Читаем Безликий (СИ) онлайн бесплатно

========== Предисловие ==========

Мрак окутывал помещение, черной дымкой висел над домом. Почти что ослеплял находящихся в комнате людей, которые, держа свои палочки, в ступоре стояли, пытаясь увидеть хоть что-то.

— Я знаю, что это твоих рук дело, Маркинсон, — холодно проговорила она, не в силах разглядеть собственной руки, которой только что взмахнула перед лицом.

Мрак был неестественным — до невозможности темным, каких не бывает на свете. Даже самая страшная ночь в мире, когда нет звезд, не появляется на небе луна, и то была светлее. И как-то поприятнее, теплее. Гермионе было холодно в длинном плаще и теплых джинсах.

— Нет, моя уважаемая, не моих, — прошептал старик, держа перед собой палочку. Ухмылка не сходила с его старого лица, покрытого морщинами.

Она едко хмыкнула.

Не твоих. Ну конечно же. Половина Англии знает, что ты — один из лучших алхимиков страны, творящий свои собственные зелья, растворы и прочую химию, которая вызывает погодные изменения. Но в этот раз нет, не ты напустил непроглядную темноту, которая почему-то еще была и оглушающей — Гермионе казалось, что она слышит только собственное дыхание и писклявый голос старика. Хотя в комнате находилось десять человек.

— Если ты сейчас же не уберешь эту темноту и не признаешься в содеянном, ты же знаешь, мне придется убить тебя.

Они стояли здесь уже битый час, не сдвинувшись с мертвой точки. Дело в том, что Мартин Маркинсон был не только алхимиком, а еще, ко всем его изобретениям, которые мешали Министерству, сторонником Темного лорда. Пожирателем смерти он не являлся, да и сам Волан-де-Морт давно погиб, но он преследовал его идеи и считал, что должен покончить с главной целью Великого волшебника – править миром и истребить мусор вроде грязнокровок, сквибов и предателей крови. За его плечами уже было десять убийств.

Вернее, так считало Министерство. Ни одно из них не было доказано и подтверждено фактами – это почти что делало Мартина невиновным. Были улики, какие-то слабые доказательства, но Маркинсон всегда имел пару-тройку адвокатов, которые полностью опровергали любые попытки обвинить его.

Но этот раз был другим. Мартин потерпел крушение — убив маленькую девочку, чья кровь не была чистой, он не заметил одного свидетеля. Это был мужчина лет тридцати, который тут же пошел в Министерство магии. Одни из главных авроров страны через пять минут уже стояли в доме Мартина, наставляя на него палочки. Они привели с собой дементоров, но Маркинсон отличался особым умом — несколько лет назад он сотворил зелье, которое останавливает этих тварей. И вот, рассыпав его вокруг дома, он обезопасил себя от них.

Почему они стояли в его доме битый час? Потому что вначале Мартин упирался и говорил, что ни на какой суд он не поедет. Его нельзя было вытащить даже под угрозой смерти. А затем раз, и свет погас во всем доме, где никто ничего не мог видеть — настолько здание погрузилось во мрак. Видимо, убийца надеялся сбежать оттуда, выигрывая время, однако он забыл, что дементоры находились совсем рядом. Это завело его в тупик. Пусть авроры и не видели ничего, скрыться он все равно не мог.

— Ты, моя дорогая маленькая дрянь, ведь тоже? — смеющимся голосом спросил Мартин, облизав губы.

— Тоже что?

Грязнокровка? Не достойна быть волшебницей?

Называйте, как хотите. Ей было все равно. Уже слишком давно.

— Грязнокровка, — старик рассмеялся так ужасно, что, показалось, с его рта вылетают капли яда.

— А ты — убийца, — прохладно заметила Гермиона. — И если ты сейчас же не согласишься идти с нами, я убью тебя немедленно, клянусь.

— Если уж ты решила перейти на личности, то давай посчитаем, сколько людей убила ты, паршивая девчонка?

