Читаем Битва за ЮКОС онлайн бесплатно

На форуме о недружественных поглощениях www.zahvat.ru обсуждалась моя книга «Поглощение через банкротство». Один из участников данного обсуждения под ником Гена_Бабков написал: «Отдельное спасибо Вашей супруге, давшей возможность написать Вам такую замечательную книгу!!!». Спасибо Вам, камрад Гена_Бабков: под влиянием Вашей благодарности я смог выкроить из семейного времени кусок для написания этой книги. Родился младший сын Максимка, старший Паша поступил в университет, обделять временем красавицу жену Наденьку – просто грех. и все-таки, в перерывах между работой и воспитанием детей, написал данное произведение.

Спасибо, любимая!

ВЫШЕГОРОДЦЕВ Игорь Алексеевич – арбитражный управляющий с 1999 года; директор Воронежского филиала СРО НП ОАУ «Авангард» с 2003 года; председатель Третейского суда Воронежской области с 2007 года; автор статей о банкротстве в журналах «Слияния и поглощения», «Корпоративные споры», «Вестник ФСФО» и газете «Вестник антикризисных управляющих»; в ноябре 2003 года принимал участие в семинаре, организованном УМНС по Воронежской области, тема доклада: «Взаимодействие арбитражных управляющих и налоговых органов области»; докладчик на Форуме «Слияния и поглощения в России», организованном журналом «Слияния и поглощения» в ноябре 2004 года в Москве, тема доклада: «Банкротство как метод захвата предприятия в современных условиях»; участник семинара «Актуальные проблемы процедур банкротства отсутствующего должника» в июне 2006 года, организованного УФНС по Воронежской области, тема доклада: «Видение процедуры банкротства отсутствующего должника глазами арбитражного управляющего»; имеет опыт заключения мирового соглашения и ведения процедуры внешнего управления; главный редактор газеты «Вестник антикризисных управляющих»; главный редактор справочника «Воронежское антикризисное управление» и справочника «Всероссийское антикризисное управление»; редактор «Словаря корпоративного рейдера»; состоит в международной ассоциации профессионалов по несостоятельности INSOL International; член Комиссии по вознаграждениям арбитражных управляющих Российского Союза Саморегулируемых организаций Арбитражных Управляющих; автор книги «Поглощение через банкротство» (2008 год).

Процедура банкротства ЮКОСа показала, как государство, пользуясь юридическими технологиями и грамотным креативным менеджментом при поддержке административного ресурса, может защитить свои интересы. Некоторые приписывают главе ЮКОСа высказывание: «Мое имущество – это мое, а твое давай делить!». Банкротство ЮКОСа – хороший пример того, что с государством шутки плохи.

Это была очень сложная процедура банкротства. Много технологий защиты и нападения отработаны и придуманы в этой процедуре каждой стороной. Я никак не мог собрать воедино информацию о банкротстве ЮКОСа. Чтобы посмотреть всю технологию банкротства, все ходы и ответные удары, все механизмы защиты и нападения, мне пришлось прочитать много статей и архивных новостей о ЮКОСе, переговорить с людьми и чиновниками, собрать факты и слухи об этой процедуре банкротства. Собранным материалом я решил поделиться. Надеюсь, Вам будет интересно!

Банкротство (от итальянских слов: banca – скамья, стол и rotta – изломанная, надломанная, т. е. несостоятельность банкира, крах банка) – юридически: термин торгового права, означающий «неоплатность лица, производящего торговлю, происшедшую от его вины». Из этого определения можно вывести следующие признаки: «1) банкротство есть неоплатность, то есть такое состояние должника, когда он не удовлетворяет предъявленных к нему обязательственных требований; 2) субъектом банкротства, банкротом, является, по нашему законодательству, лишь лицо, производящее торговлю, в противоположность прочим лицам (неторгового состояния), которые, впав в неоплатность, называются несостоятельными должниками. Этим признаком банкротство отличается от неосторожной и злостной несостоятельности неторговой; 3) неоплатность должна происходить от вины должника. Вина эта может быть или неосторожная, без умысла или подлога, когда должник допускает расходы, превышающие его доходы, или обнаруживает нерачительное ведение торговых дел и операций; или же умышленная, соединенная с подлогом, когда доказано, что должник, впавший в неоплатные долги, с умыслом для избежания платежа оных, перекрепил свое имение или передал его безденежно в другие руки, или же посредством подставных ложных заимодавцев или иным способом скрыл действительное свое имение или часть его, во вред неудовлетворенных вполне заимодавцев. В первом случае является неосторожное или простое банкротство; во втором – злостное или злонамеренное. Признаком виновности должника банкротство отличается от несчастной торговой несостоятельности, при которой невозможность платить долги проистекает от непредвиденных бедственных обстоятельств» (Устав Торгового Судопроизводства, изд. 1887 года, статьи 482 и 483). Подобное деление банкротства на простое и злостное заимствовано нашим законодательством из французского торгового права, различающего «banqueroute simple» и «banqueroute frauduleuse» и означающего несчастную несостоятельность термином «faillite». Банкротство признается всеми действующими законодательствами преступным деянием, но вопрос о том, к какому разряду преступлений оно относится, в различных кодексах разрешается различно. Французское и бельгийское законодательства относят банкротство к преступлениям противообщественным, рассматривая его как специально-торговое преступление. Германское право обращает главное внимание на то, что банкрот раньше всего разрушает имущественные интересы тех лиц, с которыми он вступил в известные отношения и доверием которых он злоупотребил, то есть при определении состава этого преступления на первый план выступает злоупотребление доверием.

