Читаем Безжалостный принц онлайн бесплатно

Массимо

17 лет назад

— Земля к земле, пепел к пеплу, пыль к пыли… — бормочет отец Де Лукка, прежде чем на мгновение замолчать.

Я смотрю на него, стоящего у изголовья могилы моей матери. Его лицо становится еще более сосредоточенным, а нахмуренные брови выдают, что он тоже переживает нашу утрату.

Я вспоминаю, как он рассказывал мне истории о детстве моей матери. Этот человек был священником, который венчал моих родителей. Вряд ли он мог представить, что этот день когда-нибудь наступит.

Никто не ожидал этого. Не так рано и не так внезапно.

Отец Де Лукка вздыхает, оглядывает собравшихся скорбящих и продолжает.

— В твердой и уверенной надежде на воскрешение к вечной жизни через нашего Господа Иисуса Христа, который может покорить все. Бог принял сегодня одного из своих ангелов… Я предаю тело Сарии Абриэллы Д'Агостино земле, из которой она пришла, и желаю благословения ее прекрасной, доброй душе.

Я смотрю и замечаю, как смотрит на него мой отец, когда он говорит эти последние слова. Интересно, нашел ли отец Де Лукка это странным? Что моя мать покончила с собой.

Папа стоит в нескольких шагах от него. Слеза течет по его щеке, а в глазах сверкает огонек, вероятно, от доброты благословения.

Свет меркнет мгновение спустя, и он снова становится сломленным человеком. Мне двенадцать лет, но я знаю, как выглядит сломленный. Это то, что я чувствую.

До сих пор я никогда не видел, чтобы папа плакал. Никогда. Даже много лет назад, когда мы потеряли все и были выброшены на улицу, не имея ничего, кроме одежды.

Мой дедушка нежно сжимает мое плечо. Когда я поднимаю на него взгляд, он успокаивает меня. С тех пор, как все это случилось.

Дедушка держит одну руку на мне, а другую на Доминике, моем младшем брате. Мои другие два брата, Андреас и Тристан, стоят по другую сторону от него.

Доминик не перестает плакать, ни разу с тех пор, как мы сказали ему, что мама не вернется домой. Ему всего восемь лет. Я ненавижу, что ему приходится через это проходить. Мы все дразнили его за то, что он был ребенком и цеплялся за маму. Но потом мы все цеплялись за нее в каком-то смысле.

Единственные похороны, на которых я был, были похороны моей Abuelita¹. Но в шесть лет я был слишком маленьким, чтобы понять смерть. Тогда я не чувствовал того, что чувствую сейчас. Как будто столкновение оцепенения и гнева внутри, разорвет меня на части.

Может быть, я так себя чувствую, потому что именно я нашел маму в реке.

Я был первым, кто увидел ее мертвой.

Я был первым человеком, подтвердившим наши худшие опасения после ее исчезновения.

Я был первым, кто узнал, что в последний раз, когда мы виделись, мы расстались навсегда.

Мы все искали ее три дня. Я увидел ее, когда шел по берегу реки в Сторми-Крик, просто дрейфующую в воде среди камышей Рогоза. Ее глаза все еще открыты, стеклянные. Ее кожа бледная. Губы… синие. Ее тело мягко покачивалось из стороны в сторону в воде. Я никогда не забуду, как она выглядела. Как безжизненная кукла с ее белыми светлыми волосами, развевающимися вокруг нее, ее изящные черты все еще выглядят такими идеальными. Но безжизненными. Больше нет.

Внутри я все еще кричу.

Они сказали, что она, должно быть, спрыгнула со скалы. Я слышал, как взрослые говорили то же самое.

Самоубийство…

Ма покончила с собой.

Это кажется нереальным.

Мне кажется, что это неправильно.

Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда отец Де Лукка кивает головой, а Папа берет горсть земли, чтобы бросить ее в могилу. Закончив разбрасывать пыль, он опускается на одно колено и протягивает единственную красную розу, которую он носил с тех пор, как мы сюда пришли. У нас у всех есть одна.

— Ti amo, amore mio. Я буду любить тебя вечно, — говорит он. Мои родители всегда признавались в любви друг к другу. Всегда.

