Читаем Безжалостный епископ (ЛП) онлайн бесплатно

Соблазнительный дьявол — это темный роман для взрослых о хулиганах средней школы, предназначенный для читателей 18+. Парни из серии «Грешники и Святые» — дьявольские хулиганы, поставленные на колени вспыльчивой героиней, поэтому, если вы любите истории типа враги-любовники, вы попали по адресу. Этот взрослый роман содержит грубые выражения, сомнительные ситуации и интенсивное графическое сексуальное/насильственное содержание, которое некоторые читатели могут счесть триггерным или оскорбительным. Пожалуйста, отнеситесь к этому с осторожностью.

Если вам нравятся слабые героини и милые парни, то эта книга не для вас, но если вы любите сильных девушек и самодовольных антигероев, то вы попали по адресу! Держитесь за свои сердца, потому что эти парни не прочь их украсть.

Каждая книга входит в серию, но может быть прочитана как самостоятельная.

Серия Грешники и святые:

#1 Порочный святой

#2 Соблазнительный дьявол

#3 Безжалостный епископ

#4 Беспощадный дикарь

Black Mirror — Sophie Simmons

I Know Where the Bodies Are Buried — Adam Jensen

In Cold Blood — alt— J

Bad Kind of Butterflies — Camila Cabello

I Will — Eminem, KXNG Crooked, Royce Da 5’9”, Joell Ortiz

Play with Fire — Sam Tinnesz, Yacht Money

Sorry Now — Crimson Apple

Something Beautiful — Tori Kelly

idfc — blackbear

Bad For Me — LOWBORN

Crown — Camila Cabello, Grey

like that — Bea Miller

The King — Conan Gray

Dirty Little Secret — The All— American Rejects

Bad Things — Machine Gun Kelly, Camila Cabello

In the Dark — Camila Cabello

Falling — Trevor Daniel

Sweet Disaster — DREAMERS

ain’t love — blackbear

Dazed & Confused — Ruel

Skin — Rihanna

Watch Me Burn — Michele Morrone

I Know Your Secrets — Tommee Profitt, Liv Ash

Somebody — Crimson Apple

Consequences — Camila Cabello

Bury Me Face Down — grandson

Depression & Obsession — XXXTENTACION

Staring At The Sun — Post Malone, SZA

death bed (coffee for your head) — Powfu, beabadoobee

Sunflower — Post Palone, Swae Lee

Тем, кто сбился, чувствуя себя невидимкой, независимо от того, насколько широки наши улыбки, насколько добры наши сердца, насколько велики наши дружеские круги.

Вы не сломлены. Вас видят. Вы любимы..

Попытка сексуального селфи номер двадцать, и у меня все еще нет победителя, который бы мне полностью понравился, в фотопленке моего телефона.

— Просто сделай это, — бормочу я, споря сама с собой. — Спонтанность — это хорошо. Ему это понравится. Будь крутой.

Я хожу по кругу уже пять минут, ни к чему не приходя, пока вышагиваю по своей спальне.

Моя школьная форма висит на дверце шкафа на забавном латунном крючке в форме солнца, клетчатая юбка в школьных цветах, зеленом и белом, и черный пиджак с вышитым золотом гербом насмехаются надо мной.

В школе меня называют жестокими прозвищами, потому что я предпочитаю носить форму на пару размеров больше, чтобы скрыть свое тело, в отличие от девочек, которые носят юбки настолько короткие, что их задницы почти видно, а пиджаки облегают их миниатюрные талии. Других учеников называют «крутыми», потому что они нарушают правила ношения формы и носят дизайнерскую одежду, а меня — нет, потому что в их глазах мое бунтарство не заслуживает внимания.

По крайней мере, большую часть времени я для них невидимка.

Сузив глаза на униформу, я поворачиваюсь спиной, где буйство красок на другой стороне комнаты заставляет меня улыбнуться. Стена представляет собой пастельную радугу рисунков на тему выпечки с забавными высказываниями, такими как «Ипеки мир счастливым» и «Счастье по-домашнему».

