Читаем Благие пути (СИ) онлайн бесплатно

Старинный город Рейнхарм встретил двоих детей привычной суетой. Городской вокзал кишел спешащими людьми и магами. Кто-то опаздывал на рейс, кто-то деловито высказывал женщинам в кассовом окошке свои претензии, кто-то смиренно ожидал свой поезд, листая страницы свежей газеты. Лучи полуденного солнца беспрепятственно проникали в помещение сквозь стекло больших, стрельчатых окон, закованных в витиеватые рамы. Отражаясь от бронзовых перил и медных украшений, они яркими пятнышками падали на отполированный тысячами ног мрамор пола, слепя и создавая ощущение дорожки из света. Все здесь жило своей жизнью и никому не было дела до двоих неторопливо идущих к выходу человечков, волочащих за собой котомки с вещами.

Они вышли на шумную улицу. Так много народу. Будто сегодня выходной. Мальчик лет семи неуверенно спрятался за сестру, но та лишь насмешливо фыркнула. Впрочем, Дориан никогда не отличался любовью к большим компаниям и совсем неважно, в каком из город эти компании собирались.

Дети шустро перебирали ногами, стремясь скорее попасть к бабушке, которая почему-то решила, что они достаточно большие и их можно не встречать. Через какое-то время девочка почти бежала. На прошлых каникулах она познакомилась с удивительной девчонкой из местных и с самого отъезда жаждала новой встречи! Она шла так быстро, что не сразу заметила, как сильно обогнала брата. Лишь хныканье напуганного ребенка за спиной вынудило ее остановиться.

Она обернулась. Сзади, запинаясь о булыжники мостовой и утирая слезы рукавом рубашки в клетку, бежал Дориан. Бежал и звал ее по имени своим писклявым голоском, упрашивая подождать. На мгновение внутри девочки что-то екнуло. Что-то доселе незнакомое и совсем несвойственное нахальным и самоуверенным подросткам. Она сглотнула застрявший в горле ком и, сделав всего один шаг назад, стала ждать, когда брат нагонит ее. Такой мелкий, несуразный и раздражающий, порой совершенно невыносимый. Она с удовольствием возвращала все заботы о нем матери или бабушке. У них так мало общего. И все же любому, кто имел наглость обидеть маленького спиногрыза, тут же разбивался нос. Так во дворе пострадало уже несколько ее ровесников и старшеклассник, решивший, что двор сугубо его.

Заметив, что сестра остановилась и смотрит на него, ребенок приободрился, поудобнее перехватил свою крошечную сумку и припустил, что есть мочи, быстро поравнявшись с девочкой. И толпы незнакомцев его уже совершенно не смущали. И первым делом, нагнав ее, он обиженно сквасился и шлепнул ее ладошкой по руке.

— Бросила меня! — возмутился мальчик, притопнув ножкой и надув губы.

Девочка лишь тепло улыбнулась и обняла его свободной рукой.

— Не говори глупостей, Дори! — фыркнула она. — Я бы никогда тебя не бросила! Ты, конечно, вредина, каких поискать, но все-таки мой брат.

Мальчик скривился и, вывернувшись из объятия, пошел вперед, будто он знал дорогу. Он шел быстро, уверенно, почти маршируя и надеясь, что сестра будет слышать каждый его шаг. Понаблюдав немного за представлением, девочка пошла следом и подхватила мальца за руку, когда тот решил пройти мимо нужного поворота. Все еще гордо воротя своим носиком, он все же последовал за сестрой и даже продолжал держать ее за руку на протяжении всего пути.

Вот только путь почему-то не спешил прийти к завершению. В голове девочки поселилось смутное ощущение, что они заблудились, хотя места казались безумно знакомыми.

Да… Очень знакомыми…

Дирижабельная станция. Целая, новенькая. И еще не существующая.

Дети притормозили. Внимательно вглядываясь в очертания строения, девочка сделала пару шагов вперед, не понимая, почему оно кажется ей таким до безобразия знакомым.

— Разве бабушкин дом не там? — с тревогой в голосе спросил Дори, показывая пальцем на ряд безликих зданий.

— А? — девочка посмотрела назад. — Да… — картинка перед глазами словно расплывалась.

Дыхание сперло, а бок отозвался резкой болью. Она дотронулась рукой до болящего места и поднесла к глазам окровавленную руку.

— Рида? Ты в порядке? — раздался на грани сознания знакомый баритон.

Она повернулась к источнику звука, ошалело осматривая резко повзрослевшего брата в черном пальто. Грохот. Оглушающий, невыносимый грохот раздался на станции. Крики и звон стекла. Полыхающий ад. Ад, среди которого, как ни в чем не бывало, стоял Дориан и беспокойно смотрел на нее. Пламя медленно пожирало его, но не было ни жара, ни страха, не было ничего. На ее глазах он исчезал, подобно листу бумаги, брошенному в печь.

— Рида? — Дориан странно посмотрел на сестру. Словно и не видел ее вовсе. Тело девушки скручивало болью свежего ранения. Оно дрожало, но не двигалось, будто совершенно непригодно для этого. Словно парализовано. — Рида… — встревоженный взгляд. Его голос все сильнее искажался.