Первые упоминания о нормах, предназначенных для регулирования банкротства, встречаются уже в древнем законодательстве России. При этом, как отмечает Г. Ф. Шершеневич, «замечательным представляется то явление, что чем более отдаляется развитие права от первоначальной эпохи, тем слабее становятся черты несостоятельности. Наиболее ясны и подробны постановления, содержащиеся в русской Правде, тогда как к XVIII веку не остается уже почти и следов конкурсного права». В статье 68 Карамзинского списка (XIII век) различаются понятия несчастной несостоятельности, произошедшей по вине должника: «Банкротство, утрата купцом взятых в долг денег не влечет за собой уголовной ответственности, ему дается возможность восполнить утраченное и в рассрочку выплатить долг. Эта льгота не распространяется на купца, утратившего капитал в результате пьянства и иных предосудительных действий. Судьба такого купца в этом случае зависит от кредиторов, которые могут или получить возмещение также в рассрочку, или, по мнению большинства, потребовать возмещения ущерба путем продажи его имущества и его самого в холопы».

В статье 69 указан порядок распределения имущества должника между кредиторами: «Очередность возмещения долгов зависит от положения кредиторов: княжеские деньги отдаются в первую очередь, за ними долги приезжего купца и затем местных купцов, которые делят между собой остаток».

Положения, посвященные вопросам несостоятельности, можно встретить и в договоре смоленского князя Мстислава Давидовича с Ригою, Готландом и немецкими городами 1229 года, и в Псковской Судной Грамоте, и в судебнике Ивана III, и в уложении Алексея Михайловича.

Истории известно о существовании нескольких проектов уставов о банкротстве (1740, 1753, 1763, 1768 гг.), которые, не став законами, тем не менее имели ограниченное применение на практике.

Лишь император Павел I издал в 1800 году Устав о банкротах, который определял буквально все аспекты регулирования неплатежеспособности субъектов гражданских правоотношений. Этот закон состоял из двух частей: первая была посвящена торговой (купеческой) несостоятельности, вторая – несостоятельности дворян. В уставе различается три вида несостоятельности: от несчастья, от небрежности и от пороков, от подлога. Если банкротство случилось из-за несчастья, должник освобождается от бремени неудовлетворенных требований. В то время как при банкротстве по неосторожности и тем более при наличии умысла освобождения от обязательств не производилось. В уставе были предусмотрены правила об отсрочке платежей, возможность заключения мировой сделки большинством кредиторов, назначение куратора (конкурсного управляющего), составление активной (конкурсной) массы, специальные процедуры и условия признания недействительности сделок.

В 1832 году был принят новый устав о несостоятельности, однако он оказался менее полным и более сложным, чем Устав 1800 года. Новый закон вместо прежнего простого порядка удовлетворения требований установил сложную систему родов и разрядов долгов, главное внимание в нем обращено на процессуальные правоотношения, а не на вопросы материального конкурсного права, не указаны точные определения начала и окончания конкурсного производства.

В середине XIX века законодательство о несостоятельности было разрозненным. Процедуры различались и для разных субъектов, и в зависимости от того, на какой территории имеет место производство о несостоятельности.

В советский период развития нашего государства в 1922 году был принят Гражданский кодекс, содержащий нормы, регулирующие отношения, возникающие в связи с несостоятельностью гражданских и торговых товариществ и физических лиц.

В 1927 году – Гражданско-процессуальный кодекс, в который были введены главы XXXVII–XXXIX, предназначенные для регулирования вопросов несостоятельности. Все эти нормативные акты были выполнены весьма качественно и профессионально. Так, в Гражданско-процессуальном кодексе было очень тщательно прописано конкурсное производство, определены специальные условия признания недействительности сделок, указаны правила зачета взаимных требований, установлена возможность отказа управляющего от исполнения неисполненных договоров. Также был предусмотрен механизм реабилитации предприятий (особое управление) – своего рода прообраз современного внешнего управления. Однако в дальнейшем развивалась плановая социалистическая экономика, при которой банкротство не могло иметь место.

В начале 60-х годов нормы, определяющие банкротство, были окончательно исключены из соответствующих законов.

В современной России первая попытка возродить отношения, связанные с несостоятельностью, была принята в связи с указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 года № 623 «О мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применения к ним специальных процедур». Однако на практике этот указ имел весьма ограниченное применение из-за содержавшихся в нем неточностей и ошибок. Указ определил срок своего действия: с момента опубликования до принятия Закона «О банкротстве».

19 ноября 1992 года был принят Закон Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве) предприятий», в соответствии с которым стало возможным проведение конкурсного процесса. Постепенно практика применения этого закона выявила существенные его недостатки. Однако, несомненно, он имел и положительный эффект. Прежде всего появилась принципиальная возможность признания банкротом нерентабельных хозяйствующих субъектов. Количество рассмотренных арбитражными судами дел увеличилось со 100 в 1993 году до 1035 в 1996 году. В 1997 году по данным Федеральной службы по делам о несостоятельности произошло 3700 банкротств предприятий.

Следующий акт – Постановление Правительства Российской Федерации № 498 от 20.05.1994 «О некоторых мерах по реализации законодательства о несостоятельности (банкротстве)» ввело систему критериев для определения неудовлетворительной структуры баланса и установило, что по этим критериям структуру баланса можно признать таковой, а предприятие неплатежеспособным «вне зависимости от наличия установленных законодательством внешних признаков несостоятельного предприятия», то есть вне зависимости от неспособности предприятия в течение трех месяцев удовлетворить требования кредиторов.

Следующим этапом развития конкурсного процесса стало принятие следующего Закона Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве)» от 8 января 1998 года. Новый Закон, по словам руководителя ФСНБ Г. Таля, означает для самого банкрота возможность возобновления бизнеса, для кредиторов – максимальное возмещение его требований.