Читаем Blind spot (СИ) онлайн бесплатно

========== Я - Джокер ==========

- Дорогой! Ты же знаешь, как долго я не выходила из дома… - настойчиво напоминает Пенни Флек, сидя в ванной, пока тонкие цепкие пальцы ее сына Артура тщательно намыливают ее длинные светлые волосы с частой сединой.

- Мама, это очень важное для меня выступление, - с легкой обидой говорит Артур, - клуб находится близко. Мы поедем на такси…

- На такси? Это же так дорого!

Этот спор продолжается еще какое-то время, переплетаясь с монотонным бормотанием телевизора и истеричным воем старого фена для волос. В конце-концов Пенни соглашается и даже включается в сборы с чем-то, отдаленно напоминающим энтузиазм и строго контролирует выбор платья из покрывшегося пылью шкафа.

- Вот это… нет… а в этом я познакомилась с твоим отцом… а это… - бормочет женщина себе под нос и все-таки делает выбор. Она с легкой улыбкой смотрится в зеркало и Артур давно не видел ее такой живой, с таким интересом разглядывающей свое отражение.

- А я еще ничего, - заключает Пенни и переводит взгляд на сына, любовно приглаживает лацканы его потрепанного красного пиджака и поправляет взлохмаченные волосы.

- Я так горжусь тобой, мой мальчик, - взволнованно вздыхает женщина и собирается проявить свою спонтанную нежность в объятиях, но пронзительная трель звонка прерывает ее намерение.

- Это Софи, - поясняет Артур и идет открывать. Девушка с порога кивает миссис Флек и целует Артура в щеку.

- Вы готовы? – спрашивает Софи и делится, - ты выглядишь таким спокойным, а я… волнуюсь, наверное больше тебя.

Небольшая гримерка маленького клуба больше напоминает склад и небольшой столик с зеркалом единственное место, чудом избежавшее захламления. Из десяти лампочек в зеркальной раме горят только шесть и их яркий свет вырывает из спрятавшейся по углам тьмы кусочки разрозненных деталей – вот декорации к новогоднему корпоративу – уродливые деревья вырезанные из тонкого ДСП и раскрашенные словно рукой пятилетнего ребенка, коробки со звуковой и световой аппаратурой, катушки с проводами и поломанные стулья.

От насыщенного запаха пыли свербит в носу и дерет горло. Артур откашливается и судорожно пролистывает потертые страницы блокнота с шутками и идеями, судорожно растирает друг о друга намокшие ладони. Только наедине с собой он может признаться себе в том, насколько сильно взволнован.

Протискиваясь через нагромождение мусора и ненужной мебели в тесном коридоре, он пробирается к выходу на сцену.

Обратного пути нет.

Мужчина вздрагивает, услышав собственные имя и фамилию, названные ведущим. Он делает неуверенный шаг и оказывается ослепленным светом софитов. В голове быстро проскальзывает метафора зверя, загнанного охотниками в угол, вырванного фонариками из привычной среды в спокойной и тихой темноте. Глаза медленно привыкают к свету и следом за ним в душном воздухе проступают силуэты людей за столиками – зал полон. Взгляд Артура сиротливо блуждает по лицам гостей, пока не находит мать и Софи. Он останавливается на них и находит в них хрупкую точку опоры.

- Когда я был ребенком, я не любил ходить в школу…

Гримерная на телевидении совсем не похожа на коморку, исполнявшую эту роль в маленьком клубе. Здесь просторно и светло, пахнет косметическими средствами и суетится большое количество специалистов в одинаковых черных фартуках. Артур оказывается в их заботливых, но холодных руках и кашляет от пудры, не успевая следить за процессом.

- Синяки под глазами убрать? А что делать с волосами? – переговариваются между собой двое фей-гримеров, пархая вокруг. Перед лицом мужчины мелькают кисти и баночки с гримерскими принадлежностями.

Артур возвращается в реальность, когда на плечо ему ложится теплая рука Софи. Он накрывает ее своей и только сейчас замечает, что они остались в гримерной одни.

