Читаем Битва за Родину онлайн бесплатно

Осеннее солнце игриво стреляло лучиками, окрашивая зеленую гладь речки золотистыми искорками. Холодный ветерок лениво шевелил тронутую желтизной поредевшую листву деревьев, нависших над водной поверхностью.

На побережье у небольшого пятачка, обрамленного серым песком, виднелись фигурки двух пожилых рыбаков с накинутыми на плечи длинными офицерскими шинелями. Они сидели на самодельной скамье, сооруженной из сухих полусгнивших угольно-черных бревен, наблюдая за медленно покачивающимися на поверхности реки поплавками, готовые в любой момент подхватить удочки, уложенные на ветки-рогатки.

Один из них был невысок, коренаст, с волевым широким лицом и сурово поджатыми губами.

В каждом его жесте и движении непроизвольно проскальзывала уверенность и надменность, свойственная людям, входящим в высшую элиту государства. А тяжелый взгляд и стальной блеск в глазах указывали на принадлежность к спецслужбам.

Второй, в отличие от первого рыбака, сверкающего залысиной, имел густую седую шевелюру, был широкоплеч, строен и подтянут, несмотря на возраст. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, сохранило следы былой привлекательности и притягивало к себе внимание, четко очерченным профилем и цепкими чуть выцветшими голубыми глазами.

Чуть выше, метрах в пятидесяти от них, за кронами дубов, лип и вязов у асфальтированной дороги стояла сверкающая лаком черная «волга», в которой поудобнее умостившись на водительском сиденье, дремал кряжистый старшина.

— Костя, зачем ты меня сюда притащил? — сухо спросил коренастый, — только не говори, что порыбачить. Не поверю.

— Петя, нужно очень серьезно поговорить, — вздохнув, признался Константин Николаевич, — честно, даже не знаю с чего начать, настолько все это невероятно выглядит.

— Интересно, — остро взглянул на него собеседник, — это настолько серьезно, что ты не захотел разговаривать ни у меня в Раздорах, ни у себя в Жаворонках, потащил меня на эту речку. Между прочим, Марина Алексеевна уже обижается, что ты с Алиной Евгеньевной к нам уже долгое время не заглядываешь. Ладно, это к делу не относится, выкладывай, что там у тебя.

— Петр Иванович у меня есть один странный вопрос. Только не удивляйся. Ты в ясновидение веришь?

— Что за глупости? — нахмурился Ивашутин, — К чему ты это? Извини, но любого другого я бы за подобный вопрос послал, куда Макар телят не гонял. Я, между прочим, член ВКП(б) с 1930-ого года. Ты же меня как облупленного знаешь. Я — атеист и материалист. А ты мне такие провокационные вопросы задаешь про чертовщину какую-то.

— Подожди, — Константин Николаевич предупреждающе вскинул ладонь, — Вот мы с тобой войну прошли. Неужели никогда ты ни с чем подобным не сталкивался? Ну, например, просыпается солдат внезапно, весь трясется от ужаса, берется за оружие, в тот самый момент, когда часовых уже режут немецкие диверсанты, успевает поднять тревогу и спасти своих товарищей. Почему он вдруг встал в нужный момент, как сумел среагировать, внятно объяснить не может.

Расскажу другой случай. Был у нас капитан Игорь Силин. Необыкновенной удачливости человек.

Находится он в окопе несколько часов, а потом испытывает острую потребность отойти на минутку и в это же время, место, где только что стоял Игорь, разносит снарядом. А в другой раз, он резко нагибается, а снайпер стреляет и мажет. И такие случаи с этим офицером происходили периодически. Как заговоренный какой-то. А сколько еще на войне всего было, что объяснить с рациональной точки зрения просто невозможно.

— Да, — задумался Ивашутин, — бывало всякое. Но к чему ты ведешь?

— К тому Петя, что тебе тяжело будет мне поверить. То, что я расскажу и покажу, может показаться бредом. Но не спеши с выводами. Я смогу наглядно доказать свои утверждения.

