Читаем Битва атомов (СИ) онлайн бесплатно

Битва атомов

Фантастический роман

Вторая книга

Пролог

Рима подошла к окну. Ночь наступила так быстро, что вечернего перехода и не было заметно. Морозная ночь вызвездила небо. С 19 этажа дома можно было беспрепятственно различить интересные созвездия. Большая медведица и полярная звезда, указывающая на север. А вот эта мерцающая звездочка называется Афродита.

- Ну, почему я не астроном, - прошептала Рима. Их галактика называется Путь Коперника, а огромная звезда, которая дарит жизнь нескольким своим спутникам, в том числе и их прекрасной планете Ариадне, называется Ассириус. Звезды, их таинственный блеск, странные перемещения, которые подчиняются неизведанным законам физики, химии, астрономии, притягивали Риму. Она не могла понять, что завораживающего в небе, что так овладело её душой. Бог? Рима усмехнулась, Бог - это система законов и правил, всё в жизни подчиняется ему...Государство без государства, потому что там правила, которые не знает человек. Он подчиняется существующей системе. Прежде чем предпринять что-то в своей жизни, он должен сообщить об этом своим начальникам, а те начальники сообщают своим...И где кончается цепочка начальников никто не знает.

- А, может быть, это правильно, - пробормотала Рима. - Гораздо легче жить, когда каждый поступок просчитан наперед. Меньше риска, меньше вероятности пострадать от необдуманных поступков, навредить себе, своим близким и общей массе людей.

- Мама, что ты одна там шепчешь? - На кухню заглянула Катя.

- Да так, Катюша. Разучиваю новую роль.

Катя, тринадцатилетняя девочка со светло-русой косой, высокая и тоненькая, в шортиках и клетчатой рубашке - ковбойке, захлопала от восторга в ладоши.

- Мама, как здорово! Мне очень нравиться новый сериал "На краю Ойкумены". А что такое Ойкумена?

- Я думаю, край вселенной.

- Разве Путь Коперника имеет край?

- Но это же фантастика.

- Инопланетяне будут в сериале?

- Инопланетяне? - переспросила Рима. Она на секунду задумалась, пытаясь разобраться в неясных ассоциациях: сериал, инопланетяне, Останкино...

- Ну, мама? Ты забыла? Дай почитать мне сценарий.

- Инопланетяне из другого сериала. Да, да, точно, я помню. Только забыла, как он называется. Катюша, сценарий состоит из кусочков, ты не разберешься. А что мальчики делают?

- А! - махнула рукой Катя. Занятия братьев её не столько интересовали, сколько пугали. Мама с папой как могли, покрывали их проделки, всякие аварии с электричеством, газом и лифтом они списывали на неисправность оборудования. Хорошо, что их объяснения никто не подвергал сомнениям, а то бы были крупные неприятности: и родителей и мальчиков могли изолировать где-нибудь в неизведанных краях, в те края допускались только стражи и провинившиеся.

- Что а? - спросила с подозрением Рима. Близнецы Павел и Пётр были семейной головной болью. Пятнадцатилетние мальчики обладали повышенным интересом к физике и математике. Их мысль давно уже обогнала текущее развитие наук, они занимались перспективными изобретениями, убеждая родителей и учителей, что их работы необходимы обществу. Никто не верил им, потому что они не могли объяснить, как можно некоторые их достижения использовать в повседневной жизни города или в научной деятельности.

Учителя были слабее их научной подготовки, а Академия наук следовала своему плану разработки тем. Руководству академии никто не разрешил бы заняться исследованиями опытов мальчиков. Начальник и его начальник и так далее до вершины власти - строго следили, чтобы творческая мысль не шла вразрез с расходами по смете. Государственные деньги надо было израсходовать полностью, но все до копейки на те темы, которые утвердили 5 лет назад, три года назад, год назад...

- Они что-то собирают на своем столе, - сказала Катя.

- На что это похоже? - осторожно спросила Рима. Она не могла поспешить в комнату мальчиков, потому что нанесла бы им глубочайшую травму своим подозрением и проверкой.

- На огромную железную дорогу в туннеле.

- И они запускают по ней поезд?

- Нет. Поезда я не видела. Но он может находиться в туннеле.

- Да? Ну, ладно. Пусть собирают. Надеюсь, это не взорвется. Когда придет папа, пусть проведает их, спросит по-мужски, чем они заняты.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Толя вошел в прихожую, повесил ключи на крючок. Снял пальто на тонкой подкладке, кепку, и утепленные сапожки, в морозный день он не боялся замерзнуть, автомобиль был прекрасный: с отоплением и кондиционером. Он достал тапки удобные, мягкие, без задника, и прошел в ванную, пустил воду. В открытую дверь заглянула Рима.

- Добрый вечер. На ужин соевый стейк с отварным картофелем. Салат из помидоров с огурцами с соевым соусом. Я жду тебя на кухне.

