Читаем Безликий онлайн бесплатно

Глава 1

Порой я мечтаю, чтобы у моего тела была изнанка. Как это было бы удобно! Представьте, в любой момент, когда накатывает раздражение или усталость от жизни, вы, с её помощью, получаете шанс переиграть всё заново. После чудесного преображения, становитесь другим человеком. Буквально. "Но привычки и манера поведения же не изменятся!", – возразите вы. Почему же? Я же сказал – представьте… После перевоплощения вы можете назваться любым именем, выдумать свою биографию. Одним словом, слепить нового себя, опираясь на опыт уже прожитых лет. Имея такую власть, никто не захочет остаться в тисках своих прошлых комлексов и лишений. А главное, в любой момент можно вернуться обратно. Вы всё ещё сомневаетесь? Хорошо, я приведу пример…

Когда то давно я знал человека, имеющего изнанку. Об этом он рассказал мне в самом конце нашего знакомства, когда мы оба были уверены, что никогда больше не увидимся.

– Хочешь сказать, ты в любой момент можешь стать другим человеком, и даже я тебя не узнаю?

– Именно так.

– Ну а доказать ты это можешь?

– Могу, но не буду, по нескольким причинам.

– Хотелось бы их услышать.

– Во-первых, это зрелище не для слабонервных.

– Ты о самом процессе?

– Да. А во-вторых, я уже давно преодолел желание что-либо доказывать окружающим.

– Ну, тогда зачем же ты мне это рассказал?

– Сейчас ты, может быть, и не поймёшь, но очень приятно оставить после себя вопросы.

Оставить после себя вопросы… Тога я действительно этого не понял и решил отложить в дальний ящик.

– Ну, хорошо, доказывать не хочешь. Но рассказать, откуда у тебя эта изнанка появилась, можешь?

– Рассказать? Это, пожалуй, можно. А поверишь ты моей истории или нет, решай сам. Тебе какую, короткую или длинную версию?

– Длинную. Во всех подробностях.

Глава 2

Изнанка появилась у меня на двадцать пятом году жизни, когда я учился на последнем курсе университета. Тогда окружающие представлялись мне в образах животных, птиц или рыб. Их истинных лиц я не замечал, поэтому и не запомнил. Но образы остались со мной до сих пор.

– Мне часто говорят, что я спасаю мир, потому что всегда готова прийти на помощь к тем, кто в этом нуждается! Я неравнодушна к проблемам других людей. Я за добро! Я…

Крикливая утка с тёмным оперением вещает, стоя за кафедрой. Кажется, в природе таких называют «лысуха»? Дикая чёрная утка семейства пастушковых, отличается непропорциональностью тела, лапы крупные с длинными пальцами, половые различия невыраженные, отличить самку от селезня возможно только по голосу. У самки он более зычный и звонкий, в чём я убеждаюсь последние двадцать минут. Когда же этот кошмар закончится?

– Какая же вы молодчина! Расскажите о себе.

– У меня большая семья, я приехала из глухих мест и горю желанием сделать свою жизнь полезной для окружающих!

– Невероятно!

В монолог вклинилась толстая курица, явно увлечённая бахвальством утки. Она не знает, что совсем недавно эта самая утка гонялась за маленькой лесной птичкой и выдирала ей перья. Я переключаю внимание с говорящего (или говорящей?) на остальных. Рядом со мной сидят ещё несколько персонажей: свинья, ослица, гепард, кабан и мартышка. Свинья прямо в рот смотрит утке, восхищённо поблёскивая маленькими глазками. Недавно я видел, как свинья бегала, катая на спине утку, похрюкивая в диком экстазе. Я глубоко вздыхаю, понимая, что скоро занять место утки предстоит мне. А у меня даже нет лица. Может в этом причина того, что на меня никогда не смотрят? Зачем обращать внимание на безликого!

