Читаем Бихарская мозаика онлайн бесплатно

Поезд замедлил ход. Послышался стук, и в дверях вагона показалось улыбающееся лицо не спавшего всю ночь проводника.

— Дханбад! — торжественно сообщил он и исчез.

Нас охватило волнение — через несколько минут мы ступим на землю, где предстоит прожить несколько лет. За затемненными окнами вагона тянулись рисовые поля. Неожиданно пейзаж изменился, замелькали терриконы и канатные дороги, по которым медленно ползли груженные углем вагонетки.

Совсем рядом находился Дханбад — центр добычи угля. К этому времени солнце уже должно было взойти, но за окном стояло хмурое утро. По земле стелился туман, смешанный с дымом. Показались пригородные постройки. Они походили на крестьянские хижины. За ними потянулись дома, построенные еще в колониальный период.

Наконец поезд остановился. Вокзальная суета и шум подействовали на нас ошеломляюще. Вдоль вагонов двигался продавец чая. В одной руке он держал огромный чайник, горлышко которого старательно затыкал куском газеты после того, как наливал очередную чашечку чая. В другой — стопку глиняных чашек. После употребления их тут же выбрасывают, и на платформе валяются груды черепков. Через регулярные промежутки времени продавец чая гортанным голосом кричал «Ча!». Кругом сновали босоногие мальчишки — продавцы газет. Они выкрикивали названия газет, и их голоса тонули среди призывов чистильщиков, зазывающих клиентов. Трусцой бежали носильщики, ловко маневрируя между огромными тюками и мешками. В «кафе», устроенном прямо на платформе, дым от нескольких земляных печей, которые топились каменным углем, резал глаза. Здесь можно выпить чашечку чая или кофе, отведать сладостей, купить сигареты. К пассажирам и встречающим приставали нищие — в этой суете они надеялись заполучить свой «бакшиш». Крыши платформ и вагонов отражали искаженные звуки объявлений на хинди, в которых едва можно было уловить лишь название нашего поезда «Калка-Мейл». С огромных афиш на всю эту кутерьму спокойно взирали, ослепительно улыбаясь, обольстительные кинозвезды в роскошных сари и киногерои в элегантных белоснежных костюмах, изображенные на фоне тропических пейзажей и старинных дворцов.

В автобусе, ожидавшем нас на площади, мирно дремали солдаты-охранники. С нашим появлением они тут же проснулись и быстро подхватили сложенные в проходе видавшие виды винтовки. Одетые в красные рубашки носильщики, ловко балансируя, доставили в автобус багаж. Они не катили его в тележках, не держали в руках, а, слегка покачиваясь, несли на головах. Получив оплату и «бакшиш», они снова кинулись на перрон, где замешкались еще несколько пассажиров. На привокзальной площади вереницей выстроились такси с желтыми крышами. Реклама призывала останавливаться в Бокаро только в гостинице «Блю даймонд» («Голубой бриллиант»).

Тут появился представитель завода.

— Меня зовут Шарма, — медленно растягивая слова, мягким голосом произнес он. — Мы ждем вас с вечера, ведь поезд опоздал на восемь часов. Водитель тоже устал, поэтому дорога займет не менее двух часов.

Услышав, что говорят о нем, водитель, уже выруливавший автобус с привокзальной площади, с улыбкой заметил:

— Скоро будем в Бокаро!

Солдаты охраны тоже улыбались. Чувствовалось, они радовались, что длительное ожидание наконец окончилось. Автобус катил по улице, быстро набирая скорость.

— Пока на дороге машин нет, — сказал Шарма. — Ведь еще очень рано. Может быть, доберемся до места быстро.

Вдоль довольно широкой центральной улицы Дханбада стояли старинные дома. Их архитектура представляла собой смешение классического английского стиля с индийским традиционным. Колонны и лепные украшения, открытые деревянные жалюзи на окнах, просторные, вытянутые вдоль фасадов веранды, закрытые кружевным орнаментом железных решеток, располагались симметрично. Когда-то дома были оштукатурены и покрашены в светлые тона. Они могли бы иметь весьма привлекательный вид, если бы не были так запущены. Стены покрывал слой пыли. Очень плотно он лежал на выступах. Во многих местах штукатурка осыпалась, обнажая каменную кладку стен. Самое удручающее впечатление придавали улице бесконечные ряды обтянутых грязным брезентом лавок, которые примостились между проезжей частью и домами. В них уже началось движение. Люди, кутаясь от холода в темные застиранные тряпки, разводили огонь в глиняных земляных печах.

