Читаем Бездушная онлайн бесплатно

Илэйн

Я принадлежала к числу девушек, которые размышляют поздними вечерами, плавно переходящими в ночь, каково быть похищенной монстром. Внутри просыпается страх и странное предвкушение от принадлежности ему. В реальной жизни я испытываю схожие чувства, отдаляясь от своего жилого комплекса, шагая рядом с Люцианом Морелли, злым рыцарем моего мира.

Он не начинал разговор со мной, потому что слова были излишни. Я понимала, что с этого момента тот стал моим богом. И стала не более чем крохотной игрушкой в его садисткой игре. Именно таким Люциан и предстал. Садистом. Садистом, жаждавшим моей крови.

Я не сомневалась, что он получит ее, медленно и болезненно.

Я стала той, кто нарушил тишину, удостоверившись, что находимся достаточно далеко от прохожих, чтобы никто не услышал мой голос.

— Куда мы направляемся?

Он мог ответить, что это не мое дело, и я бы все равно пошла за ним. У меня не было выбора. Если я не подчинюсь воле хозяина Морелли, мой лучший друг останется в плену. Жизнь Тристана стоила для меня дороже своей собственной.

— Мы возьмем такси, — произнес монстр, вот так просто.

Мы могли легко вызвать такси по телефону, но я понимала, что он не хотел. Анонимность такси «со стоянки» казалась более привлекательной. Такой выбор имел смысл. Появление Морелли под руку с членом семьи Константин в любом проявлении в нашем мире стал бы преступлением.

Люциан не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен вперед, глаза поблескивали в темноте. С моего угла обзора, а это снизу вверх, на монстра, челюсть казалась плотно сжатой. Его перевоплощение в Теренса Кингсли не могло скрыть злости во взгляде. Застегнуты все пуговицы на его рубашке или нет, Люциан блистал в своем злобном облике Морелли.

Именно в эту секунду, пока шла с ним по тротуару, поняла, что он был так же не уверен в происходящем, как и я. Казалось странным, что он действует импульсивно, абсолютно нехарактерно для него: обычно тот полностью всё контролирует и выстраивает нужным образом.

Да, Люциан вышел из своей зоны комфорта. От этой мысли я робко улыбаюсь, несмотря на свой безумный страх.

Так получилось, что именно в этот момент он посмотрел на меня.

— Ты не будешь, мать твою, усмехаться, когда мы окажемся дома и обсохнем, малышка.

Его слова не стерли мою улыбку. Даже сейчас, когда головокружительные повороты судьбы вырывали меня из привычного мира, мою душу посетило прекрасное чувство облегчения.

Да. Люциан Морелли станет моим концом. Да. Но мой конец станет желанным, раз и навсегда.

— Может, я буду усмехаться, — возразила я. — Может, буду счастлива, когда ты поцелуешь меня на прощание в последний раз. Все-таки я почти сама покончила со своею жизнью.

Мыслями я вернулась к баночкам с таблетками, которые остались в квартире, и тому, как он оторвал меня от них, ворвавшись в дверь. У него во внутреннем кармане по-прежнему оставалась предсмертная записка, написанная для Тристана. Неудивительно, что он легко понял, как для меня дорог Тристан.

— У тебя было предостаточно шансов покончить со своей жизнью, малышка. Ты ими не воспользовалась. Даже сегодня ты ждала, пока большой плохой волк придет и заберет тебя. Ты лжешь сама себе.

Его слова оскорбили меня.

Я остановилась и скрестила руки на груди.

— Я хотела сама покончить со своей жизнью, — произнесла я. — Сама. Это было мое право.

Мое сердце слегка подпрыгнуло, когда Люциан повернулся ко мне лицом и сделал шаг навстречу. Он казался высоким. Голос был похож на шипение, когда тот заговорил.

— Теперь это не твое право, мисс Константин. Можешь помахать ему ручкой. Теперь твоя жизнь принадлежит мне.

Я принадлежала Люциану Морелли.

