Читаем Бездна (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Олейников Виктор Николаевич

Олейников Виктор Николаевич

Бездна

Бездна

Виталий Муромов проснулся около шести утра, сразу вспомнил сегодня у него день рождения. Особого восторга эта мысль у него не вызвала. Ему двадцать шесть. Он достиг многого, но, кажется, избранный им род деятельности не для него. Он просто поддался общему психозу. Бизнес, сколько вложено энергии и нервов. Теперь он богат. Более того, у него собственная империя, пусть это звучит преувеличено. Несколько предприятий, сеть магазинов, другие способы добывания денег.

И вот теперь он один в этом большом двухэтажном здании, сделанном лучшими профессионалами, обставленном самой престижной мебелью и прочим дорогостоящим хламом. Один, если не считать внизу двух верных стражей. Поднявшись, он подошел к зеркалу. Виталий был среднего роста. На первый взгляд, особыми физическими данными не обладал. Но у него были легкие, гибкие движения. Небольшие, но прекрасно натренированные мышцы обладали незаурядной силой и не знали усталости. Волосы русые, стрижены коротко. Узкое, с правильными чертами лицо. О таких можно услышать: типично русское лицо.

Глаза то ли серые, то ли голубоватые. Они особо выделялись на его лице. Властность и сила, вот, что бросалось в глаза тому, кто встречался с ним взглядом. Да, он мог сбить спесь в один миг с кого угодно, и разница в габаритах не играла никакой роли.

Еще с детства за ним было замечено одно уникальное качество: он не знал чувства страха. В любой ситуации глаза его оставались холодными, а тело было готово к прыжку, как у молодой рыси.

К тому же, природа наделила его феноменальными бойцовскими качествами. Придя в секцию бокса, он через полгода стал мастером спорта среди юниоров. Затем были секции самбо, восточных единоборств. Везде он задерживался недолго, но при этом, легко впитывая и постигая все определенные премудрости с такой быстротой, что заставлял поражаться самых опытных.

Придя ч армии, он не стал больше посещать спортивные секции по двум причинам. Во-первых, он выработал свою систему боевого искусства, будучи уверенным, что она превосходит все остальные. Во-вторых, он с трудом стал переносить человеческое общество. За последние годы он не встречал кого-нибудь заслуживающего его уважение.

Спортивные секции, армия. Повсюду зависть, бездушие, жестокость. Телевидение и книги - это все возмещало его духовные потребности. А насущные?

Несколько месяцев после армии он проработал на заводе в ожидании грошовой, постоянно опаздывающей зарплаты. Затем ушел оттуда и приобщился к новоявленной армии вездесущего бизнеса. Он испробовал все. Торговал одеждой, скупал золото, ваучеры. Были поездки за границу. И здесь он обнаружил, что на все это у него есть хватка и безошибочное чутье. Денежки начали к нему стекаться. На определенном этапе он приобрел несколько грузовиков и начал манипулировать чем угодно, закупая в одном месте, реализуя в другом, четко обнаруживая при этом весьма ощутимую разницу. Хладнокровие никогда не покидало его. Он оставался спокойным при виде долларов или любых других ценностей. Бес наживы не терзал его. Это было для него на данном этапе занятной игрой, спортивным азартом.

Когда к нему нанесли визит рэкетиры, он жестоко избил их. Тогда они применили более надежный способ, выстрел из-за угла. Благодаря выработанному в себе какому-то особому чутью и реакции, ему удавалось оставаться невредимым. Но здесь становилось ясно: так долго продолжаться не может. Зная лучших спортсменов, он умел быть очень убедительным и, что не маловажно, очень щедрым, произведя тщательный отбор, сколачивает вокруг себя внушительную команду. Затратив определенные усилия, он выселяет дядюшку, который уже несколько раз удостаивал его чести, подсылая убийц.

Это была тщательно продуманная операция. Налет был стремительным. Резвое сопротивление было сломлено. Виталий выслушал безоговорочный ультиматум.

"Дядюшка" предложил мир и сотрудничество. На что его неожиданный "соперник" выразился следующим образом. "Может, я пошаливаю иногда с уголовным кодексом, в основном же, я его чту. Убийц, насильников и прочих шакалов презираю. Поэтому, лучше не переходите мне дорогу". Это заявление не вызвало горячих аплодисментов. Но с той поры никто не смел вторгнуться в сферу его деятельности. Более того, он внушал им опасение своим великолепным окружением и не совсем понятными принципами.