Софи порывисто обнимает мужчину и коротко целует.

- Я просто хотела пожелать тебе удачи, - шепчет девушка.

- А мама? – зачем-то спрашивает Артур.

- Она уже в зале, нам позволили сесть поближе, - сообщает Софи и быстро исчезает в лабтиринтах коридоров. Все происходящее кажется цветным и удивительным сном, потому что даже время здесь идет как-то иначе. Артур не замечает, как уже оказывается в студии.

Видеть человека на экране телевизора и вживую – совершенно разные вещи. Мозг отказывается сопоставить Мюррея Франклина, привычного с детства, и реально существующего человека, дышащего, сидящего в соседнем кресле.

- Я так люблю ваше шоу, я мечтал с вами познакомиться, - лепечет Артур, задыхаясь от неловкости. И Мюррей такой добрый волшебник, совсем не спешит смеяться над его волнением, а по-отечески хлопает его по плечу.

- Мне тоже приятно познакомиться с такой восходящей звездой, - подмигивает ведущий, - много раз смотрел видео твоего выступления. Моя любимая шутка про школу, и про бегемотов, конечно.

Артур краснеет и бледнеет одновременно, не знает куда деть руки. Он чувствует себя распятым холодным глазом камеры, уставленным прямо на него и еще несколькими сотнями пар глаз присутствующих в студии. Пальцы Артура нервно перебирают полы пиджака и вдруг упираются в что-то холодное и твердое, сильно оттягивающее глубокий карман. И как раньше он не замечал этот предмет?

- Скоро, поди, займешь мое место. Правда, Артур? – продолжает Мюррей.

Артур нервно смеется и только в этот момент понимает, что что-то идет не так. Смех волной расходится по всему его телу, заставляя его содрогаться в невыносимых конвульсиях. Он пытается успокоить нарастающий приступ, но от этих жалких попыток становится только хуже.

- Артур? – с беспокойством спрашивает Мюррей и обменивается встревоженными взглядами с ассистентами, топчущимися возле камеры.

- Нет, - бормочет Артур через смех, - нет.

Кошмар внезапно обрывается. Артур выпрямляется в кресле, закрывает глаза всего на несколько мгновений. Его пальцы прочно обхватывают рукоятку пистолета в кармане.

- Нет, я не Артур. Больше, - произносит он уверенно, - я – Джокер.

Прежде чем кто-то успевает среагировать, он вытягивает руку с пистолетом и одним верным выстрелом убивает Мюррея Франклина. Тело ведущего нелепо оседает в кресле и красная струйка от ровного пулевого отверстия посередине лба сползает ему на переносицу.

- Я Джокер.

- Проснись, клоун, - грубый пинок в бок заставляет Артура вернуться к реальности и скрючится на неудобной жесткой койке. Он сонно моргает на здоровенного детину-санитара, склонившегося над ним.

- Хватит ржать, ты так всех соседей перебудишь, а я тебя с другого конца коридора слышу, - злобно цедит санитар и демонстративно поднимает перед собой электрошокер.

Артур садится на кровати и прижимается спиной к холодной кафельной стене.

В дверном проеме появляется силуэт санитарки. Вдвоем с напарником-детиной они заставляют Артура принять пригоршню таблеток и вливают в него стакан ледяной воды с гадким металлическим привкусом.

Перед уходом санитар еще раз демонстративно трясет электрошокером.

- Чтобы тихо мне тут, - бросает он и его слова эхом отражаются от стен пустой холодной камеры-палаты.

========== Богомол ==========

Харлин Квинзель щелкает кнопкой диктофона и, убедившись, что запись идет без перебоев, откидывается на неудобном кресле. Лилиан Хамонд, следит за ее движениями пристально и неотрывно, словно кошка приготовившаяся к броску. Она облизывает полные губы и всем видом дает понять, что готова начинать.

- Ты принесла? – нетерпеливо спрашивает она. Харли ставит диктофон на паузу и кладет на стол пачку сигарет и упаковку тампонов.