Конечно же, всё это безумие происходило лишь в моём сознании. Мои однокурсники были обычными студентами. И у меня было лицо самое настоящее. Но тогда я лишь приближался к осознанию самого себя и окружающей действительности, поэтому приходилось ограничиваться фантазией. Собственно, потребность в изнанке и появилась именно тогда, когда я осознал всю непригодность моей оболочки. Вот было бы здорово иметь вторую, думал тогда я.

В те годы я погрузился в философию, психологию, социологию, пытаясь построить некую схему, которая поможет мне прожить безболезненно среди всех этих животных. Но, как только у меня получалось составить некий красивый алгоритм, он тут же дискредитировал себя на практике, и всё начиналось заново. А может я просто не умел хвалить себя на публику? Вот представьте, встаю я за кафедру и…

– Я самый лучший в мире человек! У меня куча талантов, я божественно красив и умён, но не стоит мне завидовать, ведь я знаю, что и вы так же красивы, умны и талантливы!

Где то я читал, что если транслировать окружающим определённый образ, им приходится его принимать. Хвастается. Значит, имеет на это право. А если не хвастается? Сам себя обделяет. Получается так. Но в юные годы раскрепоститься и дать себе это право очень трудно. Кажется, что легче изобрести себя заново. Вот я и решил попробовать.

Глава 3

По вечерам я садился на диван в своей небольшой комнате, закрывал глаза и сидел так очень долго, не шевелясь и не произнося ни слова. Со стороны могло казаться, что я медитирую, но я преследовал иные цели. Погрузившись во мрак физически, я старался растворить себя и ментально. Было трудно стирать из памяти воспоминания, блокировать глупые мысли, отказываться от своих желаний, но всё это было необходимо для создания изнанки. Она должна была быть пустой, без привязки к нынешней оболочке. Однажды я чуть не потерял контроль над этим процессом. Обычно я не влезаю в жизни других людей, но вновь увидев, как утка кричит о своей доброте, восседая на широкой спине свиньи, я неожиданно для себя решил высказать ей всё, что до этого лишь думал.

– Звенит лишь то, что пусто изнутри.

– Что-о-о?

Даже не обдумав смысл сказанного, она уже приняла боевую стойку: выставив вперёд клюв и растопырев крылья.

– Ты только говорить о своей доброте, но слова нужно подтверждать действиями, чтобы они стали правдой.

– К-к-к-у-у-у-а-а-а! К-к-к-у-у-у-а-а-а!

Мне не удастся воспроизвести в точности этот адский звук! Разинув клюв, она бросилась на меня. Не раздумывая, я выставил вперёд ладонь, и утка разбилась об неё. На миллиард пикселей. Пространство вокруг начало сужаться. Я услышал её прощальное: “К-к-к-у-у-у-а-а-а!” Открыв глаза, я снова оказался в своей комнате. Взглянув на ладонь, я заметил небольшую царапину. Искажение времени и пространства. Я стал ближе к цели.

С того дня все животные стали сторониться меня. Значит, всё происходило на самом деле. Как ни странно, радости я не ощущал. Было просто по барабану. Я увлёкся собой, точнее, созданием нового себя. Реальность потеряла в моих глазах былую ценность.

Порой мне казалось, что у нынешнего меня нет лица. Не потому, что его не существует вообще, а потому, что у меня несколько сотен лиц, из которых я не могу выбрать одно, главное. Я начал рассуждать от образа, так мне всё-таки привычнее. Какой образ я бы хотел транслировать в мир? Но, всё больше размышляя об этом, неизменно приходил к выводу, что мне нужны все эти лица. Все до одного. Их быстрая смена и порождала мою безликость.

– Мне кажется, что если я буду рассуждать обо всём с твоей точки зрения, я стану такой же странной и непонятной, как ты.

Сказала мне однажды моя подруга. Девчонка она была симпатичная, фигуристая, но никогда не понимала, что я пытался ей сказать. Однако воспоминания именно о ней всплывают периодически в моей голове. Даже сейчас.