— Этот город стоит на трассе Ранчи — Калькутта. Тут всегда интенсивное движение, — говорил нараспев Шарма. — Вдоль дороги тянутся мастерские, где можно отремонтировать буквально все: от велосипеда до грузовика. А вот и храм.

Откровенно говоря, ничего похожего на храм в этом убогом нагромождении шатров из брезента заметить было невозможно.

— Здесь и кантинов[1] много! Водители обычно останавливаются здесь, чтобы отдохнуть и выпить чаю. Тут очень жарко, особенно в апреле — мае, а сейчас сентябрь, и все еще продолжается мансун[2].

Снова прозвучало слово, характерное только для этой страны. Нигде, кроме Индии, дожди, приносимые муссонным ветром, не называют мансуном. Но когда речь заходит о мансуне, сразу возникает ассоциация с индийскими тропическими ливнями или с сезоном дождей.

— Вчера, например, трижды лил дождь. Видите, как мокро вокруг.

Действительно, мокрым было все. На стенах некоторых домов виднелись пятна и подтеки. Хмурое утро отражалось в огромных лужах и, казалось, не предвещало ничего хорошего. Вдоль дороги стелился удушливый дым от печей кантинов, смешанный с запахом подгоревшего масла. Каким будет новый день? Что нас ждет впереди? Неужели это та самая Индия — страна чудес, о которой мы столько читали, куда так стремились и которая уже предстала перед нашим взором деловой и светской столицей Дели, с толпами туристов, всемирно известными памятниками, роскошными магазинами и запруженными транспортом улицами?

— Скажите, Дханбад похож на Бокаро? — поинтересовались мы.

— Совсем нет, — Шарма приосанился, и речь его стала еще более певучей. — Бокаро — новый современный город. Там живут только работники завода. А Дханбад похож на Час, который расположен неподалеку от Бокаро. Мы проедем через него, и вы это увидите сами. В Бокаро все дома новые. Есть большие торговые центры. Но город еще строится.

Его слова несколько успокоили нас, а приветливость и стремление поддержать разговор, несмотря на бессонную ночь, не могли не вызвать симпатию. Солдаты уже давно перестали следить за разговором и мирно дремали, облокотившись на винтовки.

— Почему нас встречали с охраной?

— На всякий случай. Дорога длинная. Приехать вы должны были вечером, и нам пришлось бы путешествовать глубокой ночью. Наш путь лежит через леса и горы. Там могут напасть дакойты.

И снова прозвучало сугубо индийское слово. Гак здесь с незапамятных времен называют разбойников.

— Разбойники?! И такое случается?

— Да. С давних времен дороги Бихара ночью опасны для путешественников. — Шарма был явно доволен эффектом своего рассказа. — Народу много, и каждый, как может, пытается обеспечить себе существование. Между Дханбадом и Часом есть район, где действует одна из банд. Конечно, полиция с ней борется, да и администрация нашего завода тоже старается делать все возможное. Ведь это основная дорога, связывающая Бокаро с восточной частью страны.

— Днем тоже ездят с охраной?

— Нет, днем дакойты никого не беспокоят. Они спят или, возвращая себе крестьянское обличье, мирно трудятся на полях. Днем надо бояться водителей, перевозящих грузы на дальние расстояния. Видите грузовики?

Прямо на проезжей части, возле одного из придорожных кантинов, стояли два грузовика. Их кузовы буквально распухли от невероятного количества грузов, и объехать их не представлялось никакой возможности. Наш автобус остановился.

— Как только водители грузовиков позавтракают, мы тут же тронемся в путь, — объяснили нам.

— Почему они не съехали с дороги? — поинтересовались мы.

— Да с таким грузом это просто невозможно сделать. Грузовики частные, и водители стараются не только быстрее доставить товар, но и привезти его как можно больше. В результате они практически не способны маневрировать. Можете себе представить, какую опасность представляет такой грузовик на трассе! Много их гибнет на дорогах Индии. Часто, чтобы сэкономить время, водитель гонит машину без остановки. Понятно, нужно спешить, ведь это его хлеб. Иногда водитель засыпает за рулем, тогда катастрофа неминуема.

Ожидание затягивалось. Мы стали разглядывать яркие надписи и рисунки на заднем борту грузовика.