— Рида!

Девушка вздрогнула и распахнула глаза. Всего лишь сон. Они все еще у Михеля дома. Она осторожно дотронулась до раздраженного нижнего века, от которого по щеке бежала влажная дорожка. Рида перевела взгляд на кривой потолок, а потом медленно повернула голову вправо. Рядом, на табуретке сидела Илинея и напряженно всматривалась в лицо подруги.

— Ты плакала, — тихо произнесла колдунья, беря ее ладонь в свои руки. — Что-то случилось? Тебе больно?

— Нет… — прохрипела Рида и глубоко вдохнула, тут же поморщившись от острой боли в боку. — Да, есть немного. Не обращай внимания, — она медленно поднималась на кровати, принимая сидячее положение. — Просто дурацкий сон приснился.

Илинея недоверчиво вскинула брови, но с пониманием кивнула — расскажет, когда захочет. Поднявшись с табурета и попросив Риду снять рубашку, в которой ее уложили спать, колдунья вышла из комнаты. Пару минут Рида слышала лишь приглушенные реплики Михеля со склада, а потом Илинея вошла с целым подносом, заставленным бинтами, тарой с водой, какими-то бутыльками и чем-то еще, что девушка не могла толком разглядеть с кровати. Илинея поставила поднос на табурет.

— Поднимай руки, — кивнула она.

Она намочила теплой водой пропитанную спекшейся кровью повязку и стала осторожно разрезать бинты, снимая слой за слоем. Кровь остановилась, и, хотя рана сама по себе выглядела не особо жизнеутверждающе, осложнений не предвиделось. Продезинфицировав края ранений, колдунья, под болезненное шипение подруги, стала накладывать новую повязку.

— Михель что-нибудь говорил? Когда мы уже уйдем отсюда? — сипло спросила Рида. Голос довольно слабый, но даже в нем чувствовалось раздражение.

— Не раньше, чем ты сможешь выдержать пеший переход в несколько часов, — Илинея покачала головой и убрала бинты на поднос.

— Но я могу! — возмутилась Рида, чуть привставая и тут же шлепаясь обратно.

— Да, ты можешь, — удрученно ответила Илинея и строго посмотрела на подругу, — но я не смогу оказать тебе помощь, если рана откроется. За нами сейчас никто не гонится, нет смысла так рисковать. Дай своему телу хотя бы немного восстановиться…

— И сколько оно будет восстанавливаться? Неделю? Две? Месяц? — Рида стала похожа на ребенка, которому не дали наесться землей, хотя Илинея прекрасно понимала причины такого поведения. Чувствовать себя обузой ужасно, а для Риды, воспитанной в духе собственной незначительности на фоне потребностей других, поистине невыносимо. — Я устала от бездействия.

— Прошло меньше суток, — колдунья посмотрела на окно, занавешанное старой, некогда бордовой шторой. Сквозь щели пробивался свет уличных фонарей. Илинея наклонилась к подруге, глядя глаза в глаза: — Совсем скоро мы покинем этот город и больше никогда не будем влезать в правительственные интриги. Никогда. Хватит с нас! Наигрались в героинь без страха и упрека!

— А что толку? — скривилась Рида.

— Вот именно. Реймонда отстранили, но наверняка скоро все вернется в изначальное русло. Не вижу смысла дальше биться головой о стену, — она затихла на пару мгновений, не давая разгореться ярости внутри себя. — Ладно, — выдохнула девушка, — отдыхай.

Илинея загасила лампу в комнате и вышла на склад, оставляя Риду один на один со своими мыслями.

Утро. Северный район Сильверона, магазин Михеля

Обещание, данное Аше, Михель выполнил. Он действительно вывел ее дочь с подругой из города, однако сделал это лишь спустя два дня. Оправдывал это состоянием Риды. Весьма плачевным, надо признать, хоть та и не была с этим до конца согласна и рвалась отправиться в путь немедленно. Колдунья же, изрядно уставшая за последние дни, согласилась с Михелем, и Риде не осталось ничего, кроме как покорно соблюдать постельный режим.

Два дня тянулись медленно и неохотно. Даже Рида, большую часть времени дремавшая, ощущала это, пусть и по другой причине. Михель с девушками почти не контактировал, предпочитая мастерить что-то у себя в кабинете или разбираться с товаром на складе. Очевидно, каждый из них дождаться не мог, когда же они расстанутся. И если подобное напряженное отношение к себе Илинея могла понять, то к подруге, с которой Михель радостно щебетал о своих железках при их первой встрече, нет. Впрочем, к концу второго дня все относительно встало на свои места.

Илинея в очередной раз вошла в спальню, дабы проверить состояние подруги. Та уже постепенно приходила в себя, хотя все еще разговаривала во сне, чувствуя ноющую боль по всему телу. Убедившись, что раны не открылись, а перевязка не требует смены, колдунья накрыла ворчащее тело одеялом. В памяти невольно всплыл разговор о Дориане, когда его врач удивлялся тому, как быстро тот идет на поправку. Как колдун. Илинея улыбнулась. Похоже, у них это семейное. Либо Аша пошуршала над физиологией своих детишек. В конце концов, почему нет? То, что она явно не просто лекции в Исследовательском центре читает, стало очевидным уже, когда она дома залатала подстреленную Риду. Но все это домыслы, пусть и не беспочвенные!