Я знаю, что он чувствует ту же вину, что и мы. Мы все виним себя за то, что не смогли спасти ее. Когда Па бросает цветок в могилу, Отец Де Лукка произносит молитву, а Дедушка берет моих братьев, чтобы отдать Ма их цветы.

Я остаюсь на месте. Я не могу заставить себя двигаться. Я пока не могу сказать — до свидания. Я вообще не хочу говорить — до свидания.

Я знаю, что будет дальше. Мы уйдем, и они засыплют могилу оставшейся землей. Навсегда укроют Ма. Мои ноги дрожат от этой мысли, и слабость возвращается в мое тело.

Люди тоже начинают бросать свои цветы, один за другим. Некоторые смотрят на меня, другие просто следуют примеру, роняя свои розы, лилии, георгины. Любимые цветы Ма.

Я так крепко сжимал розу в руке, что шипы порезали мне ладони. Я почти забыл, что она у меня есть. Я смотрю на пятна крови на стебле и листьях. Насыщенный малиновый цвет резко выделяется на фоне темно-зеленого.

Тяжелая рука ложится мне на плечо, пугая меня. Когда я поднимаю глаза, я обнаруживаю, что смотрю прямо в бледно-голубые глаза дьявола. Человека, который отнял у нас все.

Риккардо Балестери.

Человек, которого Па называл своим лучшим другом. Таким мы его знали до того, как все изменилось и он стал монстром.

Папа не вовлекает нас в дела, но не было никого, кто мог нас защитить в тот день два года назад, когда Риккардо пришел к нам домой с мужчинами и выгнал нас.

Я не знаю, что произошло, но я помню спор. Я помню, как папа умолял его быть благоразумным, а мама плакала, пытаясь вытащить Доминика и Тристана из постели. Это Андреас взял меня и успокоил, когда я попытался помочь. Мужчины просто смеялись надо мной.

И вот этот человек здесь, на похоронах моей матери. С улыбкой на лице.

— Дорогое дитя, я искренне соболезную твоей утрате, — говорит он.

Его слова похожи на то, что мне говорили весь день, начиная с того момента, как мы вошли в церковь сегодня утром, и когда мы прибыли на кладбище. Но все, кто это сказал, имели это в виду. Они были искренними. Этот человек нет.

Щелчок пистолета, крадет мой ответ. Не то чтобы я знал, что сказать. Я не говорил много с тех пор, как нашел Ма в реке.

Я поднимаю глаза и вижу, как Па держит два пистолета, нацеливая их на Риккардо. Дедушка обнимает моих братьев, защищая их, пока остальные гости смотрят в ужасе.

Единственный человек, который не выглядит испуганным, это отец Де Лукка. Его лицо строгое и становится жестче, когда Риккардо крепче сжимает мое плечо.

— Убери руки от моего сына, — требует Па, наклонив голову набок.

Риккардо смеется. Звук проходит сквозь меня. Он сжимает мое плечо так сильно, что я вздрагиваю и мои колени подгибаются.

— Джакомо, я верю, что ты устроишь сцену, — нараспев отвечает Риккардо.

— Я сказал, убери руки от моего сына. Сейчас же! — кричит папа.

В ответ на его требование Риккардо сильнее надавливает на мое плечо. Его пальцы проникают сквозь ткань моего костюма и вгрызаются в мою кожу.

— Отпусти меня, — рычу я, вырываясь из его хватки. Но он слишком силен. Я беспомощен. Я ничего не могу сделать.

— Какое неуважение на похоронах жены, — язвительно говорит Риккардо. — Интересно, что бы подумала Сария, если бы она не была на глубине шести футов под землей. Может быть, разочарование в тебе как в муже заставило ее прыгнуть навстречу смерти. Да, да. Должно быть, так оно и есть. Может быть, она предпочла смерть, чем быть с тобой.

Разъяренный Па делает шаг вперед с оружием, но Риккардо в ответ выхватывает свое, притягивает меня ближе и приставляет стальной ствол к моему виску.

