Читаем Безмолвие (СИ) онлайн бесплатно

Восемь старцев вели неспешный разговор. Единственное место, что удалось отстоять у Великой Зимы, бодрило умы и грело души. Сердце Безмолвия уносилось ввысь вечнозелеными соснами. Здесь на поляне лежал священный камень Аксел — отец Мира. Здесь принимались судьбоносные решения, давались Клятвы и Имена. К камню очень редко обращались за помощью, но сейчас Безмолвие, как никогда, нуждалось в ней. Мудрость восьмерых была бессильна совладать с волей северного Лорда. Проклятие все сильнее затягивало его сердце в ледяную броню. Великий и мудрый Лорд рисковал потерять себя и заковать Безмолвие в вечную ледяную тюрьму.

Восемь, согбенных годами фигур взялись за руки, окружив камень: они знали, Аксел ничего не дает просто так. Один из восьмерых больше не вернется к родным. Такова цена и они готовы ее заплатить. Не разжимая рук старцы запели…

Кто-то скучает о лете, грезит об осени, мечтает о весне, а я обожаю зиму. Ничто не сравниться с чистотой снега за городом. Погода прям Пушкинская, мороз и солнце, день чудесный. Но вот дремать сегодня не с руки. Сезон открыт. Зимние гонки ждут. С утра, проверив упряжь, сани и собак, загрузила все добро в фургон и отбыла на базу. Около сорока упряжек выйдут на старт. Блажь дорогостоящая, но отец, потакая моим капризам, рассудил, что лучше для его единственной дочурки собаки и свежий воздух, чем клубы, наркота и сомнительные компании. Позволить в финансовом плане он мог себе спокойно, да и чем не повод отселить подросшую дочь подальше, чтобы насладиться очередным супружеством. И "вуаля". Я переехала за город со штатом верных помощников, а со временем и вовсе отказалась от папочкиного финансирования, содержа питомник ездовых собак.

Для своей восьмерки каждого щенка отбирала сама. Сама формировала упряжку, работала с каждой собой персонально и ежедневно. Конечно у меня был помощник и тренер. Но достижениями своими могу гордиться по праву. Все полки в комнате заставлены кубками и завешаны медалями.

Вот и сейчас, наблюдая за Кирюхой, ведущим упряжку к стартовой линии ощутила гордость и такое манящее предвкушение. Натянув перчатки и маску на лицо, пошла занимать свое место. Собаки подвывали, нервничали, перелаивались. Старт дан. Упряжка сорвалась с места. Рывок, плавно набираем скорость. И вот он, непередаваемый ветер свободы! Обжигающий, но от этого не менее прекрасный, чувство сродни полету! Где то позади остались предстартовая суета, мельтешение зрителей, крики погонщиков, раздражающие вспышки камер. Только ты, снег, упряжка и дорога.

От всей души подумалось: " Вот бы эти минуты тянулись долго-долго…"

Сзади послышался лай догоняющей упряжки. Эти тоже хороши. Усмехнулась. Трассу знаю на все сто. Собаки тоже. Сейчас заложим несколько резковатый поворот и выиграем немного драгоценных минут. Приготовилась к маневру и заметила странное марево впереди. Еще мгновение и упряжка въехала в разряженный воздух. Стало нечем дышать и я на мгновение отключилась.

Сознание вернулось резко, вместе с таким необходимым для легких кислородом. Открыла глаза и медленно осмотрелась вокруг. Собаки лежали впереди саней и часто дышали. Лишь Трой, вожак, остался стоять, прижав уши к голове. Живы, не перевернулись, но где это мы? Глаза раскрылись от удивления. Я смотрела на переливы… северного сияния?!

И вот я уже несколько часов в пути, по-прежнему не могу определить где же мы очутились. Сумерки и бесконечные снега окружают нас. Хорошо хоть снег достаточно твердый и собаки с санями легко скользят по поверхности, а не утопают в сугробах. Всполохи в небе освещают путь, красиво искрясь на снегу.

— Сбылась мечта идиотки, — подумалось вслух, — Не зря же говорят, что мысль материальна. Хотела бесконечной дороги в снегах? Получи, распишись!

