Читаем Биоэффект онлайн бесплатно

Примечания автора: Народ, я честно не хотел писать про религию, но она сама влезла. Аккуратней.

Здесь будут описаны события и задолго до канона. Сдвиг в развитии человечества со Средневековья и до канона.

Работа уровня Первой игры, писалась давно. ПОПАДАНЕЦ в очередную хрень. Написано на волне самиздата про попаданцев во всяких разных бактерий и одноклеточных. У меня глаза иногда вытекают, читать это. Будет заморожено, пока я не пойму, чего она вообще стоит. Это всё.

Ах да… некоторые исторические моменты МОГУТ НЕ СОВПАДАТЬ!!!

И ДА, ЭТО ПОПАДАНЕЦ В ЕНХ (ебаная неведомая хрень).

Очнулся я… хрен знает где и как. В непонятном пространстве. Я бы сказал, что нахожусь в темноте, но это было не так. У меня просто… не было зрения… и обоняния… и слуха. Вообще ничего, даже тела. Хотя нет. Тело было. Точнее, много тел.

Наверное, я испытал шок, поняв, что состою из множества, нескольких тысяч отдельных существ. Я чувствовал каждое из них в, так сказать, фоновом режиме, однако из-за их количества мною едва ли ощущалась даже смерть кого-то из них. Но вот сосредоточившись на ком-нибудь, я мог почувствовать всё то же, что и это существо. Даже более того, я мог управлять этим существом, а мог и чувствовать его гораздо глубже. Почувствовать клетки, кровь…

Спустя какое-то время я, стараясь ничего не трогать, вывел несколько важных моментов. Итак, первое. Несмотря на количество, я состою всего из двух типов существ. Некие насекомые и ящерицы. Второе: они живут в естественной среде примерно в одном месте. Третье: от них целиком завишу я. Стоило мне попытаться заставить работать их вместе, как вся система тут же разладилась. Как результат, то одни проблемы, то другие. Когда существа стали погибать достаточно массово, я вдруг осознал, что начинаю думать медленнее. Просто скорость мышления понизилась. Это было… страшно. Как будто умираешь сам. Тут же пустив процесс на самотёк, я осознал, что вроде как всё начало налаживаться. Больше влезать своими пока что кривыми руками в работающую систему я не стал.

В процессе дальнейших очень аккуратных экспериментов, я выяснил, что могу практически неограниченно управлять процессами в организмах “моих” существ. Мог убить, мог замедлить или ускорить ток крови, мог поменять расположение клеток… да много чего мог. Край моих возможностей на этом поприще оказался в перестройке ДНК.

При этом то была не просто перестройка, о нет! Это был инстинкт. В своём “тёмном” пространстве я мог представить в мельчайших подробностях любой из имеющихся у меня организмов, переделать какие-то процессы, ещё что-то… в общем, придумать, как его перестроить, а моё сознание практически автоматом меняло или собирало новый код ДНК. Я даже пробовал внедрить перестроеный код одной ящерице и у меня вышло! Правда ящерица погибла, но, как я понял, это из-за слишком сильного изменения. Надо было менять постепенно, чтобы в организм вносились мельчайшие штришки, тогда как я переделал ящерицу в иной биологический вид. Точнее, попытался переделать.

Были и ещё несколько минусов. Когда я игрался с кодом, он тратил, так сказать, ресурс моего разума, в результате чего время для меня замедлялось. Точнее, замедлялось моё восприятие, в следствие чего события вокруг словно бы начинали течь быстрее.

Выяснив, что насекомые мои в общем-то неплохо едят ящериц, я стал потихоньку подкармливать первых последними. Не всеми, конечно же, а только достаточно старыми, которых сам приводил, куда надо и умертвлял.

А затем пришла зима. Все мои существа залегли в спячку, как, собственно и я. Пробуждение было медленным и непонятным, нормально соображать я начал ещё не скоро. Для меня спячка пролетела как один миг, если не учитывать моментов засыпания и пробуждения, однако даже так сей процесс был весьма неприятен.

Вскоре, мои возможности относительно начальных восстановились, после чего я стал думать, как бы их увеличить. Под моим контролем находились всего несколько тысяч существ. Их могло убить буквально что угодно, так что надо было действовать.

Для начала, мои насекомые нашли муравейник и отловили несколько десятков муравьёв. На них я и выяснил, что могу, в принципе, считывать ДНК других видов, пусть и шёл процесс чрезвычайно медленно. Чтобы составить универсальную цепочку ДНК всего вида, мне потребовалось что-то около полутора тысяч насекомых, однако результат был. Решив пока не экспериментировать с новыми видами, я довольно долго и упорно работал, пока не заставил одну из самок насекомых отложить яйцо с иной ДНК и отнести его в нужное место. Туда же пришла одна из ящериц, после чего один насекомыш и одна рептилия постоянно сменялись, дежуря в нужном месте.

Через какое-то время вылупилась самка.

