Читаем Бич Божий_Рабочие материалы онлайн бесплатно

О языках народов Кавказа

Кавказ крайне богат на языки, наречия и диалекты, за что по праву заслужил еще у средневековых путешественников звание «Горы языков». Современная наука затрудняется с точным определением количества языков, бытующих в этом регионе. Указывается лишь приблизительное число — 60. У языков народов Кавказа существуют необычные особенности, некоторое из которых будут приведены ниже.

Первая особенность так называемая гортанность языков. «В речи северокавказских народов гортань работает более активно, чем, допустим, в русской речи. В аварском, цезском, лакском, даргинском — практически во всех северокавказских языках — есть согласные, которые образуются в гортани либо при участии гортани и других органов, а также гласные, при образовании которых происходит сужение гортани. Для русской артикуляции это непривычные звуки, не каждый сможет их произнести с первого раза» (https://etokavkaz.ru/nauchnyi-podkhod/desyat-faktov-o-kavkazskikh-yazykakh).

Путешественники рассказывали, что мало кому удавалось говорить на языках горцев с безупречным произношением. В ряде языков превалируют гортанные звуки, иные напоминают клекот орла. Возможно, высокогорье, разреженный воздух, другие природные особенности способствовали тому, что язык принимал форму наиболее оптимальную для каждой климатической зоны, которых на Кавказе много — от субтропиков до вечных ледников. https://document.wikireading.ru/33351.

Вторая особенность — это исключительное грамматическое разнообразие и непохожесть языков народов, живущих в сравнительно небольшом регионе. Например, в табасаранском языке 48 падежей, а в адыгейском — всего 2; в адыгейском языке глагол может заменять целое предложение; глаголы арчинского языка имеют 1,5 миллиона форм; в северокавказских языках нет предлогов и т. д.

Работорговля

Основным экспортным товаром Северного Кавказа со Средневековья и до начала XIX века были рабы. Даже в 1830-е годы из региона турки вывозили до 4000 рабов в год. Стоимость раба «на месте» была 200–800 ₽, а при продаже в Османской империи — уже 1500 ₽ Невольников в Турцию продавали сами народы Северного Кавказа, точнее, их знать — черкесы, дагестанцы. Лишь в 1830-е черноморский флот России смог уничтожить этот промысел.

Уже в X-XI веках в восточном Причерноморье сложился рынок рабов. Почти все европейские путешественники в Средние века обращали внимание на то, что особенностью торговли у черкесов была купля-продажа живого товара. Например, итальянский путешественник Интериано (начало XVI века) отмечал: «Они (феодалы) нападают внезапно на бедных крестьян и уводят их скот и их собственных детей, которых затем, перевозя из одной местности в другую, обменивают или продают». После того как в конце XV века причерноморские итальянские колонии захватили турки, главным потребителем кавказских рабов стала Османская империя, имевшая широкую сеть поставщиков в лице крымских татар и горцев, а также большое количество невольничьих рынков в Северо-Восточном Причерноморье. Наибольший масштаб торговля рабами (и особенно рабынями) приобрела на Северном Кавказе с XVIII века, ежегодно в XIX веке из Черкесии вывозилось до 4000 тысяч человек невольников обоего пола.

В XVIII — начале XIX века самыми крупными невольничьими рынками в регионе были: на Северо-Восточном Кавказе «Чёрный рынок» или «Кара базар» (ныне пос. Кочубей Тарумовского района), Тарки, Дербент, селение Джар на границе Дагестана с Грузией, Аксай и аул Эндери в Дагестане; на Северо-Западном Кавказе — османские порты и крепости в бухтах черноморского побережья: Геленджик, Анапа, Еникале (рядом с Керчью), Суджук-Кале (Новороссийск), Сухум-Кале (Сухуми), Копыл (Темрюк), Туапсе, Хункала (Тамань). При этом большинство рабов на невольничьих рынках Северо-Восточного Кавказа (и особенно Дагестана) было из христиан (например, из Грузии), а на Северо-Западном — из абхазов и черкесов.

Довольно много черкешенок продавалось работорговцами не в соседние аулы, а доставлялось на черноморское побережье для продажи османам, так как это гарантировало большую финансовую выгоду. Голландец Жан Стрюи в писал: «Слава об их красоте так хорошо распространилась, что на трапезонтском и константинопольском базарах за черкешенку почти всегда вдвое, иногда втрое больше платят, чем за женщину, красота которой, при первом взгляде, показалась бы нам равною с первой и даже превосходящею».

Молодые крепкие мужчины нередко стоили дороже даже красивых юных девушек на восточных невольничьих рынках. Их труд использовали на тяжёлых работах (в сельском хозяйстве, на рудниках), их заставляли служить в армии, принудительно обращая в ислам, если они придерживались иной религии.