Лилиан быстро прячет средство личной гигиены где-то в складках больничной пижамы.

- Не понимаю, что эти олухи имеют против, - комментирует она, - разве можно убить кого-то тампонами?

Она нервно и противно хихикает и только этот смех выдает в ней ее маниакальную мрачную сущность. На первый взгляд это всего лишь молодая красивая женщина, красивая настолько, что даже Харлин, никогда не испытывавшая тяги к своему полу, кроме невинных забав в общаге колледжа, испытывает влияние ее магнетизма.

- Я думаю, ты нашла бы для них неординарное применение, - кокетливо откликается Харли и взгляды девушек встречаются. Кнопка диктофона снова щелкает. Лилиан подмигивает и хищно улыбается.

- Не старайся, - говорит она чуть тише, - девушки меня никогда не интересовали.

- Субординация, - разводит Харлин руками и заглядывает в личное дело Лилиан, лежащее перед ней на столе, - действительно, ты не убила ни одной женщины. Почему?

- Потому что они меня и не интересовали, - спокойно и логично повторяет Лилиан, - так продолжим? В прошлый раз ты спрашивала меня о детстве.

Харлин кивает и раскрывает свой блокнот с записями.

- Ты ждешь душещипательную историю о том, как отчим насиловал меня отверткой и девочки в школе мазали дерьмом мой шкафчик, - Лилиан закуривает и блаженно выдыхает в воздух струйку дыма, - но прости, куколка. У меня нет такой истории. Мои родители меня очень любили, наша семья была полноценной и удивительно здоровой для этого больного мира. Первый секс у меня случился только на старших курсах колледжа, я не была ботаничкой, состояла в сестринстве, но ждала того самого…

- И ты его убила?

- Нет, что ты! Джеймс сейчас живет где-то в Кентуки и у него прекрасная семья, - Лилиан определенно нравится рассказывать и делает она это превосходно, ее речь поставлена и артистична, за мимикой приятно и интересно наблюдать. Иногда у Харли создается впечатление, что она разговаривает с подружкой, а не с хладнокровной убийцей.

- Думаю, мы с тобой похожи чем-то, - продолжает Лилиан, - ты тоже девочка из хорошей семьи, избалованная и любимая.

- Почему ты так думаешь? – Харли поднимает взгляд от записей на Лилиан и от этой внезапной смены темы в сторону ее личной жизни ей становится неприятно.

- Я уверена, - пожимает плечами Лилиан.

- У нас, определенно есть отличие, - заметила Харлин, - я не убиваю и не ем мужчин, с которыми сплю.

Лилиан звонко смеется и это другой смех, более приятный и человечный, а не тот, который вырывается из нее обычно.

- Никогда не поздно начать.

Харли неловко улыбается, хотя понимает, что шутка нарушает все допустимые этические нормы.

- Ну… у тебя, вероятно, были какие-то фантазии на эту тему? Склонность к жестокости… Может ты мучила животных? – робко пытается она вернуть разговор в более комфортное для нее русло.

- Что ты, - фыркает Лилиан, - я очень люблю животных. И я фантазировала только о милом домике на берегу моря с красивым мужчиной и послушными детишками… Ты хочешь знать, как я стала такой, как я оказалась здесь? Случайный случай в подворотне, нападение, ограбление, изнасилование на вечеринке… Ни-че-го.

- Но… - теряется Харли.

- В каждом из нас есть уголок тьмы, - нараспев произносит Лилиан, - и во мне и в тебе. Однажды ты перестаешь бежать от него и выпускаешь наружу. Попробуй, может тебе понравится? Но придумай что-то оригинальное, трахать и есть красавчиков – моя фишка.

Харлин бросает на тумбочку ключи от дома и устало падает на диван перед непрерывно бормочущим телевизором. Девушка устало массирует виски и откидывается на спинку, разглядывая однотонно белый потолок. Ее мысли далеки от этой комнаты и сменяющих друг друга картинок на экране.

Шон выходит из душа в одном полотенце, на ходу растирая другим, поменьше, короткий ежик волос на голове. Он дежурно целует Харлин в макушку и плюхается на другой конец дивана.

