<p>Татьяна Мосеева</p><p>Близость</p><p>У академии Фрунзе…</p>У академии ФрунзеДве гея костлявыхСнежками кидаютНикакДруг в другаПопасть не могутЧертоваСложнаяСладкаяМеткаяБлизостьЕду домой мимо них с гауптвахтыИ продолжаю порохом пахнутьИскритьи на них посматриватьГей косоглазый мойГей мелкожопыйВыйдь из туманаС ножомВот, попадает снежкомЧто же будетЧто будет что будетПотом<p>Научи меня любить родину…</p>научи меня любить родинувот это всё, которое просто жизнь, каждый деньпопадая из состояния в состояниепереносится из зрения в головукоторой, как говорит горшкова, я зарабатываюведь кроме прочегоя фиксирую червоточиныв моих жестах в твою сторонув твоих словах в мою сторонув жестах и словах контролера в жулебинов грязной раковинев отсутствии туалетной бумаги в поездекабы я выбирала чем ранитьсявыбирала бы только важноененасыщенное и влажноеи не сладкое и не кислоеперспективное для работы со смысламиа так —шкура распоротого животногоподделка госбилетов запрещена закономсонный таможенникторт и пирожныевся как на ладони, от слова божьегопонятная от чацкогодо невозможногопетропавловска-камчатского<p>Странно: язык не вертится – ни сдачу взять на прощание…</p>странно: язык не вертится – ни сдачу взять на прощаниехочется самое лучшее, самое вкусное – тебемы правильные мещане,но истратили ощущаниеи ты колесо рукойостанавливаешь, отрекаясь,так нежно и так легкоа всего-то нападало за годпара яблок и то не в подолна дегустации дынимы были, взвешивали мятные стебливсе пин-коды – одно только имякоторого будто и не былокак тележки везут меж рядамиманекенов, лелеющих именагордых женщин и марок сухого виная люблю тебя, хочешь поужинать с нами<p>Крымские походы в кино</p><p>Кинотеатр в Евпатории</p>Сьюзан Сэрэндониз семейства кошачьихплакать не любит иникогда не плачетв кино не пускаютно пишут, что будет веселов тех же зеленых креслахчто и 40 лет назадцерковь на набережной:дин-дон дин-донсьюзан сэрэн-дин-донгде-то лондон-дин-дони такой же дождьесли бы дождь был как стенакак берлинская напримери делила мир пополами мир делился бы пополамплавясь как полимерглупость какая, божея о чем: мокрые ни на кого не похожисухой мокрому не товарищсухой от мокрого далеко падаети если ты после фильма в дождь попадаешьменя это только радует<p>Дорога</p>блондинка с корнямиоксана акиньшинаоранжевый жилетвертикальная палочкасмотрит под ногипоезд проноситсяживущие у железных дорогдумают, что можно уехатьв любой моментчтобы жить триста летв каком-нибудь другом месте<p>Санаторий</p>ну что тут блин за такоечто тут за такое блингладишь рукоюприслоняешься щекоютрешься ногоюа она пионерка садоваябелая, ни капли загарани грамма совестив рубашке с закатанными рукавамии галстуком тоже белымс книгой без букв как живаякак мертвая просит:«поцелуй меня, московская девочка,ленин жив, между ног поцелуйэто время никуда не кончалосьэто жизнь на качелях качаласьздесь еще не такое случалосьленин жив, я люблю, ты целуй»так глаголит она и спрягаети ветки ко мне нагибаети взглядом скользит по фигуреи просито последнем кайфеа старая нянька ведра выносити пальцем грозит вечной дуре<p>Элегия</p>расти в длину и выйдет зоосади будешь ты пятнист и телом лепи будешь ты, взирая свысокана остальных, жевать пучок травы.