— Интересно, — протянул коренастый, — заинтриговал ты меня Костя. Давай излагай уже, не томи душу.

— Довелось мне пообщаться с одним человеком, он обладает необычными способностями. Видит все наше будущее как на ладони. Страшные вещи рассказывает он Петя.

— Что за человек? Кто такой? — подобравшись, уточнил коренастый, — Ты вообще не думаешь, что это провокатор или вообще душевнобольной? Странно, что ты Костя таким россказням веришь. Всегда же был здравомыслящим человеком.

— Петь, ну не надо меня совсем уж выжившим из ума считать, — укоризненно посмотрел на собеседника Константин Николаевич, — для начала вот, посмотри.

Он повернул к себе сумку-планшет, висевшую на боку, щелкнул замками и достал кипу исписанной бумаги.

— А я думаю, чего это ты с собой её захватил, — удовлетворенно усмехнулся Ивашутин, — Точно, какие-то документы показывать будешь.

— Погляди, — генерал вытянул из стопки, и протянул начальнику ГРУ, тонкую пачку листов, отпечатанных на машинке.

— Что это? — Ивашутин пробежался глазами по строчкам текста.

— Это Петр Иванович прогнозы на события, которые произойдут в октябре этого года. Перед тем, как общаться с тобой, несколько дней проверял правильность информации. Все сбывается, я бы сказал, с пугающей точностью, вплоть до мелких деталей.

Так, — начальник ГРУ пробежал глазами по листам, — про Бейрут знаю, правительство шведское в отставку ушло — тоже верно. О результатах переговорах на Даунинг стрит между профсоюзами и английским правительством читал в сводках. Про претензии Амина Танзании знаю. О, а вот это уже интересно. Твой человек пишет, что завтра Кароль Войтыла станет Папой Римским — Иоанном Павлом Вторым. Мне докладывали о такой возможности, хотя подчеркивали малую вероятность избрания кардинала, не являющегося итальянцем. С XVI века такого не происходило.

Допустим, твой человек обладает определенной информацией, хотя здесь у нас возникает к нему очень много вопросов. Но как он, черт подери, может знать имя будущего понтифика? Это невозможно. Его сейчас, наверно, и сам избранник не знает. Только после вердикта конклава кардиналов, он может выбрать себе имя и определенный номер, под которым будет править церковью и паствой. Идем дальше, 21-ого октября по прогнозам — смерть Анастаса Ивановича Микояна. Он уже года два как пенсионер. Я слышал, у него в последнее время проблемы со здоровьем. Но точно предсказать день его смерти от воспаления легких?! Это невозможно. Твой человек не Господь Бог, случайно?

— Не ерничай Петя, — Константин Николаевич сердито зыркнул на собеседника, — я сам до сих пор прийти в себя не могу.

Генерал вытащил из кармана пачку «Космоса», открыл её, щелчком выбил из общего ряда сигарету, подрагивающей рукой вставил её в рот, достал из сумки зажигалку, прикрыл её ладонью от ветра, и, клацнув колесиком, прикурил от вспыхнувшего желтого огонька.

— Ты же вроде бросал, — заметил Ивашутин.

— Бросишь тут, со всем этим, — проворчал Константин Николаевич.

Прогнозы были у меня на руках в конце сентября, — продолжил он, жадно затянувшись и выдохнув струю дыма, — И все, что было предсказано, сбылось, повторяю, вплоть до мельчайших деталей, понимаешь? Я специально некоторое время, проверял каждое событие. Ни одной ошибки! Ни одной. Это меня и пугает.

Генерал замолчал, и снова затянулся сигаретой.

— Продолжай, я тебя внимательно слушаю, — лицо начальника ГРУ сохраняло невозмутимое выражение, глаза внимательно изучали собеседника.

Шелестов, не торопясь, выдохнул серое облако дыма.

— Я же сказал: он предсказывает нехорошее будущее, ожидающее нашу страну.

— Какое будущее? — лицо Ивашутина приобрело хищное выражение, — конкретнее, говори.