– А быть обычной и понятной тебя полностью устраивает?

– Все люди кругом – посредственности.

– Ты действительно так думаешь?

– Просто повторила фразу одного моего знакомого. Он много читает.

– А твой знакомый, в свою очередь, вычитал это из какой-то утопической книжонки. Один написал. Другой прочёл. Повторил. Третий услышал. Повторил. И вот эта фраза – уже что-то вроде закономерности. А вот задумывались ли вы с другом, что автор цитаты мог ошибиться? Он ведь такой же человек, как и вы. Или даже так. Автор просто высказал свою субъективную точку зрения, не претендуя на истину в последней инстанции. Кто-то разделит его мысль – хорошо, кто-то не согласится – ну и ладно. Что, если бы он от души рассмеялся, услышав, как вы с другом эту фразу, словно догму преподносите?

Она, не моргая, смотрела на меня своими большими зелёными глазами. В них не было ни злости, ни слёз, ни вообще какого-либо признака мысли.

– Что?

Вот так всегда, как только появляется потребность напрячь мозги.

– Я говорю, что автор этот мог потерпеть  "fiasco" в обычной жизни по разным причинам. Предположу, что с людьми у него совсем не ладилось, а себя он считал умнее всех. А что, если этот писака ошибался? На мой взгляд, принимая слова отдельного человека как догму, вы решаетесь возможности получить собственный, возможно, противоположный опыт.

– Значит, ты утверждаешь, что писатель ошибался? А следовательно, мы с другом тоже.

– Я ничего не утверждаю, просто допускаю возможность этого.

– И как же проверить эту твою возможность?

– На личном опыте. Больше никак.

– Ну а что, если я не хочу проверять? Что, если догма меня вполне устраивает?

– Устраивает – на здоровье.

– Я запуталась. Тогда зачем ты вообще начал этот разговор?

– Мы же вели диалог, разве нет? Ты сказала, что все люди – посредственности. Мне стало интересно, почему ты так думаешь. Ну и так далее.

– Но должен же быть какой-то вывод? Логическое завершение.

– Я пришёл к выводу, что человеку лучше жить, опираясь на личный опыт.

– А я к этому выводу не пришла. Я сказала, что догмы меня устраивают.

– Твоё право. Кто я, чтобы тебя переубеждать? Поживёшь, следуя догмам, какое-то время и сделаешь выводы.

Она устало вздохнула.

– Ну почему всегда так?

– М-м?

– Как только мне кажется, что у нас всё хорошо, ты начинаешь свои заумные рассуждения, и я снова чувствую себя беспомощной.

Я задумался над её словами. А было ли у нас когда-нибудь всё хорошо на самом деле?

– Мне жаль, – только и смог ответить я.

Пустись я и дальше умничать, она, наверное, заплакала бы. Сейчас я могу понять, почему она чувствовала беспомощность рядом со мной. Но тогда, в двадцать пять, я был слишком занят собой, чтобы думать о ком-либо ещё.

Глава 4

Шли дни, я продолжал тренировать искажения во времени и пространстве. К тому моменту я научился собирать всё это внутри одой точки. Реальность протекала там без изменений, я видел и слышал её, но меня в ней не было. Я наблюдал за происходящим со стороны, не упуская ни одной мелочи. Но меня самого там не было. Потрясающее чувство! Всё то, что недавно оставляло на мне рубцы, теперь было размером со спичечную коробку. Но это была лишь одна из ступеней на пути создания изнанки. И я это очень хорошо понимал.

– С тобой всё нормально?

Голос друга нарушил мой сон. Надо отметить, что лица у меня тогда всё ещё не было. Точнее, сотни масок на нём сменялись каждые десять секунд.

– А-а?

– Заснул что ли, братан?

– Да…

– Может, ещё пивка? Ты это, носом не клюй. Сейчас девчонки подъедут.