Высокая рентабельность невольничьего бизнеса обеспечивалась значительной разницей в ценах закупки женщин на Кавказе и стоимости продажи их на восточных работорговых рынках. Если в Черкесии в XIX веке за девушку или женщину платили от 200 до 800 ₽ серебром, то после прибытия в Турцию её цена поднималась до 1500 ₽ серебром. http://zilaxar.com/istoriya/rabotorgovlya-na-kavkaze-v-xix-v/

Известны свидетельства современников, что в черкесских селениях родители сами продавали работорговцам своих дочерей. В то же время нужно заметить следующее. Возможность быть проданными в Турцию, Египет, арабские страны казалась дочерям бедствующих семей одним из возможных путей спасения от нищеты, ожидавшей их после замужества у себя на Кавказе. Были случаи, что дочерей в гаремы приводили и сами родители, зная, что жизнь их дитя будет устроена, что после адаптации и обучения их выдадут замуж, в худшем случае оставят в роли прислуги в богатом доме. Но не все девушки могли попасть в гарем. Во дворец султана брали только «здоровых и красивых девушек около 14 лет, которые не говорили по-турецки и не освоили турецких обычаев». Вероятно, это было связано с тем, что дворец хотел дать им наилучшее образование, достойное османского высшего сословия, и избежать влияния обычаев низшего класса, «нарушающих» культуру поведения девушек. Ответственные за доставку наложниц чиновники считали, что таких девушек можно найти среди выходцев с Кавказа. При выборе «предпочтительными свойствами считались светлые волосы и голубые глаза» https://circassian2020.ru/index.php?newsid=488

Пища горцев

Кухня горских народов Северного Кавказа, несмотря на национальные особенности, имела много общего. Поскольку ведущими отраслями хозяйства горцев были животноводство и земледелие, основу пищевого рациона составляли мясомолочные продукты, изделия из теста, овощи и фрукты.

Из пшеничной, кукурузной, ячменной, ржаной, просяной муки делали хлеб, пироги, лепешки, чуреки, хинкал, пельмени и др. Зерно, смолотое в домашних условиях на ручной мельнице, давало крупу, из которой варили каши.

Хлеб выпекался в печах, которые могли иметь свои особенности у разных народов. Агулы пекли особый ажурный хлеб.

Из мясного горцы предпочитали баранину, затем — говядину. Конину ели очень редко, обычно в тех случаях, когда приходилось резать тяжелораненое животное. В пищу шло также мясо домашней птицы и дичи (зайца, косули, дикой козы, куропатки и др.). Изредка ели и голубиное мясо, поскольку считалось, что от этого улучшается зрение. Как правило, горцы ели свежее мясо осенью, когда резали скот, а также на свадьбе, поминках, всякого рода общественных мероприятиях и праздниках. В обычное время довольствовались мучной и молочной пищей. Мясо употребляли в основном вареное, вяленое на воздухе, сушеное и очень редко жареное. В целом, как в пище, так и в других делах горцы-мусульмане руководствовались понятиями халал (дозволенное) и харам (запрещенное, греховное). Неукоснительно соблюдалась традиция есть мясо только дозволенных животных, зарезанных по мусульманскому обряду, с молитвой, и у которых была спущена кровь. К примеру, охотничья добыча, если ее успела задушить собака, считалась уже оскверненной и не годной в пищу.

Рыбу и блюда из нее употребляли в основном жители приморских районов. Жители гор ели рыбу редко, хотя в их реках водились ценные сорта.

Молочные продукты (творог, сыр, масло, сметану) изготовляли из молока коров, коз, овец, буйволов. Вместо свежего молока в пищу предпочитали употреблять кислое (простоквашу, кефир, айран).

Важное место в питании горцев занимала растительная пища. Часть растений шла в пищу в сыром виде, но в основном они служили начинкой для пирогов и пельменей. В садоводческих районах рацион разнообразили фрукты (яблоки, груши, персики, абрикосы) и ягоды. Плоды и ягоды употребляли в пищу в свежем и сушеном виде. По словам И. Орбелиани, «в пище горцы чрезвычайно умеренны — кусок чурека с куском бараньего сала или сыру и десяток хинкали составляют всю их пищу».

Российские солдаты дезертиры

Одной из особенностей Кавказской войны были многочисленные случаи дезертирства русских солдат и их переход на сторону горцев.

Одним из ближайших помощников и переводчиком имама Шамиля был беглый солдат Андрей Мартин, который принял ислам и стал Идрисом. История сохранила имена и других перебежчиков: прапорщика Залетова, солдата Родимцев, которого Шамиль отличил за храбрость, Якова Алпатов, возглавлявшего отряд чеченцев и руководившего разведкой в тылу русских.

Одной из причин дезертирства простых солдат были особые тяготы службы в этот период времени.