не горькая, как тысячи лекарствкоторые ты пилне сладкая, как домашнее винокоторое ты пилты будешь мягким, как твоя постельв какой-нибудь морози добрым, как одолженный модемсоединявший сто ночей подрядмоскву и мэрилендворсистым как ковер за 8 тыщсчастливым как другой такой же зверь<p>А мы собрались – и не пошли…</p>а мы собрались – и не пошли,забыв все, что могло нам помочьдержаться за руки в эту ночьтуфли не жали, билеты были, а ноги не шлимы сидели тихо, ниже водыспрессованные дождем, забывали дышатьчтобы не дай бог тревога не переросла в действие,действие – в дерево, а где дерево – там и душалишняя на эти квадратные метры, из которых сложена моя кроватьсложно представить, что что-то еще возможносегодня, в данный момент, где-то в центре Москвыи я вычитаю себя осторожно – в воздухе разрезая швыи я дополняю – ах нет, это было бы ложью —и я растворяюсь с мизинцев до головы<p>Пускай не хочешь телом называть…</p>пускай не хочешь телом называтьту часть тебя, которую мы раньше <нрзб>ты отрекаешься деля себя на пятьи кажешься искусней, хрупче, тоньшеи все картины мозга – лето, дачу,паденье яблок, полосатых кошек —до растворения в стакане кипяткадоводишь – он уж полон весь —и ctrl+z его eraseтел нет, то миллионы клетоккусали в ядра сотни клетокно никогда не будет детока мы как ветер между ветока мы как жаберное пеньенесвязное неразуменье<p>Я не каждому это говорю…</p>
Е. Ф.
я не каждому это говорюи не то чтобы я был большой знатоккак зерно покрывающий животомкулак или божий яблочный черенокприлипала и банный листне то чтобы я был чист, речисти имел какую-то масть —все равно я бы не дал тебе упастья бы стал тебя прижиматьне докучая, а молча таккак собачку му-му на ладони большойкак крестьянскую девочку в сенечтобы было все всегда хорошорабе божией, стоящей на одном колене:зимой теплый мех, радио без помех<p>Ни одной душе не хватает металла…</p>Ни одной душе не хватает металлаКак бы душа тогда затрепеталаКак лист жестянойВ рабочих рукахКак бы сверхновая батарея впиталачастицы солнца в голубых облакахНобелевский комитет сходит с умаФизики мира предпочитают напитьсяВ институте солнца из фильма «Весна»Начинают петь песни и веселитьсяЕсли б металл оказался внутри… —Так мечтала Мария КюриИ тысячи душ защищеныОт всякой заразы, любой чумы<p>Сложить как фантик, будто так и было…</p>сложить как фантик, будто так и былопустой и легкий все-таки предметстереть из памяти хотя бы мылоразмер ноги этаж рецепт дыхание приветбез запятых – без пауз и без продолженийвода-вода кругом вода как линза на глазамеж пальцев пробираются движенияи расплетаются как девичья коса<p>Лето, 15 июня</p>школьники сдают егэклерки летят на солнцетам где чайка застревает в водосточной трубеи вылетает сувениром, то есть даже не портитсяи ты идешь и ты блестишьна расстоянии пожарноми убываешь шаг за шагом в свой косметический парижа я вбираю гладь да тишь, что ты молчишь высокопарноведь есть бесчисленные токи между мною и тобойчтобы в каждой песне пелось и по радио крутилосьлето в затяжном финале, а старалось на убойчтобы сердце трепыхалось, то есть билось<p>Вдруг рассасывается необъяснимо…</p>вдруг рассасывается необъяснимоне задержишь ни боже мойни моей рукой, ни твоей, ни высшейтак расползаются вещи любимыееле видимо, еле слышноне заметные до концалишь друзья говорят: ребята,время ставить заплаты,время делить зарплаты,бежать на Карпатыв общем, разным тканям разные латы,листики мятывот несу тебе палкурозовой ваты,нецелованной, виноватойплату быть твоей вошью,неподкованной и роскошной<p>Какая машина тебя избрала…</p>