- Выглядишь замучанной, - констатирует он. Харли нехотя переводит на него взгляд, - очередная неудачная беседа со Сверчком?

- Она Богомол, - поправляет девушка и кривится в улыбке, - и она… непрошибаема.

Шон тянет к себе брошенную на полу сумку девушки и выуживает оттуда блокнот и быстро пролистывает на последнюю страницу.

- «Благополучная семья, отсутствие негативного сексуального опыта и актов насилия в отношении объекта…» - зачитывает он. Харлин вырывает у него блокнот и брезгливо швыряет обратно в сумку, - пока не пахнет сенсацией. А ты уже купила платье на презентацию книги…

- Ой, прости, - спохватилась девушка, - презентация будет. Я вытащу из этой стервы историю…

- А над псевдонимом ты уже подумала?

- Что? – откликнулась Харли, - а чем тебе не нравится мое имя?

- Что скажут твои родители, если их милая дочурка издаст книжку про секс и насилие? – с легкой насмешкой ответил вопросом на вопрос Шон.

- Их дочурка станет очень богатой и знаменитой, - заявила Харли, - хотя мое имя действительно мне не нравится. Как тебе Лора? Или Памелла?

- Еще хуже, - фыркнул Шон и потянулся за пультом от телевизора, - с твоей фамилией звучит безобразно.

- А с твоей? – попыталась разрядить обстановку девушка.

- Дорогая, если ты будешь публиковать такие книжки с моей фамилией, меня выгонят из компании Уэйна, - парировал мужчина. Харлин обиженно надула губы и потянулась за своим блокнотом. Шон потрепал ее по щеке и уставился в телевизор, бессмысленно переключая каналы.

Харли пробежалась взглядом по своим записям.

- Она… так сексуальна, - поделилась она, - по-животному. К ней тянет. В ней есть что-то первобытное. Она как жрица древнего культа, которая приносит мужчин в жертву… О, подожди, неплохая фраза.

Девушка выудила из сумки карандаш и принялась судорожно писать. Она была так увлечена этим занятием, что не обратила внимания на руку Шона, скользнувшую по ее бедру к застежке на брюках. Карандаш в пальцах девушки повис в воздухе.

- Ты ее хочешь? – поинтересовался Шон и тем временем его ладонь оказалась уже под резинкой кружевных трусиков, - чтобы вот эти тощие женские ручки копошились вот тут?

Харлин напряглась и попыталась отделить возбуждение от раздражения на мужчину, отвлекающего ее от работы.

- Руки, которыми она расчленяла людей. Фу, какая мерзость, - пробормотала она.

- А меня не хочешь съесть? – кокетливо откликнулся Шон. Харлин отбросила блокнот в сумку, сбросила на пол брюки вместе с бельем и забралась к мужчине на колени. Коротким и резким движением она распустила собранные в пучок волосы и золотистой волной они рассыпались по плечам в белой шелковой рубашке.

- Я предпочитаю что-то потверже женских пальцев, - заявила девушка. Полотенце Шона последовало на пол за ее одеждой. Харлин легко закинула ноги мужчине на плечи и сплела ступни у него за головой.

- Лучше бы ты дальше занималась гимнастикой, - ухмыльнулся Шон.

Харлин двигалась на нем агрессивно и решительно, компенсируя все напряжение накопившееся за день и особенно за время долгой и бессмысленной беседы с Богомолом. Она никак не могла выбросить из головы эту странную женщину, но прочнее всего в ее мысли вплелись последние слова.

«В каждом из нас есть уголок тьмы».

Шон внезапно застыл и Харли возмущенно посмотрела на него. Взгляд мужчины был прикован к экрану телевизора.

«И во мне и в тебе».

Харлин тоже обернулась на телевизор и попыталась понять что приковало внимание ее любовника. Он никогда не был поклонником этих бесконечных скучных телевизионных шоу. В гостях у очередного безликого ведущего сидел странный парень с клоунским гримом.