Вопрос был стоящим. Над ним можно было задуматься, потому что, на самом деле, Гермиона не смогла бы и на пальцах пересчитать, сколько трупов было за ее плечами. В этом Мартин был прав. Однако она уничтожала бывших Пожирателей, приспешников Волан-де-Морта, убийц.

Да, это еще и было ее профессией — аврор-киллер. Таких в стране было всего пять. Это была самая высокооплачиваемая работа, которую мечтали получить почти все волшебники; однако она была полна опасностей, которые тяжелым грузом висели на плечах Гермионы каждый день.

Стала она аврором-киллером (хотя она предпочитала себя называть просто аврором) не из-за денег. Просто в один месяц, когда она лишилась всего и всех — семьи, Рона, Гарри и многих школьных друзей, — жизнь потеряла смысл. Это было что-то вроде бесполезной траты своих дней, пока она не решила продолжить начатое дело — очистить мир от Зла. И пока что ей это хорошо удавалось.

— Много, Мартин. И тебя я стороной не обойду, — уже бы не обошла, если бы не этот чертов мрак. Он успел осточертеть за эти тридцать минут, что они просто стояли в доме.

Вообще, она все еще надеялась на то, что старик признается в своем убийстве и мирно последует за представителями Министерства. Однако эта надежда таяла так же быстро, как и мысль о том, что этот мрак когда-то да пройдет.

Еще пятнадцать минут назад второй аврор-киллер Марк, который так же являлся недодругом Гермионы, предположил, что они в ловушке. Это, знаете ли, не слишком порадовало, считая с тем, насколько Мартин был умным и хитрым.

— Обойдешь, дорогая, — и вновь омерзительно рассмеялся. Но смех его не смог перекрыть шума в конце комнаты – кажется, старик задел что-то ногой.

Гермиона мгновенно обернулась на шум, выставляя палочку вперед. На мгновение ей даже показалось, что она видит очертание Мартина, цепко вцепившегося в дверную ручку.

Это и есть твой план? Попытаться сбежать?

— Еще один шаг, Маркинсон, и ты действительно распрощаешься с жизнью! — крикнула она, в мгновение ока преодолев то расстояние, что было между ними.

Ее пальцы схватились за край его кожаной куртки, когда холодный голос равномерно сказал:

— Авада Кедавра.

Девушка инстинктивно отскочила в сторону, выпуская куртку из рук. Она не видела ничего — лишь услышала, как мертвое тело падает перед ее ногами. Однако далеко в сознании ей показалось, что Мартин тихо, словно в предсмертных конвульсиях, прошептал: «Стив».

— Малфой! Это было мое дело! — зло пробормотала девушка, присаживаясь около Мартина — тот больше не дышал.

— Мне плевать, Грейнджер. Ты настолько тупа, что даже не знаешь о том, в какой ловушке вы были, — язвительный голос стал приближаться.

— И в какой же? — прошипела она, подбирая палочку Мартина, которую отыскала наощупь.

— Это не мрак в доме. Это ядовитый туман, который через пять минут отравит каждого из вас, если вы сейчас же не выберитесь отсюда.

— Возьмите его тело, — Гермиона обратилась к простым аврорам, которые до этого молча стояли в доме. — То есть, ты считаешь, что он стал бы отравлять сам себя?

Ужасно терпкий вкус коньяка врезался в нее, и девушка поморщила носом. От Малфоя всегда пахло так — противно, словно он был в непроглядной пьянке каждый день. Хотя она еще ни разу за два года службы не заставала его в таком состоянии.

— Ты круглая дура, раз не поняла ничего даже после того, как я сказал тебе о ловушке, — он с омерзением стоял около нее, нащупывая пальцами ручку двери. Резко отворив ее, он нахмурился, когда дневной свет ударил ему в лицо. — Мартин — алхимик.

— И? — девушка вышла следом за ним на улицу, прикрывая лицо руками — слишком долго она провела в темном помещении, чтобы свободно видеть. — Если ты думаешь, что открыл тайну, то глубоко ошибаешься.

— И? — презрительный взгляд застыл на ее лице. — Он выпил антизелье. На вас туман действовал, на него — нет.