Толя с удовольствием кивнул. Милая Рима. Заботливая и неотразимая. Успешная актриса и старательная хозяйка. Когда-то они вместе закончили институт Точной механики и оптики. Карьера развивалась хорошо, но однажды на отдыхе в экзотической стране на Риму обратил внимание знаменитый режиссер. Сначала он пытался поухаживать за ней, но все его поползновения обернулись неудачей. Тогда он изменил политику поведения - стал приглашать Толю на мальчишники. Толя упорно избегал компаний режиссера, но тот оказался талантливым - он написал свой сценарий событий, за 5 дней он вовлек Толю в круг своих знакомых и друзей. Толя не помнит даже, как получилось, что он дал согласие на участие Римы в пробах на главную роль в новом телесериале. Когда они вернулись из отпуска, Рима поехала на пробы в Тушино на телестудию. И она прошла пробы, далеко обогнав своих юных соперниц. Толя усмехнулся, он не сомневался в её даре. Как её мама часто повторяла: Моя дочка родилась в рубашке. Рима родилась с массой талантов, в этом Толя не сомневался, за что бы она ни бралась - всё у неё получалось на высшем уровне. Но работу в фирме по производству оптических линз пришлось оставить. А для детей пришлось нанять няню. Рима окунулась в суетливую и богемную жизнь артистов. Гонорары тоже восхитили семью.

Купили квартиру на 19 этаже высотного дома в центре их города Мегаколос, построили загородный двухэтажный дом, приобрели три автомобиля и каждый год выезжали на острова Великого океана - близ экватора. Вернее, вылетали. Четыре часа перелета и они уже поселялись на третьем этаже отеля со всеми удобствами, каждому предоставлялась отдельная комната с удобствами, мальчикам одна на двоих - на иное они были не согласны. Единственная помеха отдыху - Риму часто вызывали на съемки. За ней присылали небольшой самолет, она торопливо садилась, и самолет вздымал в небо, исчезая в облаках. Иногда она возвращалась в этот же день вечером, а иногда только на следующее утро. С её стороны не было жалоб на перерыв в отпуске. Работу она любила, и часто Толя слышал, как она обращалась с молитвой к неизвестному святому покровителю, благодарила за жизнь, которая у неё так удачно и удивительно сложилась. Толя не прерывал её монолог, если ей нравиться чувствовать поддержку Святого, то пусть так и будет.

Толя вошел в гостиную, Катя с Риммой накрыли на стол.

- А что мальчики? - Спросил он, оглядывая пять розеток с салатом из свежих овощей, пять тарелок со стейками и варенным картофелем, пять чашек с куриным бульоном, посредине стола стоял графин с водой, на маленьком подносе были аккуратные куски хлеба, и в большой салатнице мелко нарезанный зеленый лук и разная зелень (Петрушка, укроп, мелисса).

- Катя уже их позвала, сейчас придут, - ответила Рима, отодвигая стул рядом с Толей. Катя улыбнулась папе и села рядом с ним с другой стороны. Послышались шаги приглушенные кавролином, в комнату вошли юноши - Пётр был чуть повыше и поплотнее в плечах, а в остальном они с Павлом почти не отличались друг от друга. Рима с удовольствием посмотрела на них, только она и Толя знали, что Пётр родился первый, но они решили никому не говорить об этом, чтобы не развивать у Петра чувство превосходства перед Павлом, а у Павла - комплекс неполноценности. Но их характеры и так определили, что один и сильнее и смелее - это Пётр, а второй осторожный, долго обдумывающий свой поступок, прежде чем решиться на его выполнение.

- Привет! - почти одновременно сказали они, расположились на своих стульях - друг против друга, заговорщицки улыбнулись, и произнесли:

- Приятного всем аппетита.

***********

После ужина, за которым мальчики только ковырялись в тарелках, а не ели, Толя прошел следом за сыновьями в их комнату.

- Пап, ты чего? - едва скрывая недовольство, спросил Пётр.

- Чем вы сейчас занимаетесь? - спросил Толя, проходя в комнату. Рабочая комната мальчиков была метров 35 (квадратных), в ней имелось необходимое оборудование для лабораторных опытов и испытаний. Хотя условиями жизни на планете было запрещено иметь в домашних условиях какое-либо оборудование и материалы, позволяющие не только испытать новые приборы, но и изготовить их, родители Петра и Павла выхлопотали разрешение на часть оборудования лаборатории, а остальное мальчики собрали самостоятельно из того, что было разрешено. Начальники города Мегаколос знали об особенной одаренности юношей, и разрешили им заниматься своими изобретениями, но под полную ответственность родителей, что их занятия будут безопасны. Поэтому Пётр и Павел не имели права запретить папе входить в комнату. Они остановились в растерянности у огромного окна, завешанного темной шторой, чтобы свет из дома напротив и с рекламных щитов с улицы не проникал к ним и не мешал устанавливать необходимый режим освещения для экспериментов и фотосъемки проводимых испытаний.

Толя обошел огромную трубу, изогнутую в виде эллипса, и замкнутую в двух местах в контейнеры.

- А что внутри?

- Пустота. Хотим создать вакуум. В этих местах, - Пётр показал на контейнеры, - установлены насосы для откачки воздуха.

- Что будет потом? Будете изготавливать припой в условиях вакуума?

