Читаем Блики онлайн бесплатно

«Блики»

I

«Эмоции на заказ… Боже, как это скучно!», – думала она про себя, оглядев остальных зрителей в полутёмном зале кинотеатра. Блики от экрана вскользь отражались на их лицах, эти сиюминутные мгновения были подобны цветным осколкам калейдоскопа : вот они хаотично смешиваются и падают от небрежных движений, и только умело расставленные зеркала дарят человеческому глазу желанную иллюзию прекрасного чуда… Зал дружно смеялся и столь же единодушно сострадал героям, убегающим в новые минуты не слишком остроумной комедии. Чуть пригнувшись, она аккуратными шагами торопливо оставляла за собой широкие ступеньки с неоновой подсветкой и удобные кресла, в которых другие, искренне вовлеченные в праздность чужой, увы , не самой изящной фантазии, продолжали без остатка делиться своим пылом и воодушевлением с тёмным пространством.

Выдох… Один из многих в перепутанных ароматах июньского вечера мегаполиса. Но для неё в этом выдохе была целая палитра ощущений – печаль, усталость и освобождение. Вечер пятницы. Скинув спешно туфли, она резким движением отшвырнула их в сторону. Ключ трижды послушно прокрутился в замочной скважине, и вскоре, брызги игривой воды, рассеянные душем, плавно скользили по изгибам её стройного, нежного тела.

–Я не хочу ни о чем думать, не хочу …– поднимая подбородок всё выше к переливающимся теплым струйкам, пленница собственных дум, казалось, прокручивает в голове спасительную мантру, цепляясь мыслью за каждое слово. Мокрые волосы липкими прядями покрыли хрупкие плечи, веки глаз сомкнулись и … тишина. Только звуки стремительно падающих капель наполняли воздух мраморной ванной комнаты и глубину её безмолвной души…

За полгода до этого.

– Это невосполнимая потеря для всех нас … – Мистер Макфолл на минуту замолчал, сделав жадный глоток воздуха. Ему трудно давалась речь, настолько трудно, что сжимая кулак правой руки, он даже не заметил, как на кончиках ногтей размазались легкие следы крови. «Нам всем сейчас нелегко…»,– упорно продолжал он, – но мы знаем, что уж кто-кто, а этот человек, несомненно, попал в божьи чертоги. Он ведь был …самым светлым человеком, которого я когда-либо знал – опустив голову вниз, говорящий горько улыбнулся, мускулы его лица дрогнули, – «И он навсегда останется для меня настоящим другом».

Люди подходили с букетами цветов к портрету, обрамленному черной рамкой. Тот, кого вспоминали, смотрел на них через большую монохромную фотографию с открытой, будто даже живой улыбкой. Его улыбка … Именно с неё, тогда, несколько лет назад и началось их знакомство. Высокий, красивый блондин на ломанном русском языке старался рассказать ей о своём восхищении озером Байкал. Из-за недостатка словарного запаса он пытался подключить мастерство пантомимы: неловко жестикулируя руками, голубоглазый калифорниец в светлой, клетчатой рубашке и потёртых джинсах подпрыгивал, и корчил забавные гримасы в кленовой алее московского парка. Солнечные блики играли на его мужественном, волевом лице. А когда она взглянула на часы, и опомнившись, что ей давно пора быть в другом конце города, спешно засобиралась, он рухнул на колени с характерным умоляющим жестом. «И что мне теперь с тобой делать?» – смеясь, спросила Лизи. Он моментально расстегнул на шее цепочку, ловко смастерив из неё кольцо и в финале всего этого несуразного, но ужасно забавного представления упал ниц, к носкам её туфель. Никто и никогда больше не смог рассмешить её так, как это удавалось ему… И что осталось от счастья, сотканного из плоти и крови теперь? Горстка пепла в серой погребальной урне.