— Сейчас не буду. Позже. Я хочу, чтобы ты пока удостоверился в правдивости прогнозов, а потом продолжим разговор. А пока вот тебе еще информация на десерт.

— Опять предсказания? — ухмыльнулся начальник ГРУ, принимая очередную стопку листов.

— Нет, скорее полезные сведения для тебя и твоей конторы.

Ивашутин вчитался в текст. Его глаза изумленно расширились, на скулах заходили желваки, а лицо мгновенно приобрело землистый оттенок.

— Мля, это что…, — внезапно охрипший голос начальника ГРУ прервался, — это что такое, мать вашу?!

Затем тишину осеннего леса разорвала череда заковыристых нецензурных выражений. Всегда подчеркнуто корректный с подчиненными, трезвенник, сторонник здорового образа жизни, Петр Иванович Ивашутин злобно сыпал забористыми матюгами.

— Список предателей в твоей конторе Петя и перечень их гнусных дел, — спокойно ответил Константин Николаевич, дождавшись, когда ошеломленный начальник ГРУ замолкнет.

— Поляков, сволочь, — грудь Ивашутина ходила ходуном. Создавалось впечатление, что ему не хватает воздуха, — А я еще думал, чего это американцы так плотно с китайцами работать начали? А им всю информацию на блюдечке преподнесли, прямо с нашего центра в Рангуне.

— Петя с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил генерал.

— Да, — прохрипел Петр Иванович, — Если это правда, я эту паскуду ушастую своими руками задушу.

Немного успокоившись, он перевел тяжелый взгляд на Шелестова.

— Ты понимаешь, что это не простой сотрудник, а генерал-майор? Цена ошибки здесь очень велика, — тяжелый взгляд начальника ГРУ буравил спокойное лицо Константина Николаевича.

— Понимаю. Верить этой информации безоговорочно тебя никто не заставляет. Проведи внутреннее расследование, убедись в правдивости изложенных фактов, или, наоборот, и сделай соответствующие выводы.

— Ладно, все это похоже на правду, — наконец успокоился Ивашутин, — особенно насчет провала Маслова и агента Мейси, которых курировал Поляков, хотя это еще до моего прихода в ГРУ было. У нас она до сих пор числится «пропавшей без вести». Проверим обстоятельства гибели, и если все подтвердится, этот сучонок у меня за все ответит. Я еще Изотова потом взгрею как следует. Он сволочь должен с людьми работать, негодных отсеивать, а не протекцию таким как Поляков устраивать. Нечего ему в ГРУ делать, пусть в ЖЭК идет начальником отдела кадров устраиваться. Там ему самое место.

Начальник ГРУ минуту помолчал, погрузившись в раздумья, и продолжил: — За сведения спасибо. А вот что с тобой и твоим ясновидящим прикажешь делать?

— В смысле? — осторожно поинтересовался Константин Николаевич. Внутри у него все похолодело.

— Ты же не пацан, — криво усмехнулся Петр Иванович, — сам должен понимать. После таких заявлений, я просто обязан забрать тебя к себе в гости. В «Стекляшке» раскололи бы тебя до самой задницы, пока все не узнали о твоем «Нострадамусе» и его предсказаниях.

— И ты это сделаешь Петя? — генерал устало поднял глаза на своего собеседника.

Мысленно Константин Николаевич еще раз лихорадочно прокручивал дальнейшие действия. Такого варианта событий он не исключал, приняв решение рискнуть и частично довериться Ивашутину. Но попадаться живым специалистам «Аквариума» по развязыванию языков, и подставить внука Шелестов-старший не собирался. При подобном развитии ситуации он надеялся успеть воспользоваться наградным «ТТ», лежащим в бардачке «волги» или принять ударную дозу «аспирина», вызывающую смерть. На самый крайний случай в «загашнике» у генерала, еще со времен боевой молодости, была пара трюков, позволяющих ему уйти достойно, ничего не сказав волкодавам ГРУ.