Еще раз глянув на подругу, колдунья подошла к шкафу, встроенному в стену у входа в кабинет, чтобы достать ночное платье и тоже лечь спать. Из-под двери виднелась полоска света — Михель около часа назад закрыл магазин и, ни слова не говоря, скрылся у себя. Колдунья неопределенно фыркнула и уже собралась закрыть шкаф, когда услышала, что мужчина с кем-то разговаривает.

Быструю речь, отдающую нервозностью и подобострастием, на первый взгляд, неприсущим этому мужчине, едва ли можно было разобрать из-за двери. Пару раз в разговоре мелькнули имена девушек, и колдунья стала очень медленно искать свою ночнушку, пытаясь расслышать, что конкретно он говорит и с кем. Однако Михель, как назло, будто заметив, что кто-то притаился за дверью, стал говорить тише, а в конце резко положил трубку телефона с отчетливым звоном металлических деталей. Колдунья дернулась и рваным движением поймала легкую нежно-голубую ткань платья. Как ни в чем не бывало, она прикрыла дверцу шкафа и пошла переодеваться. Разговор звучал подозрительно, но Илинея, пустив все на самотек, решила, что ему просто позвонила Аша, переживающая из-за того, что они до сих пор в Сильвероне. Хватит тайн и загадок! Подпольных интриг еще не хватало!

Сложив одежду на спинку стула, колдунья агрессивно закуталась в одеяло и улеглась на тонкий матрас на полу. Она прикрыла глаза, горящие от напряжения и попыталась расслабиться, через матрас чувствуя каждую дощечку паркета и холод остывшей древесины. Сознание медленно погружалось во мрак без сновидений. Однако минут через десять дверь кабинета распахнулась и Михель, опершись на косяк, громко окликнул колдунью.

— Я вижу, что не спишь, — холодно известил он, глядя, как Илинея слегка приподнимается и с трудом разлепляет глаза. — Уходим в четыре утра, советую особо не расслабляться.

— Почему бы не пойти сейчас? — вскинула брови колдунья.

— Ты время видела? — он кивнул на часы, стрелки которых неумолимо приближались к тринадцатому часу. Илинея насмешливо и недоверчиво посмотрела на мужчину. — В это время в каналах орудуют Асамуны, не хочу случайно пополнить черные рынки.

С этими словами он вновь скрылся за дверью. Колдунья медленно легла обратно, но сон уже шел. Она слышала об Асамунах, как и о многих других мало-мальски крупных родах белых магов, но была уверена, что их… изгнали? Лишили статуса? Засадили в тюрьмы? Верить в то, что род, живущий на работорговле, не только существует, но и совершенно спокойно проводит свои махинации под носом у террского Управления по безопасности, не хотелось. Еще меньше хотелось думать, что они по каналам могут спокойно попасть сюда. И хотя рациональная часть разума девушки твердила о паранойе и необходимости урвать хоть немного сна перед дорогой, другая часть услужливо подкидывала ей все более жуткие картинки, радостно опровергая все доводы «против». То, что она все же заснула, колдунья поняла лишь, когда ее бесцеремонно разбудили зажженным светом и грохотом металла на складе.

Илинея, хватившая изрядную долю адреналина в собственных кошмарах, поднялась быстро и без вопросов, в то время как Рида лишь укрылась одеялом с головой. Сочувственно посмотрев на подругу, колдунья решила дать ей еще немного времени подремать. В конце концов, ей вещи собирать не нужно — и сумка, и вещмешок сиротливо стояли у кровати с самого момента прибытия.

Быстро и не особо разбираясь, девушка скидывала в сумку те из своих пожитков, что успела собрать в доме Аши, когда в комнату заглянул переполошенный Михель с опухшими от недосыпа глазами и растрепанными пшеничными волосами, то ли сальными, то ли просто измазанными в чем-то маслянистом. Он недовольно глянул на еще спящую Риду, но ограничился лишь невнятным бурчанием под нос, после чего вернулся на склад. Колдунья, быстро глянув на часы, поморщилась и стала расталкивать подругу, сопротивлявшуюся подъему ровно до тех пор, пока Илинея не произнесла заветные слова: «Сегодня уходим». Сон как рукой сняло.

Немного не рассчитав собственные возможности, Рида резко села и спустила ноги на пол. В глазах потемнело, а голова закружилась, вынуждая девушку вцепиться руками в кровать. Не глядя, она нашарила рядом вещмешок и стала доставать оттуда одежду. Мешковатые штаны из клетчатой ткани, конфискованные у брата; плотная блузка без каких-либо украшений; корсаж, на который девушка брезгливо посмотрела и убрала обратно. На стуле висела куртка из темного вельвета, тоскливо ожидая хозяйку.