Дальше был не менее сложный, нежели прежние, процесс: синтезировать сперму самца. О! Сколько же я мучился, заодно подкармливая самку с помощью насекомыша. Тем не менее, у меня вышло, так что спустя ещё какое-то время образовалась колония муравьёв, начавшая достаточно быстро разрастаться.

Молодой муравейник ни в чём не знал отказа. Старые насекомые так и пёрли к нему, становясь жратвой, рядышком был ручей с водой. Кроме того муравьи собирали всякие семечки, которые потом перемалывали и жрали, так что колония начала быстро разрастаться и уже после третьей спячки мои возможности относительно начальных возросли вдвое.

Спустя ещё один период спячки, мои муравьи обнаружили своих собратьев, у которых ДНК было не таким, как у меня. Только после этого я выудил из своих старых воспоминаний информацию, что муравьёв, вообще-то, сотни видов, тогда как у меня пока что полная цепочка только для одного. Так начался завоевательный поход мира насекомых.

На одних муравьях я не останавливался, перейдя к летающим насекомым, первыми из которых стали осы. Потом пчёлы, стрекозы, бабочки и другие.

Спустя уже десятую спячку, мне пришла в голову мысль перейти на растения. Ареал обитания всех моих существ был не самым огромным, но зато уже достаточно плотным. Фактически, в их число не входили только растения и крупные животные с грибами. Последнюю пару я пока трогать не стал, а вот растения…

Начать решил с простого: мох, цветы, травка… а ещё — злаковые. Мне хотелось иметь образцы кода того, что жрут мои муравьи, разросшиеся уже в небольшой город на десяток тысяч особей.

Через какое-то время у меня уже были образцы, так что отдельная бригада Муравьёв стала полученные зёрна не таскать в муравейник, а закапывать в землю и таскать к ним воду. Рост стеблей я ускорить мог, так что дело было лишь за питательными веществами.

Спустя пятнадцатую смену сезонов, я отвлёкся наконец от расширения своего рациона и перешёл к весьма важной проблеме: спячка. Меня задолбало, что почти треть года я недееспособен, а потому я стал искать способы сохранить тепло. Пока что только внутри муравейника.

Результаты моих изысканий были поначалу слабоваты. Теплоизоляция помогала, но слабовато. Как бы не углублял я сам муравейник и как бы много различных слоёв воздухопроводящего материала не поставил, температура всё равно падала. Медленнее, но падала. На запасённых продуктах мои мураши сумели продержаться на месяц дольше, чем обычно, однако тепло всё равно ушло. Это привело меня к мысли, что нужен источник тепла. Либо мы начнём сами вырабатывать тепло, либо нет. Третьего не дано.

Первым на ум пришло гниение, но было отброшено. Дальше в воображаемую голову полезла совершенно дебильная идея брать тепло из земной мантии, но задержался этот бред в сознании всего на секунду. Горение тоже не подходило. Кроме вопроса: где взять огонь, был ещё и вопрос вентиляции, ибо мне не хотелось, чтобы муравьи задохнулись. Вспоминая физику, я сумел выудить из своей памяти только то, что тепло получается при совершении работы. Вспоминая биологию — что в теле человека основными органами, выделяющими тепло, являются печень и сердце. Чудно, не правда ли?

В процессе дальнейших размышлений я вспомнил также, что тепло выделяется при некоторых химических реакциях и при переходе веществ из газообразного состояние в жидкое и из жидкого — в твёрдое. К сожалению, сходу придумать, как данные знания применять, я не смог, а потому следующая зима снова погрузила меня в сон, пусть на этот раз засыпал я всё-таки медленней, за счёт ещё большего утепления муравейника.

Поняв, что так просто мне ничего не добиться, я принялся за более крупных животных существ. К сожалению, насекомое и какая-нибудь крыса отличаются невероятно сильно. В первую очередь для меня — размерами. Дабы одолеть одного грызуна мне потребовались сотни моих муравьёв, а в ходе жестокого боя я потерял практически треть численности. Ну а что за результат? Результат — неполная цепочка ДНК одной крысы! Я при всём желании не сумею воссоздать по этой штуке данное существо даже в своём внутреннем мире, не говоря уже о том, чтобы захватить его!

Тут надо бы заметить, что те же зёрна я, естественно, не выращивал самостоятельно у меня до этого просто не было растений, а превратить ящерицу или насекомое в зерно… не, убейте, но не сделаю. Поэтому я нашёл альтернативное решение, в виде создания нескольких десятков клеток, которые внедрялись в зёрнышки и постепенно переводили их под мой контроль, а новые семена, полученные из таких, уже гарантированно были бы моими. С крысами была та же история, только вот для создания подобных клеток мне потребуется гораздо больше, чем неполное ДНК одного представителя вида.

Спустя ещё год, я наконец-то устроил муравьям лёт, хотя ранее предпочитал “замораживать” яйца самцов и самок. За эти года у меня накопилось их такое количество, что, даже несмотря на гибель целой трети, я мог бы лавинообразно увеличить свою… численность.