- Фу! Папа, - продолжал объяснять Пётр, время от времени бросая взгляды на Павла, который молчал, как будто в рот воды набрал, - это же неинтересно. Такая старина!

Толя усмехнулся, конечно, всё, что он сам знает, это уже прошлогодний снег для его сыновей. Они настолько обогнали научные достижения, известные и зарегистрированные, что сами создают то, что является фантастикой.

Толя нагнулся над трубой и постучал по ней пальцем, пытаясь по звуку определить состав металла. Звук был глухой, как у сплава, имеющего в составе много титана.

- Крепкий металл! - сказал он. - Выдержит большое давление изнутри. Что вы задумали?

- Нам изготовили трубу на сталелитейном заводе, удалось выхлопотать заказ от гимназии, как бы для ремонта коммуникаций в подвале. Состоит из двух частей, собрали ускоритель уже здесь, - объяснил Пётр.

- Ускоритель? - удивленно воскликнул Толя. - Петя, вы обманули школу. Нам всем за это будут очень крупные неприятности. Ты подумал об этом? Нас сошлют куда-нибудь подальше, где не будет квартиры на 19 этаже, загородного дома, гимназии для особенно способных детей.

- А что будет? - спокойно, почти равнодушно спросил Пётр. А сам переглянулся с Павлом, и по их лицам проскользнула почти циничная усмешка.

- Ничего не будет. Землянка для жилья и работа в штольне для разработки ценных руд. Вот что будет. И это не смешно.

- А кто смеётся? - дерзко спросил Павел.

- Сыновья мои, - торжественно сказал Толя, - откуда у вас цинизм? Когда вы вообразили, что являетесь незаменимыми людьми? Таких изобретателей в нашей стране не мало, и все они понимают свою ответственность перед обществом, путем напряженной работы над собой, воспитывая терпение, они добиваются признания. А вы захотели всё сразу и сейчас. Трубы срочно надо вернуть в гимназию. Я завтра же вызову транспорт и их перевезут в гимназию. Завхоз знает, что они у вас?

- Знает, - огорченно пробормотал Пётр. - Мы уговорили его привезти трубы к нам на 2 дня. Под предлогом, что их необходимо испытать перед установкой. Он даже не заподозрил ничего. Разрешил. Пап, ну, можно мы сегодня испытаем их? Проведем маленькое ускорение маленьких частиц. Запишем результаты на видео. А завтра трубы отвезем, как ты и предложил.

Мальчики увидели, что Толя колеблется. Надо еще немножко дожать его, и он согласится на эксперимент.

- Пап, ты оставайся с нами. Ты же инженер, сразу разберешься, что к чему. Поправишь нас, если что не так, - уже доверчивым тоном сказал Пётр.

Павел стоял рядом и кивал, поддерживая Петра.

Толя понимал, что как инженер, он ясно представляет этот эксперимент с элементарными частицами. Он хорошо знает квантовую физику, хотя со времени окончания института научные достижения физиков ушли далеко вперед. А насколько вперед, он даже не знал. Он с сомнением посмотрел на сыновей: разрешит сейчас, то придется разрешать и впоследствии. А во что это может вылиться? В хаос в их работе, беспорядочное хватание то за одну идею, то за другую. Ничего не доведут до конца, и превратятся в зазнавшихся лоботрясов. Он покачал головой. Завтра трубы вернут в гимназию и уже никогда они не смогут произвести свой эксперимент. Ему стало жаль своих мальчиков. Ко всему прочему, это действительно интересно - с помощью ускорителя выделить сверх малые частицы. Как это будет здорово! Одно дело видеть это в кино, когда в огромных лабораториях происходят такие процессы, а другое дело - увидеть это у себя дома. Пётр и Павел видели, что папа вот-вот согласится.

- Пап, мы ничем не рискуем. Хорошо? Попробуем? Мы всё подготовим и позовем тебя. Ты всё увидишь на экране монитора. Мы еще и на видеокамеру запишем. А? Ты согласен? - Вкрадчивым голосом уговаривал Пётр.

- Хорошо, - согласился Толя. - Когда начнёте, позовете меня на эксперимент.

Он вышел из комнаты и не видел, как юноши радостно прикоснулись ладонью в ладонь.

- Я так и не хочу есть, - заявил Пётр. - А ты?

- Да и я тоже. Поработаем, потом покушаем. Идет?

- Да.

Пётр, как всегда, перехватил инициативу. Он подмигнул Павлу и помнил его из комнаты.

- Пойдем на крышу, я тебе кое-что покажу, - Пётр вышел в коридор, прислушался, чтобы определить, кто где находится, и направился к винтовой лестнице, которая вела на крышу. Чердака не было. Крыша была плоская, на ней находились колоны, которые поддерживали огромный навес. Ребята вышли на поверхность крыши. Навес предохранял её от заносов снегом, снег лежал небольшими горками только в двух - трех местах на границе навеса. Воздух был свежий. Они остановились, сделали несколько вдохов и выдохов, и подошли поближе к краю крыши, край был ограничен тонкой трубой, которая через каждые четыре метра изгибался и уходил концом в цементный пол.