— Так, сосредоточься и отправляй фотографию, — инструктирую я.

Мой желудок протестует волной бабочек. Все мои позитивные мысли улетучиваются.

Не могу поверить, что проигрываю спор против самой себя. Я резко выдыхаю, сдувая свои надутые щеки вместе с нервами. Сбившийся с пути рыжий локон попадает мне в глаза и нетерпеливым движением я смахиваю его в сторону.

Мне потребовались недели, чтобы набраться смелости для этого шага с Уайетом, симпатичным спасателем в летнем пансионате, куда меня отправили родители. У нас было что— то вроде интрижки. Ну, ладно. Не совсем.

Это было похоже на флирт. Что-то близкое к этому. Мы были на пути к флирту.

По крайней мере, так уверяла меня моя подруга Мэйзи между занятиями йогой и изысканными закусками у костра.

Воздух с шипением вырывается из моих легких в мягком, плоском смехе, который распирает мою грудь.

А ты? Мечтай. Он был просто вежлив. Как сотрудник отеля, он, вероятно, должен был быть таким, как нужно гостям. Даже проявлять романтический интерес.

Я тряхнула головой, чтобы разогнать унылый внутренний голос. Уайетт вел себя не только как хороший парень, и я — чертова богиня, с которой он был бы рад быть.

Забудьте о короткой фигуре девушки с задницей, на которую трудно найти джинсы, о растяжках на бедрах и груди от пубертатного роста и о воспоминаниях о покупках лифчиков, когда мои подруги еще играли в игрушки.

— Богиня, — повторяю я, позволяя этому утверждению дать мне мысленное объятие, необходимое для восстановления моей уверенности.

Мой язык высовывается из уголка рта, когда я не решаюсь нажать на значок сообщения его контакте, где сохранила его имя с волнами. Как будто я забуду о том, как он выглядел в своих красных плавках спасателя с глубоким золотистым загаром. Может, мне стоит сначала написать сообщение на Facebook или в Instagram, чтобы проверить, правильно ли я сохранила его номер?

Я качаю головой. — Будь смелее.

Это мой шанс сохранить нашу крошечную искру до того, как она погаснет. Я должна действовать быстро. Я вернулась в Риджвью за неделю до начала занятий в школе Силвер-Лейк, а Уайетт уехал домой в Колорадо-Спрингс. Дорога вниз займет меньше двух часов, если все получится, но я забегаю вперед.

Сначала я должна взять себя в руки и отправить фотографию.

Я решила. Выпускной год — это мой год. Мне восемнадцать, и пора перестать прятать себя от мира.

Мама может нести свою чушь, пока не покраснеет, но я больше не буду ее слушать.

Из-за закрытой двери раздается вой, а затем приглушенное царапанье.

— Не сегодня, приятел, иди в свою кровать, — говорю я своему ротвейлеру. Это огромная собака, которая обычно ходит за мной по всему дому. Он снова скулит. — В кровать, Константин.

Пес издает звук, похожий на выдох, когда его когти щелкают по коридору.

Я крепче сжимаю мобильный телефон. Фотография, которую я сделала, хороша. Не самая лучшая, но, как и сотни фотографий в секретной папке, это та версия девушки, которой я хочу быть.

Уверенной в себе, сексуальной, владеющей своим извилистым телом.

Несбыточная мечта.

Я дергаю за желтый кардиган из тонкой вязки, который я натянула поверх кружевного ромпера, едва прикрывающего мою грудь. Он создан, чтобы красиво драпироваться на изящных телах с длинными конечностями и грудью гораздо более плоской, чем у меня. Вместо этого ромпер облегает мои большие бедра и поднимается вверх. Слава богу, что есть фотографии, где я могу притвориться, что не пытаюсь выбрать материал, который моя задница съедает каждые две секунды.