— Ха! — Я не смогла сдержаться и рассмеялась ему в лицо.

Но Люциан не засмеялся в ответ. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Мужчина протянул руку, и я опустила взгляд на его пальцы, такие большие и твердые. Он весь казался таким большим и твердым. Казалось странным взять его за руку своей рукой. Сила его пожатия казалась... неимоверной... Мое сердце вновь подпрыгнуло, когда тот потянул меня за собой.

В этот момент, держась за руки и идя по тротуару, мы казались обычной парой, наслаждающейся вечером вместе. Если бы только это была правда. Если бы только мы оказались двумя людьми, встретившимися на вечеринке и решившими потрахаться. Если бы только мы оказались двумя людьми, которых влечет друг другу без разворачивавшейся между нашими семьями драмы. Было странно, как инстинктивно я ненавидела мужчину, сейчас державшего меня за руку, с тех самых пор, как стала достаточно взрослой, чтобы понимать его имя.

Константин против Морелли. Ожесточенные враги на протяжении нескольких поколений. Смертельная ненависть.

Я давно забыла половину того ужаса, что их семья сделала нашей. Гораздо больше горя, чем мы принесли его семье, это уж точно. Это была мантра, которую, я заучила с детства. Морелли — это чистое зло.

— Тебе лучше нормально вести себя в такси, — произнес монстр, когда перед нами появились машины. — Даже вскрик о помощи приведет к смерти водителя, а за ним последует твой несчастный друг-гей.

— Не надо оскорблять мой интеллект, говоря мне подобные вещи. Я прекрасно осведомлена, какой ты злобный кусок дерьма, Люциан Морелли.

Его губы прижались к моему уху.

— Я прекрасно осведомлен, какая ты грязная маленькая лживая сука, Илэйн Константин. И я заставлю тебя страдать за это.

Я задрожала, когда мы подошли к первому стоявшему такси. Люциан придержал для меня дверь. Какой же чертов джентльмен. Инстинктивно я опустилась на заднее сидение, и он присоединился ко мне. Потом перевела взгляд в окно на другой стороне, смотря куда угодно, только не на мужчину, вознамерившегося уничтожить меня.

Эта поездка станет моей последней. Трудно поверить, после всех попыток, всех желаний. Но я верила.

Люциан наклонился вперед к водителю, стараясь как можно больше оставаться в тени, прочистил горло и нацепил на лицо печальную улыбку.

— Кингтон Пик, — произнес он, и у меня внутри всё сжалось.

Кингтон Пик, странный маленький городок в пригороде. Тихий. Отдаленный.

Роковой.

Прощай, Нью-Йорк.

Прощай, мир.

Люциан

Илэйн Константин — маленькая белокурая бабочка, которая ужасно сводит меня с ума на заднем сидении авто. Своими поджатыми губками, все еще выражая злобу и пытаясь этим немного взбесить меня. Но это только усиливает желание поиграть с ней.

Я знал, что затеял совершенно новую безумную игру, когда велел таксисту ехать в Кингтон Пик. Это почти в часе езды от Нью-Йорка. По идее, я мог бы просто запереть Илэйн в своей квартире в центре города на несколько дней, в полной уверенности в безопасности и без лишних расспросов. Вот к чему должен был стремиться — провести несколько долгих дней с бабочкой, прежде чем оторвать ей крылышки одно за другим. Но я этого не сделал. Мое тёмное сердце не позволило мне так скоро расстаться с моей маленькой грязной игрушкой. Мне хотелось провести с ней каждую чертову секунду, на которую мог претендовать.

Ответом был Кингтон Пик. Я не был там несколько месяцев и обычно использовал это место как способ сбежать от своей общественной жизни. Никто не знал, что это мое место. Было просто обидно, что оно так сильно отличалось от моей обычной жизни Морелли. Это потребовало бы больше усилий, чем я привык. Обычно мое время разрывалось между «Морелли Холдингс» и занятиями в Нью-Йорке. К черту Илэйн Константин и ее соблазнительные заманчивые изгибы.