На глаза навернулись предательские слезы. Зло смахнув их рукой, соскочила с саней. Сильно хотелось выть в голос. Усилием воли подавила приступ паники. Смысла орать нет никакого, лишь напугаю своим неадекватом собак, которые и так заметно нервничали. Самое время посмотреть, чем там утяжелил сани Кирилл. Обычно груз, тщательно взвешенный и запечатанный, выдавали организаторы гонок. Но в этот раз упряжек было много и разрешили грузиться самим, лишь взвесив груз перед стартом под бдительным оком наблюдателя. С сумкой-рюкзаком я не расставалась никогда. В ней лежала аптечка с лекарствами, несколько коробков охотничьих спичек, плитка горького шоколада, великая утешительница от всех бед, походный нож и две складные кружки. Нашарила ножик и вскрыла первую коробку. Так и знала! Умничка Кирилл, мой практичный тренер и помощник, закупился кормом для собак. Спасибо тебе, Кирюха! Какое-то время голодная смерть нам не грозит, а воды кругом навалом в виде снега. В двух других коробках обнаружила банки с тушенкой и консервированные ананасы, до которых мой друг был очень охоч. Безрадостно усмехнулась:

— Выберусь, расцелую Кирюху.

Еще несколько часов спустя остановила упряжку и распустила собак. Далеко от меня не убегут, а физическую нужду справить надо. Долго сдерживаемые слезы впитались в маску. Сдернула ее с лица, швырнула с сердцем в сторону. И тут же одернула себя. Ну нет. Так легко я не сдамся. Пока жива буду бороться и продвигаться вперед! Куда вперед не предполагаю, но и лапки сложить, при таком раскладе, не выход. Еда есть, вода есть и призрачная надежда за горизонтом, которая как известно умирает последней. А я помирать не собираюсь. Я жить хочу!

Собаки вернулись быстро. Трой поскуливая прыгал рядом, словно звал за собой. Дрожащими руками впрягла восьмерку в упряжку и дала команду трогать.

Придерживая упряжку, чтобы, на всякий, растянуть силы, я пытаюсь подыскать место для ночлега. Коламбия и унты вещи хорошие, но время на морозе, хоть и незначительном, давало о себе знать. Приходилось бороться с отчаяньем и усталостью. Трой радостно залаял, его поддержала Игрица, бегущая рядом. Замедляя бег собак, я соскочила с саней. Бескрайняя долина все так же искрила снегом, но теперь ее девственный покров четко расчерчивали следы. Лыжи. Это был след от лыж. Вскочила в сани и пустила по следу собак. Умница Трой, сразу понял чего хочет от него хозяйка и легко повел упряжку за собой. Огибая большой валун, собаки резко затормозили. От неожиданности чуть не вылетела из саней. Псы глухо зарычали. Поперек лыжни горой лежал, просто огромных размеров, белый медведь. Ну или животное очень на него похожее. Только у этого были громадные клыки, торчащие изо рта, как кинжалы.

— Обалдеть, — прошептала я, — саблезубый медведь!

Собаки рычали и с места не двигались. Слава богу медведь тоже. Тихонько соскользнула с саней и подошла к туше животного, готовая дать деру при любом его движении. Медведь был мертв. Снег окрасился алым, пропитывая воздух металлическим привкусом. Осторожно обойдя зверя всмотрелась в лыжню. Не надо быть супер охотником и читать следы как Следопыт, чтобы понять, что здесь произошло. Сердце мое билось где-то в районе горла, так я боялась увидеть рядом с медведем еще один труп. Ведь это означало бы конец и для меня. Но нет, выдохнув, увидела лыжню, петляющую дальше среди валунов. Лишь выделялись алые капли на снегу. Кто бы ни встретился здесь с саблезубым, был ранен. Успеть, найти, помочь- билось в моей голове. Упряжка продолжила свой путь.