— Нет, — помедлив несколько секунд, ответил Ивашутин, — и не потому, что мы с тобой давно дружим, и вместе прошли войну. Был бы я уверен, что ты замышляешь что-то против Союза, участвуешь в какой-то оперативной комбинации или провокации, ни секунды бы не сомневался. Просто я знаю тебя как облупленного уже сорок лет. Ты Костя порядочный человек, и болеешь душой за страну. Поэтому в «Стекляшку» ты не поедешь, и все сказанное тут останется между нами, пока ты меня не убедишь в обратном.

— Спасибо Петя, — генерал облегченно перевел дух, — я знал, что на тебя можно рассчитывать.

— Давай вернемся к делу. Что ты предлагаешь?

— Все просто. За несколько дней ты лично убеждаешься в правдивости прогнозов, проверяешь информацию по предателям, удостоверишься в полученных сведениях, а потом мы встречаемся опять и продолжаем разговор.

— Хорошо. Но учти, использовать меня в «темную» не получится. Тебе придется организовать мне встречу со своим таинственным предсказателем. Рано или поздно. Ты должен понимать: я могу и сам все выяснить. Возможности у меня есть. Но делать этого не буду, поскольку доверяю тебе. Пока доверяю, — подчеркнул Ивашутин.

— Договорились, — генерал встал, — ну что же Петр Иванович, тогда давай собираться. Алина Евгеньевна уже стол должна накрыть. Заедем ко мне в Жаворонки, посидим, поговорим, вспомним войну и павших товарищей.

— В чем дело? Почему сигналили? — Зорин как всегда предельно конкретен и лаконичен.

— Игорь Семенович, — не могу справиться с подростковыми гормонами, и мой голос чуть подрагивает от волнения, — через полчаса психически больной воспитанник зарежет Марата Альбертовича, запрёт маленьких девочек в спальне на втором этаже, а старших детей — на первом, и подожжет детдом. Они все могут погибнуть в огне.

— Предвидение? — с пониманием спрашивает Зорин и, дождавшись моего кивка, уточняет, — Там же еще сторож есть?

— Он тоже будет нейтрализован. Оглушен, заперт в сторожке, дверь подперта палкой снаружи, — отвечаю я.

— Чего же мы тогда стоим? Поехали, — рычит наставник, поворачивается, и громадными прыжками несется к «москвичу».

Зорин — настоящий мужик. Никакой рефлексии, заламывания рук, надоедливых вопросов «а ты в этом уверен». Понимает, что нельзя терять ни секунды и действует. Вот за это и уважаю своего тренера.

Прыгаю в «копейку», «москвич» уже развернулся, и летит в обратную сторону. Мотор Мальцев не глушил, и машина подрагивает, готовая в любой момент сорваться с места.

— Сережа, поворачиваем и быстро за Зориным, — командую я.

— А что случилось? — недоуменное лицо Мальцева поворачивается ко мне.

— Некогда объяснять, гони к детдому. Если не успеем, дети могут сгореть.

— Понял, — Серега приникает к рулю, смотрит в зеркало и, убедившись, что дорога пуста, резко разворачивается, и несется за «синим москвичом» наставника.

— Леха, так что все-таки произошло? — спрашивает Потапенко.

— Да, Шелестов, нам хотя бы объясни, чего мы летим обратно как сумасшедшие? — поддерживает его тезка.

— Ребята в детдоме беда. Малыши могут сгореть. Только не доставайте меня сейчас вопросами, откуда я это знаю. Знаю и все. Если поторопимся, то можем их спасти. Это все, что я могу вам сейчас сказать, — отвечаю я.

— Да с чего ты это взял? — начинает заводиться Волобуев, — Откуда ты это, черт возьми, можешь знать?

— Заткнись Леха, — басит Мальцев, напряженно смотря на дорогу, — раз Шелестов говорит, значит так и есть. Он мою маму от смерти спас, сразу увидел, что у неё перитонит. Убедил в больницу ехать, а она не хотела. Врачи говорят, привезли бы на пару часов позже и труба. Не было бы у меня больше матери. Я ему верю. Так что сиди молча, не вякай.

— Это черт знает что, — бормочет Волобуев, но под негодующим взглядом Потапенко замолкает.