Она удивленно посмотрела в сторону Драко, который уже уходил, закутавшись в черную мантию.

— Откуда ты это узнал? — бросила она, но он не ответил, растворившись с улицы. — Кретин.

— Гермиона! Иди сюда!

Она устало перевела взгляд на Марка, который чуть ли не бежал к ней, размахивая какой-то газетой.

— Глянь сюда!

Он протянул ей «Пророк», где на заглавной странице, улыбаясь, скалясь, двигался Мартин Маркинсон. Над фотографией висело кричащее названием: «Приспешник Волан-де-Морта! Убийство семилетней девочки».

— Ну и что? Я его в живую видела пару минут назад, — она посмотрела на Марка, который стоял с таким видом, будто узнал что-то крайне важное.

— Гермиона, всмотрись. — Она поближе наклонилась к газете, рассматривая старое лицо бывшего убийцы. — Видишь, у него за ухом татуировка?

— Вижу. — И правда — за правым ухом у Мартина была небольшая чаша, ровно стоящая. Она была заполнена чем-то, вокруг вилась змея, показывающая длинный язык. — Я давно думала, что могла значить эта татуировка, но ничего разумного в трактовках не нашла.

— Дело не в этом, — таинственно проговорил Марк, — на его трупе чаша опущена вниз.

Гермиона еще раз посмотрела на фотографию — здесь чаша стоит прямо, горлышком к верху.

— Ты уверен? Как татуировка могла перевернуться за один день? Не переделал же он ее, — девушка взяла газету в руки и внимательнее всмотрелась в темный рисунок.

— За день, может быть, и могла. А за пол часа — нет. Клянусь, когда мы зашли в его дом, первое, что я увидел, была его татуировка. И чаша стояла прямо, а сейчас она перевернута.

Комментарий к Предисловие

Дорогие читатели, очень рада начать новый фанфик по Драмионе. Оставляйте, пожалуйста, комментарии — автору это важно.

Так же в поисках беты. Отзовитесь, любимые!

P.S. Постарайтесь, пожалуйста, заметить все тонкости пролога, если хотите дочитать этот фанфик до конца. Очень многое содержится в начале.

========== Глава 1 ==========

Вы когда-нибудь задумывались, что было бы, будь на земле Тишина? Одна только Тишина, которая служила бы Вам и другом, и братом, и врагом. Все вместе, в каламбуре чувств.

Нет? Думаю, что нет. У Вас есть семья, друзья, знакомые, люди, которых не любите Вы, и которые не любят Вас. Для Вас Тишина – это когда выключен телевизор, не приходят сообщения, нет звонков, не шумят машины за окном. А для нее Тишина была настоящей, той, которую каждую из нас в глубине души боится.

Тишина для нее – это собственный шепот, это городской гул, смех людей, различные звуки, которые иногда надоедают каждому. Хочется закрыться от них в тихой квартире, чтобы дать самому себе немного отдыха и спокойствия.

Вначале она закрылась – настолько сильно, что, выходя из квартиры, могла ничего не слышать. Она видела, как тормозит машина, но не слышала; видела, как кричит ребенок, но не различала его визга; видела, как говорит человек, но не могла даже разобрать слов. Не слышала ничего, и это даже пугало. Но ничего поделать с этим не могла.

Как она жила, спросите Вы. Так и жила, в своем собственном мире, не видя ничего светлого, не слыша ничего радостного. Утро начиналось с опухших щек, красных глаз и отекшего лица. Сначала она вставала, шла в ванную и пыталась привести себя в порядок. А затем, упираясь ладонями в край умывальника, начинала рыдать, смотря, как большие слезы стекают по щекам в ее отражении. Она падала на кафель душевой, в одиночестве обхватывая колени руками. До тех пор, пока голодный Живоглот не урчал у нее под боком, и Гермиона не заставляла себя подняться и покормить кота. Сама она, кажется, не ела целую вечность, потому что за год потеряла двадцать килограмм. Это было до такой степени ужасно, что она сама боялась смотреть на себя в зеркало.