– Лизи, прими наши соболезнования – чуть склонившись, прошептала седовласая дама. Она взяла молодую девушку за руку и понимающе посмотрела ей в глаза, но вид у той был, как и прежде, задумчиво-безучастный, равнодушный ко всей траурной церемонии. Она не плакала, нет. Глядя, как человеческие фигуры в черных костюмах и платьях поочередно подходят к венкам из белых роз и лилий, к запечатленному уже теперь самой вечностью образу её родного Пола, Лизи чувствовала щемящую боль.

– Держись, детка. Ты всегда можешь на нас рассчитывать – Миссис Уоррен обняла её настолько крепко, что Лизи внезапно ощутила себя маленькой девочкой. Эти теплые, искренние материнские объятия на миг согрели её. Она хорошо помнила, как оказалась в них впервые, когда вместе с Полом перешагнула порог роскошного поместья Уорренов.

–Ты же знаешь, ты мне как дочь – женщина старалась говорить спокойным, ровным голосом, но слезы предательски бежали по щекам.

– Я никогда вас не оставлю. Пол считал нас одной семьей, и я так считаю.

Миссис Уоррен молча кивнула, и достав платок из кармана миниатюрной сумочки наскоро смахнула слезинки у глаз.

«Мы должны быть сильными, девочка», – она протянула Лизи визитку, – Это телефон твоей портнихи. Она звонила на днях, сказать, что свадебное платье готово…», – было заметно, что эта беседа требует от женщины невероятного самообладания. Она отвела глаза в сторону, еще раз взглянув на траурный портрет сына.

–Как думаешь поступить с платьем? – теребя в руках скомканную ткань, миссис Уоррен не отрывала взгляда от центра комнаты.

–Я его заберу… -

–Милая, ты в этом уверена? –

–Да, я хочу забрать своё платье… -

Утро выдалось пасмурным. Густые серые облака лениво плыли по бескрайнему небу. Манящий запах сваренного кофе доносился до гостевой на втором этаже. Лиза торопливо собрала волосы в пучок, и широко зевая, по привычке, прикрыла рот ладонью. Девушка спешно спускалась по торжественной, устланной персидским ковром лестнице, ведущей к кухонной комнате. Представительный особняк Уорренов был под стать аристократичным замкам Европы. Здесь даже слуги были обучены в лучших традициях английского двора.

–Доброе утро, девочка – миссис Уоррен протянула ей кружку с ароматным напитком.

–Спасибо – обхватив холодными пальцами нагревшуюся ёмкость, и усевшись за овальный стол, Лизи потянулась к кувшину со сливками – «-Ай!» – раздался резкий звук разбившейся посуды. Белая жидкость стремительно растекалась по гладкой поверхности мебели.

– Ничего, это мелочь. Я уберу – женщина успокаивающе похлопала её по плечу.

–Извините. Руки как будто ватные, странно… – Лиза резко сжала и разжала ладонь, ощутив при этом легкое покалывание в кисти.

–Ты принимала сильное успокоительное средство?

–Нет, только снотворное. Не могу заснуть без него в последнее время.

Миссис Уоррен внимательно взглянула на неё, а затем принялась аккуратно размазывать плавленый сыр на сэндвиче – Что тебе добавить? Может буженину? – участливо спросила она.

–Нет-нет, я приготовлю себе сама. – На какое-то время в комнате повисло молчание. Только крик птиц за окном, оповещающий жителей о неминуемо приближающейся осени, изредка прерывал неуютную тишину.

– Осень… Время каминов, пледов, и творчества… – глубоко выдохнув, хозяйка дома мечтательно посмотрела вдаль, казалось, что мысли её летят ввысь, подобно воздушному змею – также неудержимо и легко скользя по волнам ветра, где нет суеты, и нет горечи потерь; впервые за последние месяцы её веки перестали быть влажными от слез. Она внезапно обрела силу спокойствия. И пусть пока рана от потери сына окончательно не зажила – да и могла ли? – но она словно заморозилась. Складывалось впечатление, что некий невидимый, но очень заботливый врачеватель душ дал миссис Уоррен духовную таблетку с эффектом «обезболивающего».