Мама не знает, что у меня есть этот ромпер или некоторые другие вещи, спрятанные в шкафу. Мне приходится менять места, где я прячусь, потому что она известный шпион.

На фото — я смотрю на экран телефона спящим взглядом, ресницы трепещут над моими сине-зелеными глазами. Мои темно-рыжие локоны стратегически уложены, чтобы придать прическе бомбовый объем, ниспадают по шее и через одно плечо, когда я наклоняюсь вперед, чтобы продемонстрировать свое декольте. Мои пухлые губы сжаты в «утиные». Ничего не могу с собой поделать, «утиные губы» мой конек, когда я ставлю себя на место в надежде запечатлеть что— то естественное и непринужденное. Это я, и в то же время… нет.

Мой взгляд скользит к зеркалу, и мои плечи опускаются, как только я критически оглядываю свое отражение.

Зеркала и камеры телефонов, должно быть, заключили сделку с дьяволом.

Почему-то отражение и фотографии никогда не совпадают. Может быть, девушка, которой я являюсь в своей секретной папке с фотографиями, существует только в цифровом формате.

Прищурившись, я наклоняюсь ближе. Это…? Да. Это мука в моих волосах. Я погружаю пальцы в свои кудри с возмущенным вздохом и вытряхиваю их, пока смотрю на фотографию. Потрясающе

Я думала, что очистила себя после выпечки клюквенных пирогов, которые пыталась довести до совершенства, когда вернулась домой из школы, но, должно быть, я что-то упустила. Что еще нового? При моей любви к выпечке я почти всегда перепачкана каким-нибудь ингредиентом.

Итак, попытка номер двадцать один.

На этот раз я вырезаю часть своего лица из кадра и пытаюсь изобразить жеманную ухмылку. Сделав снимок, я выхожу из позы и сажусь на подлокотник мягкого кресла с цветочным принтом у окна, положив на сиденье один из моих бесконечных блокнотов с рецептами.

— Неплохо. — Я наклоняю голову и поджимаю губы. Следующая дилемма приходит мне в голову, и мои глаза расширяются. — Дерьмо.

Я уже набралась смелости с фотографией, но должна ли я сказать что-нибудь или просто отправить фотографию? Что обычно говорят люди, когда отправляют селфи, показывающие их уровень жажды, своему возлюбленному? О боже, я все испорчу. Я так плоха в этом!

Свет фар, светящих в окно, отвлекает меня от минутной паники, когда темно— серебристый внедорожник подъезжает к соседнему дому. Дом Бишопа. Я — счастливая утка, у которой в соседях не только директор школы, но и его злобный сын, Коннор Бишоп. Большую часть времени он игнорирует мое существование, но в те дни, когда это не так, он становится чемпионом крестового похода против меня и моих любимых свитеров.

— О, чертовски здорово, — бормочу я, пригнувшись в кресле, чтобы он не заглянул в мое окно и не подумал, что я подкрадываюсь к нему.

Не хочу рисковать, чтобы Коннор увидел меня в этом комбинезоне. Никаких бесплатных шоу для этого засранца.

Фары отключаются, когда он паркуется у гаража. Их дом выглядит так, будто он стоит на Голливудских холмах с его разросшимися мощеными террасами, огромными арочными окнами и терракотовой черепичной крышей. Он выделяется на фоне других домов, таких как мой, которые напоминают горные домики и шале с каменными колоннами и темными акцентами. Почти все в нашем городе соответствует той же горной атмосфере. Наш район довольно высококлассный для Риджвью, но дом Коннора — самый большой на улице.

Перегнувшись через спинку кресла, я заглядываю за прозрачные лавандовые занавески и наблюдаю, как он захлопывает дверь Lexus GX с сумкой футбольных мячей, перекинутой через плечо. От этого его бицепс напрягается, натягивая его зеленую спортивную футболку.