Существовала она так целый год, пока постепенно не стала приходить в себя. Это было медленно, порой убийственно для нее, потому что, вроде бы, только забыла о Роне и начинала постепенно жить, как воспоминание учтиво напоминало о нем. И дальше все по кругу – слезы, истерики, недели, проведенные как в тумане. Бывало, что она могла несколько дней лежать на кровати, пустым взглядом смотря в окно.

Иногда она выбиралась на улицу. Делала девушка это крайне редко и то, когда солнце светило. Дождей и гроз она стала ужасно бояться, не понятно, почему. Критичность ее ситуации доходила до того, что при раскате грома, она запиралась все в той же ванной и кричала, закрывая голову руками, пока плохая погода не кончалась. Со временем девушка поборола этот страх, но все равно каждый раз, когда она слышала ударяющиеся о крышу капли дождя или видела срастающиеся громовые тучи, бежала как можно скорее домой, пытаясь от этого скрыться.

Был однажды случай, когда Гермиона, дрожа под легкими порывами ветра, решила выйти на улицу впервые за месяц — кажется, это было тогда, как она только узнала, что потеряла всех. Погода Лондона довольно переменчива — вначале тепло, светло, а через пять минут на тебя хлещет дождь с градом, и ты несешься домой, весь промокший. Примерно тоже случилось, когда тощая, плохо одетая девушка вышла прогуляться в парке. Она мирно шла, безжизненным взглядом смотря на гуляющих вокруг озера уток, на радостных туристов и веселых детей, которые прятались за деревьями. У нее трусились руки, даже пока светило солнце. У нее болели ноги от напряжения, потому что она лежала на кровати круглые сутки. И вдруг, когда Гермиона решила вернуться в тусклую квартиру, начался кошмар, который до сих пор снится ей во снах — громкая, бьющая по голове, разрывающая все внутри гроза. Она началась так внезапно и быстро, нагоняя тучи на небе, что девушка не успела ничего сообразить. Пошел сильный дождь, усилился ветер. Люди бегали вокруг, закрываясь зонтиками, прячась в кафе. А она стояла. Вначале. А затем рухнула прям посреди улицы, пачкая одежду, задыхаясь запахом дождя и умирая в грязной лужи. Она рыдала в парке, трясясь от страха. И знаете что? Она была там одна до тех пор, пока проезжающая полиция не остановилась и не предложила помощь.

Единственным спасением была Джинни. Она оказалась в разы сильнее Гермионы. Девушка часто приходила к подруге, чтобы проведать ее, а иногда даже ночевала с ней — в те моменты, когда Гермиона была не в состоянии налить себе чашку чая и съесть что-либо.

Уизли пыталась вернуть ее к жизни, хотя девушка могла поклясться, что Джинни, приходя домой, рыдала по ночам, держа фотографию братьев и Гарри. Гермиона знала, что ей в разы тяжелее, но просто не могла совладать с собой.

А Вы когда-нибудь задумывались, что такое Боль? Что было бы, будь Боль Вашим единственным другом? Единственным «существом», которое навещало бы Вас.

Думаю, что да. Но Гермионе задумываться не нужно было. Потому что та самая Боль, о которой Вы даже мыслить не можете, приходила к ней каждый день.

Она была жуткой. Душераздирающей, постоянной, ноющей. Она навевала воспоминания о мертвой семье и погибших друзьях, вбивая железный кол в ее душу.

Гермиона предпочла бы смерть, чем терпеть эти мучения. Такой постоянной боли она не испытывала никогда прежде — она была в миллион раз тяжелее, чем любая физическая. Чем любые телесные страдания.

Она буквально мечтала о смерти. Это было бы подарком — уйти с земли как можно скорее. Но таких сюрпризов судьба ей не дарила, заставляя просыпаться девушку каждое утро и вновь страдать. Снова и снова. Пока не прошел год, после которого она начала восстанавливаться.

Если бы Вы спросили у нее, что она делала в тот год, девушка не вспомнила бы. Потому что…