку бюстгальтера, бесцеремонно избавляясь от мешающего клочка ткани, Гермиона невольно задержала дыхание, предвкушая новую волну сладостной пытки, и от осознания этой неизбежности у неё снова закружилась голова.

— А сейчас? — тяжело выдохнул он, едва касаясь кончиками пальцев её обнажённых плеч. — Боишься?

— Немного, — робко призналась Гермиона, пытаясь прикрыться, но Малфой крепко сжал её руки и опустил их вниз.

— Очень хорошо.

Он подхватил девушку за бёдра и приподнял. Она обвила ногами его талию, опираясь голой спиной на ледяную поверхность книжной полки, завешенной ржавыми цепями. Они надсадно зазвенели, впиваясь в нежную кожу, но Гермиона послала к чёрту неприятные ощущения под натиском жаждущих губ на её шее, скулах и щеках. Прижимаясь бёдрами к его паху, Грейнджер вцепилась руками в его плечи, впиваясь ногтями в бледную кожу, и выгнулась навстречу терзающим поцелуям, что опускались всё ниже, пока губы её мучителя не сомкнулись на твёрдом соске, прижимаясь к нему языком.

— Драко, — простонала Гермиона его имя, не узнавая свой голос. Даже в мыслях она никогда не звала его так, потому что он не был достоин того, чтобы к нему обращались по имени. До этого момента.

Малфой изнемогал от жгучего желания, но когда она произнесла его имя так, как никто и никогда раньше не произносил, он почувствовал, что безвозвратно теряет над собой контроль. Пэнси вечно выкрикивала его имя, когда находилась на грани экстаза, но это было так пошло и неприятно, а Грейнджер… О боги, как же сексуально его имя звучит из её уст.

Он сжал зубами её сосок и втянул его в рот, обхватив ладонью вторую грудь. Гермиона стонала и задыхалась, ритмично двигая бёдрами, создавая невыносимое для них обоих трение. Это было так необычно — ощущать своей промежностью твёрдую плоть, хоть и через слой ткани.

— Грейнджер, — умолял Малфой, — я больше не выдержу. Ты сводишь меня с ума. Я хочу тебя, чёрт побери.

Не дожидаясь её ответа, Драко резко опустил девушку на пол и, прижавшись губами к её губам, расстегнул ремень и пуговицы брюк. Гермиона оцепенела, разрываясь между возбуждением и страхом неизвестного. Она не знала, как ему сказать, о том, что…

— Я ещё никогда… — быстро пробормотала она и осеклась. Малфой замер, всё ещё часто дыша, а Гермионе оставалось лишь гадать, какая эмоция сейчас отражалась на его лице. Злость? Раздражение? Разочарование? Как бы ей сейчас хотелось увидеть его, узнать, что он чувствует. Он тяжело вздохнул и медленно произнёс:

— Ты хочешь этого? Со мной?

Он убрал от неё руки и отстранился в ожидании её ответа, который не знала она, но знало её тело. Потому что, как только её кожа перестала ощущать прикосновения Драко, девушке стало безумно холодно, хотя Согревающие чары всё ещё работали. Этот холод шёл не снаружи, а изнутри. Холод опустошения. Тот, что окутывал её, когда она пришла сюда в поисках одиночества и тишины.

— Сейчас я хочу только этого.

Она услышала, как Драко усмехнулся. Скорее всего, надменно. Разве он умел иначе?

— Ты уверена? — в его тоне распознавалось удивительное сочетание небрежности и осторожности. В этом и заключалось его отношение к Гермионе, а, возможно, и ко всем девушкам, с которыми ему доводилось «пересекаться»: ему было плевать на их чувства, но он хотел снять с себя всяческую ответственность за их дальнейшее состояние.

— Уверена.

— Акцио.