Раненный не ушел далеко. Трой остановил упряжку перед огромным валуном, тихо поскуливая. И я, крадучись, соскользнула с саней и подошла ближе. Дотронувшись до камня вздрогнула. Он был теплым, почти горячим. Обогнув его, увидела небольшую пещерку. Вход. Несколько минут напрягала слух, внутри было абсолютно тихо. Решившись, влезла в пещеру. Внутри было тепло и достаточно светло. Камень, поросший мхом, издавал мягкое свечение. Оглядевшись, впереди увидела фигуру мужчины в мехах. Он лежал лицом вниз у дальней стены. Нагнувшись, быстро проползла вперед к незнакомцу. С трудом перевернула тяжеленное, неподвижное тело, прижала пальцы к шее. Слабый толчок, второй, третий. Жив. Теперь нужно отыскать раны. Вспоминая все произошедшее позже, я искренне удивлялась, как вообще я справилась. Видимо адреналин придал сил.

Мужчина был крупным. С трудом стащив с него одежду осмотрела тело на наличие ран. Полосы на груди, хоть и были глубокими, но не смертельными. Большую рваную рану обнаружила на боку. Глубоко вздохнув, выползла наружу к саням. Быстро распустила собак и схватила свой рюкзак. Паника вновь захлестнула меня. сосчитав до трех с ниточкой, вползла обратно. Так, что нужно для обработки ран? Вытряхнула содержимое аптечки на пол пещеры и задействовала память. Вспоминаем курсы по оказанию первой медицинской помощи. Надела резиновые перчатки и вперед, как говорится, с песней.

Захлебываясь слезами, я реально пела. Пела и работала. Работала и пела, борясь с тошнотой. Мирамистин, иголка с ниткой и бинты пропитанные Левомеколем сделали свое дело, совместно с нервами зажатыми в кулак. Взмокшая, дрожащая, уставшая, я прислонилась к противоположной стене и вскрикнула. Она была горячей. Отодвинувшись, нашла в себе силы выползти наружу еще раз. Покормила собак, наполнила складные кружки снегом и вползла обратно. Поставила чашки вплотную к стене и смотрела как тает в тепле снег. Взяв теплую воду, растворила в ней жаропонижающее. Как смогла влила часть в незнакомца. Вторую выпила сама. Уснула сидя с чашкой в руках.

Пробуждение было, мягко говоря, болезненным. Тело, в сидячем положении во время отключки, изрядно затекло. Застонав, я соскользнула на бок, затем растянулась на спине и глубоко вздохнула. Тело кололи сотни иголок. Пошевелила конечностями, разгоняя застоявшуюся кровь. Перевернулась на живот и позволила себе открыть глаза, которые тут же превратились в блюдца, а губы выдали:

— Ох ты ж… чудо чудное, диво дивное…

На меня внимательно смотрел, одетый и, с виду совсем оклемавшийся, вчерашний незнакомец.

— Здоровья тебе, девица! — проговорил мужчина, видимо устав от гляделок.

Приложил руку к сердцу и добавил:

— Я Рагнар.

— Здрасьте!

Осознание того, как глупо я сейчас выгляжу, растрепанная, с открытым ртом и выпученными глазами, заставило меня нервно рассмеяться. Рагнар сдержанно улыбнулся и спросил:

— Твои звери снаружи?

— Мои.

— Не могла бы ты их отозвать?

— Ой, да, конечно.

Опасаясь вставать на ноги, вдруг не послушаются, под удивленным взглядом мужских глаз, поползла к выходу. Там, опираясь на стену, вывалилась наружу. Собаки окружили меня, повизгивая и ласкаясь. По привычке пересчитала: Трой, Игрица, Гром, Град, Инга, Капля, Скай и Буран. Все на месте. С облегчением вздохнула. Дала команду гулять и оглянулась.

Рагнар стоял за моей спиной не двигаясь. Внимательно оглядывая резвящихся собак и сани. Затем его взгляд переместился на меня и вот уже его глаза расширились. Сделав шаг ко мне, снял шапку с моей головы и охнул. И чего так удивляться? Ну рыжая я! Хорошо хоть конопушек нет ни на лице ни на теле. Рагнар захватил прядь моих волос и пропустил сквозь пальцы.

— Это краска?

Почему это, мои собственные, — оскорбилась я.

Рагнар все еще стоял столбом, продолжая держать прядь волос в руках.

Дитя пророчества — прошептал он чуть слышно и сжал волосы в кулак.

— Эй, больно же! — Вскрикнула я.