Она смотрела на проплывающий за окном город, изо всех сил стараясь изображать безразличие.

— Наслаждайся прекрасным видом улиц, — сказал я ей, и настала моя очередь ухмыляться.

— Так и сделаю, дорогой, — ответила она.

Я представил, что у нее на языке вертелась целая куча оскорблений, которые она предпочла не озвучивать. Илэйн быстро училась. Умная маленькая печенька.

Мне следовало бы самому любоваться видом за окном, а не этой хорошенькой маленькой сучкой рядом, но я не мог отвести глаз. Ее светлые волосы казались живыми в свете проплывающих мимо уличных фонарей. Ее изящная фигурка делала ее похожей на фарфоровую куклу, ждущую кукловода. И я был только рад, что этим кукловодом буду я, а не гребаные идиоты Братья власти.

Глупая маленькая куколка, выручающая из долгов жалких неудачником. Скольких придурков-наркоманов она была полна решимости спасти от Братьев власти с помощью своих денег. Ц-ц-ц! Ей следовало просто продолжать нюхать свой собственный белый порошок. И тогда она бы не была в таком жалком состоянии.

— Я знаю, что ты смотришь на меня, Люциан, — сказала она. — Я чувствую похоть в твоих глазах.

Она не ошибалась.

Я не ответил.

Даже несмотря на ее жуткий страх, я знал, что мысль обо мне вызывает у нее дрожь совершенно иного рода.

Мы были как магниты, притягиваясь нашими мерзкими полюсами. И оба были зачарованы черной магией нашей плоти. Не говоря уже о том, что она была грязной сучкой.

Я все еще чувствовал, как ее упругая маленькая задница досуха выдаивала мой член, пока я овладевал ею. Все еще чувствовал в ней смесь ярости и желания. Ярость, потому что она думала, что впервые в своей жалкой жизни получит хороший трах. Желание, потому что ей это нравилось. Она любила, когда я трахал ее маленькую грязную задницу. Я переживал это ощущение снова и снова.

Во мне было выжжено воспоминание о том, как я трахал задницу Константин в луже крови другого мужчины. Я зарезал его за то, что он прикоснулся к ней. И знал, что это тоже выжжено в ней. Мы оба были охвачены взаимной ненавистью и грязью, переплетенными между собой. К черту все эти гребаные сожаления. Мы оба были глубоко погружены в запретное для обеих гребаных семей. Я перешел наш мост, ведущий к наказуемости смертью, в тот самый первый момент, когда поцеловал ее на балу у Тинсли Константин. С таким же успехом я мог бы рискнуть по максимуму и получить от нее свой извращенный кайф.

Улицы неожиданно быстро превратились в открытые дороги. По мере того, как мы приближались к месту назначения, тишина становилась только тяжелее. Таксист ничего не говорил, просто смотрел вперед. Я только надеялся, что у нас достаточно хорошо получается изображать обычную жизнь в обычном мире.

— Здесь налево, — сказал я ему и указал дорогу к своему дому.

Мое жилище в Кингтон Пик не имело ничего общего с моей же квартирой в центре города или с Нью-Йорком в целом. Место было даже не таким уж большим, просто маленький домик в конце Кингтон Пик на краю обрыва.

— Здесь, — сказал я, и такси остановилось в начале подъездной дорожки. В доме было совершенно темно.

Я вздрогнул от вожделения, увидев, как Илэйн изо всех сил пытается разглядеть в темноте пункт нашего назначения. Вот мы и у клетки ее мучений. Я был большим злым волком, готовым растерзать свою жертву.

— Сдачи не надо, — сказал я водителю и протянул ему больше положенной суммы. Ничего особенного.

Илэйн не испугалась в последнюю минуту, когда я открыл перед ней дверь. У нее не было порыва крикнуть водителю «спасите меня!». Она не пыталась убежать в ночь.

Нет. Она была хорошей девочкой. И вышла из такси и смирилась со своей судьбой, как милая овечка на заклание.