Тем временем помощник нашего водителя по пояс высунулся из окна и зычным голосом прокричал водителю, что дорога свободна. Любопытно было наблюдать за его работой. При выезде из Дханбада он сидел у открытого окна и покрикивал на велорикш, которые, по его мнению, недостаточно быстро уступали нам дорогу. И делал он это довольно спокойно и доброжелательно. Теперь, когда автобус шел на обгон, он приступил к своим самым главным обязанностям: свесившись из окна, отчаянно стучал рукой по борту, тем самым давая знать водителю, что обгон проходит благополучно. Одновременно он следил за встречным транспортом, за тем, чтобы колеса автобуса не съезжали с узкой дорожной полосы, и сообщал, когда задний борт минует обгоняемые грузовики. Вскоре он крикнул, что водитель может занять место в левом ряду (движение здесь левостороннее). «Операция» закончилась благополучно, и мы с пониманием обменялись с помощником знаками приветствия. Он был очень горд собой и тем, как своевременно сумел продемонстрировать свое мастерство.

Грузовики остались позади, и наше внимание снова приковали к себе окрестности. Мы уже давно миновали Дханбад и подвесные дороги с угольными вагонетками. Сквозь туман проступали аккуратные террасы рисовых полей. Кое-где виднелись склоненные над ними фигурки крестьян. В основном — мужчин.

В тех местах, где трасса проходила через деревни, автобус бросало и сильно трясло на каких-то поперечных валах. Приближаясь к ним, водитель старался сбрасывать скорость. Валы были похожи на выпуклые шрамы, избороздившие асфальтовое полотно.

Шарма с готовностью возобновил разговор:

— Это местные жители так борются с водителями-лихачами. Дорожная полиция практически отсутствует, и поэтому люди, стремясь обезопасить детей и скот, сооружают подобные барьеры, чтобы как-то ограничить скорость несущегося мимо транспорта и обострить внимание водителя.

Возле колодцев толпились женщины, в руках у них были ослепительно отполированные медные кувшины. По их позам и тому, как они кутались в сари, стараясь закрыть голову и руки, чувствовалось, что им холодно. Они не спешили наполнять свои сосуды водой. Увлеченные обменом новостями, женщины, кажется, забыли, что их ждут дома дела.

За окнами замелькали красивые озера, покрытые зарослями лотоса. Цветы выстилали водную гладь причудливым ковром.

Все, что мы увидели в Дханбаде и его окрестностях — тяжелое от туч небо, стелющийся туман, едкий дым, — шло вразрез с представлениями об этой стране. Образы из книг и фильмов отступали на задний план. Реальность имела более суровые и жесткие очертания. Вспомнились слова Р. Киплинга: «Умей мечтать, не став рабом мечтаний»…

Теперь дорога пошла через скалистые горы.

— Вот проедем горы, мост, джунгли и скоро прибудем в Бокаро, — сообщил Шарма.

Горы со скудной растительностью поднимались все выше и выше. Дорога тоже уходила вверх. Сделав крутой поворот, она вывела нас к мосту.

— Нам повезло, — с облегчением вздохнул Шарма. — Кажется, мост проедем спокойно. Движение по нему одностороннее, и сейчас открыто наше направление. Если бы двигался встречный ряд, мы могли бы прождать здесь неизвестно сколько времени. А именно на этом берегу в скалах и находится самое неблагонадежное место. Разбойники появляются тут чаще всего.

Автобус трясло на мосту, который, по словам Шармы, строили еще англичане. На первый взгляд боковые металлические конструкции были в весьма хорошем состоянии, но дорожное покрытие состояло из уложенных поперек деревянных балок. Как только их касались колеса, они вздыбливались и громыхали. Движение напоминало скверно задуманный захватывающий аттракцион. Под мостом ревела взбухшая от дождей река Дамодар.

— Здесь это единственный мост? — спросили мы.

— Скоро построят новый, — сказал Шарма. — А пока этот мост — наша беда. Если на нем застрянет какая-нибудь машина, а бывали случаи, когда они и проваливались, то завод оказывается отрезанным от центра дистрикта, то есть Дханбада, на довольно длительное время. А закрыть мост на ремонт нельзя, потому что объездная дорога находится в еще худшем состоянии. В штате не хватает средств на ремонтные работы. Вот, с большим трудом выделили деньги на строительство нового моста. Скоро он будет готов, и вы по нему поездите.

Тем временем мы уже почти миновали мост. Невероятная тряска подходила к концу. На правом берегу выстроилась длинная очередь встречных машин. Дорога гладкой лентой уходила вдаль.

Воображение, пробужденное сказками Киплинга, рисовало джунгли непроходимыми дикими пальмовыми лесами, переплетенными мощными щупальцами лиан, наполненными разными дикими зверями и удивительными птицами. На деле оказалось, что в Индии так называют любой лесной массив. Приземистые и корявые лиственные деревья, растущие на красноватой глинистой почве, и были джунглями, о которых говорил Шарма. Около двадцати минут автобус мчался вдоль просматривавшихся насквозь лесных посадок.