– … И начало учебного года со всеми вытекающими – улыбнулась Лизи. – Я хорошо помню свой самый первый День знаний…

Рассказывая о своём детском воспоминании Лизи погружалась в лабиринты памяти, бережно хранящие самые мельчайшие детали лучшей и, пожалуй, самой беззаботной поры в жизни каждого человека.

–Я всегда знала, что ты необыкновенная. Поэтому Пол тебя и выбрал»,– улыбка с оттенком приятной ностальгии проскользнула по лицу Эммы Уоррен.– « Он от рождения обладал особым чутьем на людей. А теперь … Нам придется справляться без него,» – при этих словах дама сделала глоток чуть остывшего кофе. –«Я дала сегодня выходной прислуге, так что отправимся в город самостоятельно. Как тебе роль шофера?» – осведомилась Эмма.

– Годится! – подхватила Лизи, утвердительно поставив кружку на край стола.

– Отлично! Выбор машины я предоставляю тебе! – дама положила электронный пульт от гаража в ладонь Лизи, и удалилась в будуар, предварительно предупредив, что выезд намечен на четверть одиннадцатого – через 20 минут. А это значит, что девушке отводилось не более 10 минут на осмотр автомобильного паркинга Уорренов и ещё меньше на то, чтобы принять решение относительно модели для их утреннего променада по Нью –Йорку.

–Уик-уик – пропищало круглое электронное устройство, величиной с указательный палец. И вскоре стальные двери внушительного размера, толщиной не уступавшие тем, что обычно располагаются в хранилищах крупных банковских сейфов, разомкнулись перед новой владелицей.

–Добро пожаловать – электронный голос сперва ошарашил девушку – для какого мероприятия мы выбираем авто? – продолжил он с паузой в 40 секунд.

–Да это просто гараж Илона Маска! – вырвалось у Лизи в момент, когда она бегло оглядывала площадь подземного паркинга, сравнимую разве что с провинциальным городом.

– Стиль Илона Маска. Задача ясна. Сектор А, ячейка 5, пожалуйста – вещал невидимый робот-гид.

–Что за… – Лизи запнулась

–Осторожно, это ваш лайн. Встаньте на платформу, пожалуйста – гостья послушно повиновалась, хоть и недоверчиво взглянула на аккуратный белый аппарат в виде плоского четырехугольника на колесах с высокой ручкой-опорой, как у самоката.

–Нажмите на кнопку А5 , правый верхний угол – изумленная, но не потерявшая прежней решительности Лизи покорно выполнила указания электронного помощника. Колесики моментально завертелись, и передвижное средство плавно покатилось мимо великолепных автомобилей, пока, наконец, не остановилось у места назначения.

Шикарный Rolls-Royce броского кровавого цвета с безупречным дизайном замигал большими, круглыми ярко-неоновыми фарами будто хищник, затаившийся меж скал и вглядывающийся вдаль в поисках добычи. Весь его вид был агрессивно-притягательным настолько, что Лизи как завороженная продолжала глядеть, не в силах оторвать взгляда.

–Код для активации 110

Аккуратные женские пальчики коснулись гладкой полированной поверхности машины, и она подошла к дверце.

–Ввод кода на внутренней стороне зеркала, справа– продолжал подсказывать компьютерный голос.

Кожаный салон молочного цвета гостеприимно распахнул свои объятия, когда дверца машины автоматически приподнялась вверх.

–Задайте маршрут на центральной панели, и автомобиль точно рассчитает траекторию и время вашего пути. Всего доброго! –

С непривычки Лизи немного резковато нажала на педаль и спустя секунды с характерным звуком взревевшего мотора, стремительно выкатилась прямо к парадному фасаду особняка.

–Ты подъехала вовремя с точностью до секунды – не без восхищения заметила Эмма.