Я смотрел, как такси с грохотом удаляется по подъездной дорожке, прежде чем достал из кармана ключи. За последний год я ими почти не пользовался, слишком поглощенный делами «Морелли Холдингс», чтобы выкроить хоть немного времени для отдыха вне города. Я оставил Илэйн стоять на месте, а сам направился к входной двери.

Я знал, что она пристально смотрит на меня, и ее сердце колотится где-то в горле, когда вставил ключ в замок и открыл дверь, готовый и ожидающий.

— Заходи и встреться со своей судьбой, девочка, — сказал я и повел ее внутрь.

Илэйн

Не такого я ожидала от него. Совсем не такого.

Дом оказался небольшим, стоял в отдалении — и едва походил на то, что ассоциировалось у меня с наследником Морелли. Должно быть, он рассмотрел удивление в моих глазах, когда я переступила порог и зашла в коридор. А затем блуждала взглядом по пространству, попутно отмечая посредственность обстановки. Было дешево. Дешево для нас. Для нашего миллиардного существования.

— Для меня это всего лишь небольшой жалкий домишка, ничего более. Я практически здесь не бываю, — произнес он.

Я не поверила ему. Ни на секунду. Он бы даже не заметил его, если бы не бывал здесь.

Вот она — мелкая трещина в защите Люциана Морелли и мой первый шанс взглянуть на мужчину, скрывавшегося за образом монстра. Если такой мужчина вообще существует.

— Конечно, — ответила я. — Небольшой жалкий домишка. Точно, именно так. Как скажешь, Люциан.

Мои слова вызвали у него раздражение.

— Я серьезно. В моей империи это всего лишь мелкий грустный пунктик. Я подумал, что такое убогое место отлично тебе подойдет.

Его тщательно продуманное оправдание лишь подтвердило, что я была права. Да, быстрый взгляд на него настоящего. Люциан лгал сам себе. Это убогое место для него значило больше, чем всё, что я видела ранее. Это было видно по смене положения его тела, то, как тот привычным жестом отбросил ключи на тумбочку. Он любил это место.

Вау. Люциан Морелли что-то любил. Вот это откровение.

Он пошел на кухню, и вновь появилось знакомое чувство пустоты. Моим убежищем стала дешевая квартирка подруги Джеммы. Мой храм — столь далекий от моей настоящей жизни, где я могла сделать долгожданный свободный вдох. Это место обладало схожей аурой.

Казалось, что кофе-машина — самая дорогая вещь в этом доме. За нее он точно отвалил приличную сумму денег.

Странно, но мне здесь понравилось — как и в квартире Джеммы. Я могла бы купиться на его непринужденность в этом пространстве, даже находясь во власти зверя, который стал бы моей погибелью.

— Значит, ты собираешься прикончить меня сегодня? — спросила я, нацепив на лицо самое смелое выражение.

— Я прикончу тебя тогда, когда захочу, — ответил он мне, имея в виду это на самом деле.

Я посмотрела на него в новой обстановке и будто впервые увидела. От него исходила тьма. Его сила была выставлена напоказ: рельефная и вымощенная как в учебниках биологии. Как же странно: наши семьи отличались друг от друга абсолютно во всем. Кто знает, но, возможно, в какой-то альтернативной вселенной наша кровь могла смешаться и произвести на свет хоть что-то отдаленно похожее на нормальность.

Его руки творили чудеса, чтобы не делали, пальцы были прекрасны в своем танце. Его волосы идеально уложены, хотя он по-прежнему пребывал в образе Теренса Кингсли.

Наверное, сказывалась аура окружающего пространства, но Люциан Морелли в этом месте выглядел еще божественнее. Его роскошь и статус лишь ярче проявлялись на фоне дешевой обстановки.

Я прислонилась к столу и наблюдала за ним.

— Ты же действительно заставишь меня страдать, да? — спросила я.

— Да, дорогая, — со злобной улыбкой произнес он. — Я заставлю тебя страдать. И буду наслаждаться каждой секундой. Морелли против Константин самым откровенным образом.