Я кричу, роняя розу и сжимая зубы. Это заставляет Па остановиться. Его глаза расширяются от страха, а моя душа содрогается от страха. Этот человек — дьявол. Па всегда говорил мне никогда не недооценивать людей. Это убьет тебя. Так что я не буду делать этого сейчас. Я не буду надеятся или предполагать, что Риккардо не убьет меня.

Слезы текут по моим щекам, когда он гладит меня по шее и прижимает к себе крепче.

— Ты ебаная собака, — кричит Па. Но он все еще держит оружие поднятым. — Как ты смеешь появляться здесь сегодня, чтобы позлорадствовать. Убери свои ебаные руки от моего сына.

Риккардо улыбается и наклоняется ближе, к вытянутым вперед пистолетам моего отца, смелый, как будто он знает, что Па не убьет его.

— Посмотри на себя, думаешь, что ты крутой парень. Ты не можешь меня убить. Ты это знаешь.

— Хочешь проверить? — рычит Па.

— Дурак, если бы ты мог, ты бы уже это сделал. Но… ты знаешь, что не сможешь. Ты знаешь, что в тот момент, когда ты это сделаешь, ты мертв. Твои мальчики мертвы. Твой отец мертв. Твоя семья в Италии мертва. Все, кого ты знаешь, умрут. Кредо Братства защищает меня и моих близких.

Па кипит. Поражение в его глазах. Тот же побежденный взгляд, который он носил последние несколько лет, когда одно плохое случалось за другим.

— Оставьте нас, — отвечает Па.

— Вот именно. Я так и думал. Ты же знаешь, что не можешь мне ничего сделать. Ты бессилен и бесполезен, беспомощен как дерьмо, — продолжает насмехаться Риккардо. — Ты потерял все. Она была последним хорошим, что у тебя осталось.

Он смотрит на могилу. Сквозь слезы я улавливаю первый проблеск печали в его глазах. Он отпускает меня и отступает назад, опуская пистолет.

— Оставь нас, Риккардо. Уходи. Уходи на хрен, — говорит Па.

— Пришел выразить свое почтение ангелу, которого у тебя никогда не должно было быть. Вот и все, — отвечает Риккардо. — И, может быть, увидеть твое лицо. Этот взгляд на твоем лице, когда ты признаешь, что действительно все потерял.

С грубым сардоническим смехом Риккардо поворачивается и уходит.

Папа опускает оружие, убирает его обратно в кобуру, хватает меня и притягивает к себе для объятий.

— Массимо, — шепчет он мне на ухо. — Тебе больно?

Я тяжело сглатываю.

— Нет, — отвечаю я. Он отстраняется, чтобы осмотреть меня. Видит розу на земле и поднимает ее.

Мы смотрим друг на друга. Грусть в его глазах охватывает меня так, что становится больно.

— Прости меня, мой мальчик… Прости меня за все, — говорит он.

— Почему он нас так ненавидит? — спрашиваю я, и мои губы дрожат.

Па качает головой. — Не беспокойся о нем. Не беспокойся, мой мальчик. Сегодня не о нем. — Он выпрямляется и протягивает мне розу. — Массимо… отдай маме розу. Пора. Пора прощаться. Мы справимся с этим. Справимся. Пожалуйста… никогда не думай, что твоя мать тебя не любила. Она любила тебя всем сердцем.

Я знаю, что это правда, но часть меня хочет спросить его, почему она ушла от меня, не попрощавшись. Но я знаю ответ. Жизнь стала слишком тяжелой после того, как Риккардо забрал у нас все. Вот почему.

— Подари маме свою розу, amore mio², — повторяет Па, придвигая розу ближе ко мне.

Я беру ее, а затем совершаю шаги, которых боялся. Мои ноги становятся тяжелее с каждым шагом. Я останавливаюсь прямо у входа в могилу и выпускаю цветок из своих рук. Когда он падает, мое сердце снова разбивается.

Риккардо был прав. Мама была последним хорошим, что у нас осталось. Она была настоящим ангелом.

Я смотрю вдаль и вижу смутные очертания его фигуры, идущего по тропинке, ведущей обратно к автостоянке.

Он назвал моего отца бессильным, бесполезным, беспомощным. Он обвинил Па в том, что моя мать хотела смерти, но это не его вина. Во всем, что с нами случилось, виноват Риккардо. Во всем.