–Я старалась – Лизи улыбнулась глядя на эту сильную и всегда безупречно выглядевшую женщину. Вот и теперь Миссис Уоррен являла собой эталон идеального вкуса : пудрово-бежевый костюм с приталенным укороченным жакетом и классической строгой юбкой длинны миди подчеркивал изящность ее фигуры и тонкость талии. Легкий шифоновый шарф с репродукцией «Кувшинок» Клода Моне выдавал в ней натуру идеалистическую, а лайковые перчатки и шляпка «таблеточка» шоколадного оттенка дополняли аристократический образ этой красивой женщины с правильными чертами лица.

Лизи теперь вдруг осознала, почему ей было так комфортно в обществе миссис Уоррен: дело в том, что некоторые ее жесты и мимика были подобны зеркальному отражению сына, они пробуждали в девушке ощущение присутствия Пола, привязанность к тем божественным секундам счастья, которые никогда не смогут обыграть жестокую реальность и повториться, оставшись лишь воспоминанием.

– Русские всегда были для меня самой загадочной нацией. Вас невозможно предугадать –

–Но определенными стереотипами мы уже успели обрасти…– не без иронии заметила Лизи, выезжая на широкую асфальтированную трассу.

– В любые стереотипы – и о русских в частности– верят исключительно неразвитые люди. Социуму удобно жить в рамках, зачастую фальшивых и ими же самими себе навязанных. Существуют семейные ценности и моральный долг – их я отношу к совершенно иной, фундаментальной основе мировоззрения любого нормального человека. Все остальное – блажь или средство для манипуляций массами.

– А как же традиции или культурный код нации? – продолжая следить за дорогой, Лизи явно о чем-то задумалась.

– Традиции – не более чем предания, прочно укоренившиеся в фольклорном жанре. А вот про культурный код мы с тобой еще побеседуем… скоро… – жгучее чувство природного любопытства охватило молодую особу, тон Эммы слегка обескуражил её – было в нем что-то таинственное …

II

-О нет, я так не играю! Я же упаду! – кричала Лизи, стоя на коньках посреди центрального катка. Всюду звучала зажигательная музыка, и любители фигурного катания мастерски хвастались исполнением несложных элементов перед любопытствующей толпой новичков.

–Малыш, я держу тебя! Доверься мне! – улыбаясь, Пол нежно взял ее за руки и со скоростью один шаг в три минуты, терпеливо скользил рядом к самому центру, где располагалась высокая и сверкающая рождественская елка.

–Еще немного и мы у цели – подбадривал он Лизи в момент, когда ее ноги разъехавшись в разные стороны, изобразили загадочную букву «З».

–Я выгляжу глупо! – досадовала она.

–Совсем нет, а хочешь, я покажу тебе самый красивый элемент? –

–Хочу! Только не отпускай меня, я боюсь. –

–Отпустить тебя? Даже не мечтай об этом!– Подхватив ее на руки, Пол усадил Лизи прямо на плечи.

–Ну и как называется этот элемент? – смеясь, спросила она.

–Хм.. Думаю, любовь! – он аккуратно придерживал её колени, на лицо падали крупные снежинки – щедрый дар декабрьского вечера накануне самого светлого праздника в году. В огромных разноцветных шарах отражались блики световых гирлянд, мигающих на еловых венках с золотистыми колокольчиками, тех самых, что по обыкновению были развешены вдоль бродвейских небоскребов – то были блики радости и счастья…

Лизи зажмурила глаза, ей хотелось сохранить эти волшебные минуты как можно дольше. Ведь когда вы закрываете веки, время будто замедляет ход – игры в прятки с самой притягательной величиной измерения, посланной человечеству Небесами.

–Пол, я хочу пить – Внезапно почувствовав холод, она слегка вздрогнула и вновь позвала любимого. Знакомый силуэт постепенно исчезал вдали, не реагируя на женский крик. Пытаясь самостоятельно скользить, в надежде догнать его, Лизи резко упала. Боль сковала бедро девушки с такой силой, что она сквозь пробивающиеся слезы уже лишь шептала его имя, как шепчет раскаявшийся грешник, взывая к своему ангелу-хранителю, осознав всю неизбежность мучительной вечности…