Все это он вспомнил сегодня утром, машинально, без каких-либо эмоций. Какая-то духовная опустошенность овладела им. Кажется, он знает, в чем дело. Спортивный азарт окончен. Этот стремительный, изнуряющий бег на длинную дистанцию подошел к финишу. То, что подсознательно накаливалось в его мозгу, начинает неудержимо выплескиваться наружу. Вся эта кипучая титаническая деятельность по двадцать четыре часа в сутки отныне внушает ему одно лишь отвращение. Он внушал себе, что богат и независим, а ведь по сути дела это рабство с неизмеримо тяжкой колодой на шее, которая неудержимо увлекает на самое дно смрадного болота, имя которому бизнес. Только поверхностная сторона этой бездны кажется приличной и привлекательной. Стандартные рекламные улыбки, деловые рукопожатия в ресторанах, фальшивые уверения в вечной дружбе. В действительности, каждая крупная сделка - это схватка хищников, где слабый не знает пощады. Он прикинул свое состояние, и в его сознании все это превратилось в горы вкусной еды, дорогой одежды, мебели и прочей суеты. Что же, набитая доверху кормушка и есть предел человеческих мечтаний?

Довольно, с этой минуты он свободен. Отменяются все деловые встречи, к черту. Теперь ничто ему не помешает отдаться одной лишь затаенной страсти - музыке.

Виталий берет гитару. Странные, дивные мелодии звучат в его сознании. Слова приходят сами, органично переплетаясь с музыкой.

Герои его текстов мужественные романтичные натуры. Они любят, сражаются во имя любви и дружбы. Это его сокровенная, дивная планета, в основе которой лежит Гармония. Несоизмеримо далеко она от грешной планеты Земля.

Он легко и привычно перебирает струны, звучат один за другим эти необычные мотивы, проникая в самые отдаленные тайники его души, пробуждая воспоминания. Все те недолгие, подлинные ценности, которые были у него в жизни. Преисполненные любви глаза матери, мужественное лицо отца. Нелепая случайность, и все это оборвалось. Звучат струны, проносятся воспоминания, слезы бегут по неподвижному лицу. Все это принадлежит только ему. Нет во всей вселенной что-либо драгоценнее этого.

* * *

В полдень он вышел из дому, впервые без машин и телохранителей. То, что преступность захлестнула город, он знал, что основное население живет за чертой бедности, тоже. Но теперь он услышал и увидел все это воочию. Люди, роющиеся в мусорных ящиках, с бледными, осунувшимися лицами. Он подошел и начал им предлагать деньги, все, что нашлось у него в карманах. Реакция была неожиданной. В один миг, откуда ни возьмись, набежала толпа его сбили с ног, обшарили все карманы. Приобретенная добыча послужила предметом ожесточенной потасовки между ними. У него не хватило духу сражаться с этими призраками. Вырвавшись, Виталий бежал прочь от них, вспомнив промелькнувшее изречение: гнев народа - это гнев божий. Под впечатлением пережитого, он машинально брел по улице. Неожиданно он обнаружил, что впереди него идет девушка, плечи которой сотрясаются от рыданий. Она завладела его вниманием. Ему захотелось как-то помочь ей. Только опасение казаться навязчивым какое-то время удерживало его. Ватага молодчиков, стоящих у одного из подъездов, оказалось более решительной. "Это кто же такую ягодку обидел, иди к нам, враз тебя утешим".

Несколько мгновений, и ее уже тащили в подъезд. Сопротивление было безрезультатным, крики о помощи тщетными.

Случайные прохожие только ускорили шаги. Когда он набросился на них, они не сразу поняли, в чем, собственно говоря, дело. Что касается Виталия, то такие пустяки, как сломанные ребра и челюсти этих ублюдков, нисколько его не тревожили. Наконец, самые догадливые из них бросились наутек.

Равнодушно перешагивая через распростертые тела, он подошел к девушке и отвел ее в сторону. Ее трясло от только что пережитого, но она выдохнула слова благодарности.

"Скажите, чем я могу вам помочь".

История ее была трагичной, но вообще-то характерной для нынешнего времени. Вот уже третий день, как у нее умер отец. Родственников никого. Ей не за что организовать похороны. Она обратилась к начальнику производства, на котором всю жизнь проработал отец. Но тот приказал: людей с траурными отличиями в кабинет более не впускать.

Виталий давно постиг одну из нынешних премудростей. Новый зарождающийся класс власть имущих кровожаден, сама мысль о сострадании ему ненавистна. Впрочем, сейчас его это не волновало. Он не сводил с нее глаз. Неудержимое ничем излучение женственности. Об этом говорило все чарующий тембр голоса, неуверенный взгляд голубых глаз, это бессознательно грациозное движение руки, поправляющей прядь волос.

Виталия захлестнула безудержная волна жалости, нежности и еще бог знает чего. Он сказал торопливо: "Позвольте мне взять все это на себя?"

"Разве вы не поняли, у меня совершенно нет денег".

"Представьте себе, есть люди, которые готовы прийти на помощь просто так, от чистого сердца".

Она подняла измученные глаза.

"Если вы искренни, то благослови вас бог".

* * *

Итак, он взял на себя эту церемонию, проявив максимум участия и такта. Расставаясь после окончания похорон, он спросил у Светланы, так звали девушку: "Вы разрешите позвонить вам через какое-то время?"

"Как я могу отказать в таком пустяке после того, что вы сделали для меня".