Даже учитывая то, что выжила едва ли одна из четырёх будущих маток, рост был значительный. Учитывая, каков он станет чуть позже, я, можно сказать, вздохнул с облегчением, ибо возможная гибель хоть и не отступила окончательно, но теперь маловероятна.

Вскоре я заинтересовался новой гранью: бактериями. Разобрать их на запчасти было очень непросто, но вскоре этот вид тварюшек земных пополнил меня, отправившись туда же, где и их собратья: в ручей рядом с первым, теперь уже монструозным, муравейником.

Грызуны мне сдались через два года. Сначала грызуны, потом черви, про которых я вспомнил, далее — другие мелкие зверьки, а потом пошёл черёд и крупных. Мне много не надо: части тел сгодятся и от трупов, а утащить с помощью муравьёв какую-нибудь мелочь с жертвы разных хищников — не сложно.

С растениями шло тяжелее, но не сильно. Просто они росли медленно, даже с моей помощью. Особенно деревья. Захватывать было их весьма сложно, так на одно деревце я успел угрохать полгода, а потому мною было принято решение инфицировать плоды. Впрочем, постепенный переход деревьев под мою юрисдикцию также тихонечко двигался.

С помощью глаз животных я мог более-менее нормально видеть, однако всё равно не понимал, где же оказался. Я имею ввиду, мир. Вряд ли это Земля. За всё время я не увидел на невероятно чистом ночном небе ни единой светящейся точки, днём — ни единого самолёта. Ни разу на мою территорию не ступала нога человека, пусть территория эта и ограничивалась по примерным подсчётам всего чем-то около трёх-четырёх десятков квадратных километров.

Я бы понял, если бы вокруг ещё были какие-нибудь джунгли или хвойные просторы, но ведь нет, нормальные лиственные леса. Значит я должен был хоть один самолётик-то увидеть хотя бы?

В конце концов мне удалось создать некий источник тепла, на который у меня ушло что-то около двух лет. Подобное стало возможным, когда я наконец-то приступил к экспериментам с новыми видами. Сначала — небольшие изменения, потом создание чего-то нового.

Это был скорее даже не источник, а уловитель. Растение, напоминающее цветок, с весьма жёстким стеблем и листьями. Последние образовывали невероятно сложное соцветие, будучи, тем не менее, абсолютно чёрными. Стебель был весьма сложной конструкцией из внешнего изоляционного слоя, также бывшего матово чёрным и прекрасно проводящей тепло сердцевины.

Зимой сие творение по моей задумке должно было улавливать солнечные лучи и проводить тепло вниз. В общем-то, сложно сказать, что не получилось. Получилось, да только чтобы повысить температуру сверху хотя бы на несколько градусов, потребовалось буквально всю поверхность засадить такими вот цветочками, которые пусть и поглощали мало, но всё-таки требовали некоторых питательных веществ.

Первый опыт нуждался в серьёзной доработке. Во-первых я заставил его создавать ветвлёную корневую систему, которая постепенно пускала бы новые ростки вверх, во-вторых, растению требовались некоторые доработки вроде увеличения гибкости ствола и его толщины, а точнее толщины изоляционного слоя, дабы уменьшить теплопотери. Заодно нужно было изменить форму соцветия, ибо снег легко оседал на нём и множество стеблей просто не выдерживали веса, да и КПД сильно снижался.

Тем не менее, проснувшись после очередной спячки, чей срок удалось ещё сильнее уменьшить, пусть и чувствовал я тогда себя… хреново, ввиду наличия всего нескольких сотен активных муравьёв, я уже был уверен, что следующую зиму, возможно, проведу в сознании.

Следующий год был посвящён альтернативным источникам тепла. Какое-то время я даже рассматривал вариант заселить внутрь муравейника какое-нибудь животное, но всё-таки его отверг. В голову приходили только идеи о создании какого-нибудь существа, которое будет напоминать сердце, лишённое тела, однако такой проект не факт, что себя окупит, да и тяжёл больно.

Сколько бы я не бился, однако ничего придумать так и не смог до зимы.

Проснувшись в следующий раз, я плюнул на качественное улучшение и решил погнаться за количественным. В течение следующих лет всё, что только я делал, так это собирал всё новые и новые виды, увеличивая внутри вида свою популяцию и изживая чужую. К сожалению, недостаточно было захватить одно животное. Потомство от тех, кто был частью меня, также становились такой вот частью, но остальные представители вида — нет, так что приходилось захватывать животных и помогать выживать тем, что уже были моей частью.

Постепенно, с набором мною численности, время для меня начинало течь по-иному. Я стал думать быстрее. Особенно сильно это выразилось при переходе на хоть сколько-нибудь крупных животных, имеющих мозг. Нервная сеть существ, ставших частью меня, как я заметил, многократно превосходила по даваемым возможностям простую массу. Таким образом, я вырос и сильно. Даже, можно сказать, очень сильно.