Тут же послышалось рычание Троя. Он конечно не медведь саблезубый, но постоять за хозяйку может. Тут же подоспела вся упряжка. Глухо ворча собаки оттеснили мужчину от меня. Обычно хаски миролюбивы, но это особая порода. Щенят пришлось привозить с Сахалина и из Японии. Сахалинские хаски, это горестная статья истории. Быстрые, умные, в меру злые, не столь шоу красивые, они обладают поистине необыкновенными качествами ездовых собак. Хороши и как компаньоны. Но порода была утеряна еще в начале 20 века с приходом советской власти на Север. Собак истребляли за их шикарные меховые шубы. Били как куницу или горностая. Лишь в глухих селениях и на Японских островах еще можно отыскать осколки былой роскошной породы.

— Как ты их называешь? — ничуть не испугался Рагнар.

— Собаки.

— Зачем они?

— Везут грузы и охраняют.

— Покажешь?

— Если ты обещаешь меня не обижать.

— Я сказал тебе Имя, — удивился и словно обиделся мужчина.

Видя, что это мне ни о чём не говорит, удивился еще больше.

— Кто же ты, девица?

— Сама теперь не знаю, — вздохнула я, взмахом руки отпуская собак. — Ни кто я, ни где.

Кивнув, Рагнар вернулся в пещеру. Вернулся оттуда с кружками в руках. Повертев, одну сунул мне и сказал:

— Рассказывай.

Поверил мне Рагнар сразу и бесповоротно. Вообще этот красивый, суровый мужчина нравился мне все больше и больше. Вспомнилось, что таких колоритных дяденек, можно увидеть в рекламах дорогих сигарет. Черные густые волосы курчавились у шеи, черты лица волевые, губы сжаты, видно, что не болтун, глаза спокойные темно-серые, почти графитовые.

— Рассмотрела? — усмехнулся Рагнар.

— Угу, — отозвалась я.

— Не знаю, что это означает, но наверное знак согласия.

— Люблю, когда у мужчины есть чувство юмора, — не удержалась от колкости.

Рагнар снова хмыкнул и достал из складок одежды короткий меч. Я вздрогнула и попятилась.

— Я назвал тебе свое Имя, а это значит, что уже не смогу причинить тебе вред, — просто сказал мужчина и внимательно осмотрел лезвие. На нем все еще оставалась засохшая кровь саблезубого. Поморщившись, достал кусок ткани и начал очищать лезвие снегом, натирая потом тканью.

— Где ты прячешь все это добро? — проследив за его манипуляциями, спросила я.

Оказалось, что шуба, в которую был одет Рагнар, имела множество вшитых кармашков. Даже вместо ножен с поясом для меча имелся свой узкий длинный карман, сшитый из плотной кожи.

— Придется вернуться, — предупредил он меня.

— Зачем?

— Надо забрать шкуру беерна и клыки. Я долго его выслеживал, не бросать же такую ценность.

— Надо так надо.

Помимо воли издала жалостливый вздох.

— Ты можешь подождать меня здесь.

Я непроизвольно дернулась и Рагнар верно истолковал мое движение.

— Я вернусь. Обещаю.

— Хорошо, — сразу поверила я и подумала, что у меня будет время привести в порядок свои мысли и внешний вид. Да и посетить ближайший сугроб тоже не мешало бы.

За работой время пронеслось незаметно, да и Рагнар постарался вернуться побыстрей, объяснив, что не хотел меня излишне волновать. Не избалованная вниманием, моя душа с благодарностью приняла мужскую заботу. Кажется я начинаю влюбляться.

— Ты голоден? — в свою очередь спросила я.

— Очень. Я принес мяса. Сейчас приготовим.

Голод не тетка, но представив себя, поедающей этого монстра, поморщилась. Да и долгое это дело. Есть то хочется сейчас.

— А давай я тебя покормлю.

Рагнар удивленно поднял брови, но промолчал. Приняв знак его молчания за согласие, достала тушенку и ананасы и ушла в пещеру. У огненно горячей стены поставила разогреваться банки и кружки, наполненные снегом. Очень жаль, что нет чая. Не прошло и минут пятнадцати, как я довольная собой выходила из пещеры. Рагнар сидел у саней и гладил Игрицу.

— Она у меня самая ласковая, — улыбнулась я.