Идя от Светланы, он чувствовал, она овладела всем его существом. Все те девицы, которые доселе вращались в его окружении. Какой поразительный был контраст. Будто она явилась из другого измерения. Привлекательная, дело не в этом. Незащищенная, совершенно открытая, добрый свет, льющийся из глаз. Это не может быть притворством.

Так рассуждая, он оказался у ресторана "Торняк", в котором имел обыкновение ужинать. Обычно его появление было всегда заметным в окружении своих ребят. Сейчас, когда он пришел один, никто не обратил на него внимания. Публика была в основном одна и та же. На музыкальном пятачке остервенело извивался рыжий молодчик, солист ансамбля.

И то, сто доносилось из его завидной глотки, по-видимому, нужно было принимать за песню. Это было что-то среднее между кошачьим визгом и собачьим завыванием. Но нужно отдать должное, все это умело сочеталось с бешеным ритмом музыкантов и производило определенный эффект. Неторопливо ужиная, он неожиданно заметил среди присутствующих двух своих школьных товарищей, которых он не видел уже давным-давно. Какое-то время он наблюдал за ними, раздумывая, подойти или нет. Один из них, небольшого роста, Славик Стрельцов, в классе все его уважали за веселый бесхитростный характер, неистощимые фантазии. Другой, Иван Кривицкий, рослый, крепкий, густая рыжая шевелюра, усы отпустил. Помнится, держался всегда в стороне, в товарищи не набивался. Здесь они впервые и, возможно, не отдают себе отчет, что за крутая публика здесь вращается. Ничего удивительного в том, что к ним уже прицепился один хмырь. Кажется, из окружения "крестного дядюшки". Где же он сам? Ну да, как всегда на своем месте. Худое лицо, запавшие глазки зорко наблюдают вокруг. Скорее всего, это по его приказу прощупывают залетных гостей. Итак, этот молодчик затеял ссору. Нужно отдать должное его одной ласпейсам. Иван Кривицкий поднялся и нанес неплохой удар назойливому гостю. Тот опрокинулся навзничь, все кругом умолкло. Резко прекратил свои бесноватые извивания солист, как будто из одного места у него вытащили шило. Отовсюду взирали сытые физиономии. Их помутневшие глазки жаждали лишь одного - зрелищ. "Дядюшка" зафиксировал место происшествия и равнодушно произнес: "На мыло их".

Неожиданно к месту происшествия подошел Виталий. Все сразу узнали его. Он пожал руки своим школьным товарищам, не обращая внимания на реакцию присутствующих. Они перекинулись несколькими фразами.

Внезапно эту накалившуюся атмосферу пронизал голос. Он был на удивление звучным и приятным.

"Виталий!" В ответ хладнокровно и лениво: "Это ты ко мне?" "Мы слышали, что ты отошел от своих дел".

"Человек отходит от своих дел лишь в одном случае, когда покидает этот бренный мир".

"Просто поразительно слышать такие умные вещи из уст юноши".

Все были загипнотизированы этой незаурядной словесной дуэлью.

"А еще мы слышали, что тебя покинули твои друзья?"

"Друзья не покидают, уходят холуи".

"Что же ты среди нас один?"

"Разве тебя это не устраивает?"

"Ты прав, если у меня появился шанс тебя уничтожить, я немедленно им воспользуюсь, уведите его вниз!"

Несколько молодчиков, подлетев к Виталию, наставили на него стволы револьверов. В ответ он громко засмеялся. "Послушайте, болваны, я слышал, ваш хозяин редкостный скупердяй, кто перейдет ко мне, будет получать втрое больше. Ну, кто первый?"

На этих почтенных физиономиях возникло замешательство. Дула слегка опустились. У меня правило платить наперед. Рука Виталия скользнула в карман и извлекла оттуда... гранату. Мгновенно выдернув чеку, он бросил ее под ноги этим славным ребятам. Дикий ужас взметнул всех присутствующих и бросил на пол.

Хладнокровно и профессионально, Виталий обработал ногами своих оппонентов, отняв возможность двигаться. Взрыва не последовало. Это был один из его хитроумных трюков.

Пока все приходили в себя, Виталий подошел к оставшемуся одному "дядюшке".

Выбритые худые щеки, стриженная голова, впалые выцветшие глаза. Они спокойно взирали на своего недруга. "Не хочется поганить о тебя руки, смрадная ненасытная гиена".

"Мне всегда больно было слышать, когда обижают стариков, вижу, как плохо мы воспитали свою молодежь".

"Уйми свое карканье, тебе никого больше не оболванить. Раньше ты организовывал воспитательные работы, а сейчас грабежи и насилия. Тебя следовало повесить бы на площади, на вытянутой руке вождя, чьи идеи ты так удобно использовал".

Глазки бешено сверкнули.

"Вижу, прозевали таких, как ты, твое место в урановых штольнях, гаденыш".

Ответом был короткий удар в солнечное сплетение. "Дядюшка" упал, сложившись вдвое, утробно закряхтел. Развернувшись, Виталий подошел к товарищам.