– Пива давай. Насчёт носа ничего обещать не могу.

Чуть погода приехали девчонки. Одна из них – моя подружка (о ней я рассказывал выше), а вторая была мне не знакома. Вообще, предполагалось что-то вроде двойного свидания. Идея была не моя. В тот период жизни я всё чаще выпадал из реальности, и мне было всё равно, где в этот момент находится моя оболочка. Подобно зрителю в кинотеатре, я пассивно наблюдал за происходящим.

– Заждались? Вот, познакомьтесь с моей подругой.

После всех приветственных фраз они приступили к болтовне о том, у кого и что произошло за день, неделю, месяц. Я снова уплыл в свой мрак, намереваясь остаться незамеченным до конца вечера, но не тут-то было…

– А что у тебя новенького?

Обратившись ко мне, подруга жизнерадостно позвенела кусочками льда в своём бокале. По опыту я знал, что лучше ответить на все её вопросы сразу, тога и разговор быстрее закончится.

– Что у меня нового. Если придерживаться стиля вашей беседы: сегодня утром проснулся, почистил зубы, съел обычный завтрак (яичницу и кофе). Отсидел три пары в универе. Ничего интересного там не услышал. Придя домой, поел жареную картошку с мясом, выпил чай. Почитал кое-что из Канта, после чего приехал сюда.

Наступила пауза.

– Тебе это обязательно, да? Строишь из себя умника, подчёркивая, что лишь спускаешься до нашего уровня, чтобы нам легче было с тобой разговаривать.

А когда надо, она даже может формулировать длинные предложения – заключил я.

– Нет, дело не в этом. Просто скажи я, что всё своё свободное время трачу на создание изнанки, в чём к этому моменту достиг определённых успехов, никто из вас ничего бы не понял. Посыпались бы самые банальные вопросы, отвечать на которые мне слишком скучно, потому что мне глубоко всё равно, поймёте вы меня или нет. Я понимаю, что любой мой ответ вас не удовлетворит, ведь вы уже сложили определённый образ обо мне. Вы считаете меня злым умником, который смотрит на окружающих свысока. И даже если я скажу, что это не так, вы мне не поверите, ведь вам удобно объяснять происходящее, делая акцент на моих недостатках.

Повисла длинная пауза.

Моя подруга смотрела на меня в упор, рука с бокалом застыла на полпути к ярко накрашенным губам и немного дрожала. Друг испуганно переводил взгляд с меня на неё. А новенькая сидела, потупив глаза в пол. Но буря прошла стороной. Залпом допив бокал, моя подруга резко поднялась и направилась к выходу. Останавливать её я не стал. Немного подождав, я попрощался с ребятами и тоже ушёл. Как продолжался вечер для моего друга и новенькой, я так никогда и не узнал. Никто из ребят с того вечера мне не писал и не звонил.

Глава 5

К слову, то, что я остался без друзей, меня вовсе не волновало. В те дни мне казалось, что я перемещаюсь сквозь время и пространство, словно пассажир в электричке. Все мои друзья временно едут со мной в одном вагоне, но как только приходит пора расстаться, они высаживаются каждый на своей станции, а я продолжаю движение. Параллельно в вагон заходят новые люди. Возможно, что с кем-то из них я заведу беседу, а потом и они сойдут с электрички. И драму ломать здесь нечего. Вот и всё, что я тогда подумал.

Чем глубже я погружался в себя, тем больше мне казалось, что окружающий меня мир примитивен и до ужаса предсказуем. Общаться с людьми мне становилось настолько в тягость, что я даже не мог изображать вежливость. Чтобы не тратить время на пустую конфронтацию, я ограничил свои контакты с людьми до минимума. Ведь я никому и ничего не хотел доказывать, как я уже неоднократно говорил, был занят лишь собой. И вот однажды вечером, сидя при тусклом свете настольной лампы, я задумался, а был ли я вообще когда-либо счастлив рядом с людьми?