В 19 веке служба на Кавказе считалась непрестижной и приравнивалась к ссылке, которую называли «теплой Сибирью». Сюда направляли провинившихся офицеров и наиболее неблагонадежные части. Часто это были пропитанные духом свободолюбивые люди и авантюристы, которые не понимали, зачем Россия воюет с горцами.

Особое отношение у горцев было с местными казаками. Распространены случаи бегства казаков-раскольников целыми семьями и станицами в горы, откуда они вместе с горцами устраивали набеги и воровали скот. Перебежчики часто выполняли функции проводников и шпионов.

На территории подконтрольных имаму Шамилю территориях были целые слободы, населенные русскими дезертирами, и самая большая группа проживала в селении Дарго. Здесь 500 бывших солдат занимались обслуживанием пушек, литьем ядер и картечи, обучением горцев военному делу. Пленные чеченцы говорили, что 300 русских проживает в Ведено и еще 200 человек живет в аулах Чарской области.

У горцев даже появилось выражение «свои русские» и имам Шамиль особенно ценил перебежчиков, которых он использовал и для полицейских целей. В письме от 1844 года Шамиль писал, что он считает русских беглецов своими друзьями и просит создавать все условия для их перехода в ислам. Имам поощрял женитьбу русских на чеченках и дагестанках, после которой дезертиры принимали ислам и признавались полноправными членами общины.

При этом беглецам и пленным не запрещалось совершать православные обряды не только в аулах, но и в столице имамата. После Андийский съезд наибов было решено содержать всех русских перебежчиков за счет казны. Политика покровительства над дезертирами способствовала увеличению их количества и снижению боевого духа армии.

Помимо обучения и обслуживания артиллерии русские активно участвовали в боевых действиях против соотечественников. Они играли роль проводников, разведчиков и командиров конных отрядов горцев.

Во время последнего боя Шамиля в горном ауле Гуниб, его охраняло 400 последних сторонников-мюридов. Большинство горцев предало своего имама, и только русские и польские дезертиры до последнего отчаянно сопротивлялись и все погибли.

Русское командование пыталось решить проблему дезертирства и даже покупало беглецов у горцев, расплачиваясь за них солью. В 1845 году было составлено «Воззвание кавказского командования к русским солдатам, бежавшим в горы», в котором было объявлено, что все проступки им прощаются без взысканий. https://zen.yandex.ru/media/russian7/dezertiry-na-kavkazskoi-voine-kakie-russkie-voevali-za-shamilia-5e139273df944400b1212083

Особенности войны / русский взгляд

Унтер-офицер Рябов про поход 1836 г. «В 1836 году, под командою генерала Фези, полк наш направился в Чечню, где и занят был всю зиму усмирением взбунтовавшихся аулов. Я не буду распространяться о трудности этого похода, скажу только, что поход этот был зимою, по горам, где то снег по колено вверху, то дождь и слякоть в долинах, то двадцатиградусный мороз на высоте, то жар и духота в оврагах и ущельях по очереди менялись. Не столько погибло народу от сабель и пуль вражеских, сколько от холода и других невзгод. Выбьется человек из сил в походе, за ним ухаживать и заботиться некому: ружье, сумку и пуговицы долой — и оставайся как знаешь. Обозов с нами никаких не было: кое-что на вьюках, кое-что на себе — вот и все;… Многие отстававшие отдыхали и опять успевали нагонять свой отряд на ночевках и дневках, но большинство, конечно, совсем пропадало, погибая холодною и голодною смертью, или доставалось в руки неприятелю».

Генерал Вельяминов платил казакам и солдатам по червонцу за каждую отрубленную горскую голову.

Поручик Симановский (1837 г.) о горцах. «На второй версте отрезали мы одного черкеса, стоявшего на пикете, он, заметивши нас, побежал в балку и с балки к морю. Когда он окружен был нашею цепью со всех сторон, то переводчик (по-ихнему, толмач) кричал ему, чтобы он сдался, что ему решительно ничего не сделают, но он, добежав до берега, бросает на берегу свою шапку и чевяки и кидается в море вплавь, отплывши шагов сто, кидает в сторону пистолет и шашку (ружье закинул еще в балке) и кричит, что он лучше утонет, чем сдастся. Пули градом на него посыпались, и он пошел ко дну, кровавое пятно лишь означало место, где он тонул».

Он же про одну из атак. «Подавались вперед очень медленно, ибо каждую возвышенность должны были брать штурмом и выбивать черкес из завалов штыками; местность черкесам очень благоприятствовала, но они дрались очень дурно; артиллерия наша почти не могла действовать, кроме обстреливая дорогу, 5 раз или более кидались мы на штыки и выбивали черкес из выгодной для них позиции. Трудно остановить русских солдат; когда они кидаются на штыки, для них нет препон».

Куначество