Почему злые парни всегда так выглядят? Он — замаскированный демон с ангельским лицом, поразительными серыми глазами, распущенными светло-каштановыми волосами и опасной, ослепительной улыбкой, с помощью которой он срывает трусики со своих поклонниц. Не то чтобы я знала, как выглядит его очаровательная улыбка вблизи. Я получаю жестокие ухмылки в свой адрес только тогда, когда имею несчастье привлечь его внимание.

Рухнув обратно в кресло, я прикусила губу и выкинула Коннора Бишопа из головы. Я девушка с миссией флирта. Он не испортит это для меня.

Пока я постукиваю ногтями по телефону и в задумчивости дергаю губами из стороны в сторону, в моей голове прокручиваются различные варианты. Эй, милый? Я качаю головой. Нет, это уже слишком. Надеюсь, у тебя хороший день? Я стону, проводя рукой по лицу.

— Почему слова такие трудные?

Чучело морского льва на кровати не отвечает. Я ужасна в этом деле. Средний балл 4,0 и все мои навыки выпечки, но я ни хрена не могу флиртовать. Как будто я дефектная, мне не хватает одного или двух социальных навыков, потому что я слушала все то, что мама всегда предупреждала меня о парнях, и бежала в другую сторону, когда один заговаривал со мной.

Кроме одного. Но это ничем хорошим не закончилось.

Я склоняю голову набок, когда мне приходит в голову мысль, пока я погрязаю в жалости к себе. Что бы Коннор сказал в этой ситуации, если бы собирался заговорить с девушкой, которую хочет?

Мой взгляд устремлен на окно, где горит свет в его спальне. Я знаю, что это его комната, только потому, что он отказывается переодеваться с закрытыми шторами, самовлюбленный эксгибиционист. Возможно, за эти годы я пару раз мельком видела его голую грудь. У него есть пресс, и это совершенно несправедливо.

Понизив голос до более низкого регистра и изображая из себя мачо, я бросаю лукавый взгляд на своего чучела морского льва и говорю: — Детка, ты озаряешь небо своей милой улыбкой.

Проходит несколько тактов тишины, прежде чем я издаю звук, как умирающее животное в своем унижении. Я еще больше погружаюсь в сиденье, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Слава Богу, никто не стал свидетелем этого крушения поезда.

— Я безнадежна!

Со вздохом я поднимаюсь и печатаю скучаю по твоей улыбке. Я жую губу. Неплохо. Может быть, эмодзи? Но опять же, эмодзи меняют смысл с каждым днем.

— Нет.

Я нажимаю на кнопку удаления, стирая сообщение буква за буквой. Разочарование смешивается с тяжелым пузырем в моей груди. Он раздувается, пока не душит меня. Прежде чем закончить удаление сообщения, я позволяю телефону выскользнуть из моей руки и упасть на колени, потирая глаза. Тушь, которую я нанесла, наверняка размазалась, но мне все равно. Я не могу сделать это правильно, так почему это имеет значение?

Безобидный звук, издаваемый компьютером, заставляет меня замереть. О нет. О нет, нет, нет. Черт.

Ужас пронзает меня, когда я пытаюсь перевернуть телефон. Доказательства моей неуклюжей ошибки смотрят на меня, пробивая мой желудок и заставляя его падать быстрее, чем бетонные башмаки тащат кого-то на дно океана.

Тея: Скучаю по тебе [Фотоприложение]

Сообщение отправлено. Не существует способа отменить отправку сообщений, потому что технологические боги любят посмеяться над нами, несчастными, которые посылают постыдное дерьмо и жалеют об этом в ту же минуту, когда оно отправляется. Может, мне повезет, и он этого не увидит.

Хотя откуда мне знать? Уайетт никогда не производил на меня впечатление человека, который оставляет уведомления о прочтении сообщений включенными. Он может посмотреть на текст, и я никогда не узнаю.