В тот момент, когда эта мысль приходит мне в голову, я клянусь отомстить. Глядя ему вслед, я обещаю себе, что исправлю это. Неважно, сколько времени это займет, я проведу остаток своей жизни, если придется, помогая отцу восстанавливаться. И я заставлю Риккардо Балестери заплатить за все.

Сейчас мы можем быть бессильными, бесполезными, беспомощными, но мы не будем такими вечно.

Неважно, сколько времени это займет.

Он тоже потеряет все.

Эмелия

Сегодняшний день

— Это будет наша последняя ночь здесь на какое-то время, — заявляет Джейкоб, оглядывая нашу маленькую кабинку в закусочной.

Мы приезжаем сюда так часто, что это место стало для нас вторым домом.

— Я знаю, — соглашаюсь я.

Меня охватывает волна ностальгии, когда я вспоминаю все время, проведенное здесь, и годы нашей дружбы.

Это также последний вечер, когда я его вижу на очень долгое время. Я игриво бросаю в него сырный шарик. Он ловит его ртом. Мы оба начинаем смеяться, и люди за соседними столиками смотрят в нашу сторону.

— Ты закончила паковать вещи? — спрашивает Джейкоб, кладя руку на стол.

— Я не знаю, что это за вопрос, — булькаю я, качая головой.

Он мой лучший друг. Он должен знать лучше, чем спрашивать меня о чем-то подобном.

Утром я отправляюсь во Флоренцию, чтобы подготовиться к началу второго курса в Accademia delle Belle Arti. Моя мечта — стать художником. Я с нетерпением ждала поездки во Флоренцию с тех пор, как мой отец забронировал билеты. Я всегда хотела учиться в Италии, как и моя мама. Несколько недель назад мы с Джейкобом закончили первый курс в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. С тех пор мои сумки уже упакованы.

Если бы мама была жива, она бы мной очень гордилась. Поступление в Академию это последнее, что я сделаю, чтобы пойти по ее стопам. Это будет потрясающе.

— Извини, моя ошибка, — усмехается Джейкоб. Его большие карие глаза сверкают. — Это был скорее случай, когда я спросил, готова ли ты уйти. Но ты, вероятно, родилась готовой.

Я смеюсь. — Да, так и есть. Я буду очень скучать по тебе, но не могу дождаться, когда уеду, — признаюсь я.

Будет волнительно начать занятия, потому что меня будут обучать одни из лучших учителей в мире, но я не буду отрицать, что возможность сбежать из Лос-Анджелеса и из-под контролирующей руки отца меня тоже не радует.

Хотя меня будут сопровождать телохранители и я остановлюсь у дяди, это первый раз, когда я поеду в Италию без папы.

— Я понял. Я просто надеюсь, что у твоего старика не случится сердечный приступ. — Он ухмыляется.

— Я знаю. Я все время думаю, что он передумает. Как он чуть было не передумал насчет моего поступления в колледж.

Я хотела уехать учиться с самого начала, но папа и слышать об этом не хотел. Мы остановились на UCLA только потому, что он был близко к дому. Он и слышать не хотел о том, чтобы я жила в кампусе. Лучшими моментами в поездке туда были курсы и возможность увидеть Джейкоба.

Понадобилось чудо заверения дяди Лео в том, что он позаботится обо мне, и настойчивые просьбы, чтобы уговорить папу разрешить мне поехать во Флоренцию.

— Скрещиваю за тебя пальцы. Ты столько трудилась, чтобы доказать ему, что справишься, чтобы добиться этого места. — Джейкоб кивает, с гордостью глядя на меня.

— Спасибо.

Я знаю, что значит быть Балестери, и в частности быть дочерью главаря мафии. Мой отец — могущественный человек. Поэтому у него есть враги. Я уже испытала потрясение, когда моего кузена Портера застрелили на улице несколько лет назад. Моя семья не из обычных. И семья Джейкоба тоже. Мы оба достаточно взрослые и достаточно умные, чтобы знать, откуда мы родом. Отец Джейкоба работает на меня, поэтому мы хорошо знаем, с какими опасностями мы можем столкнуться просто потому, что мы те, кто мы есть.