<p>Александр Миронов</p><p>Без огня</p><p>ДИАЛОГ</p>– В вопросе больше смысла, чем в ответе с одним дном. Но если у ответа двойное дно – это не ответ на вопрос. Как уточнить вопрос, чтобы получить ответ?
– Это вопрос отношений…
– А еще точнее? Перед вами шкатулка. Гуру дает вам ключ от нее и сообщает, что, открыв ее, вы найдете деньги. Вы открываете шкатулку и денег не находите.
– У шкатулки двойное дно?
– Нет. Но ваш Гуру говорит вам, что вы найдете обещанное, если закроете глаза и сквозь сомкнутые веки будете продолжать смотреть в пустую шкатулку. Едва вы закрываете глаза в попытке вызвать видение, как вновь слышите голос: «Деньги уже у вас, – говорит Гуру, – отдайте мне половину». Не думаете ли вы, что Гуру вас обманул?
– Нет, ведь я же до сих пор ему верил.
– Тогда отдайте мне вторую половину, а первую найдете в кармане.
– Точнее, это вопрос веры.
– Как уточнить этот вопрос, чтобы получить ответ?
– Получить обещанное?
– Вы уже получили.
– Отдать полученное?
– Вы уже отдали.
– …………….
– Молчите. Молчите. Надо ждать следующего вопроса.
1976
<p>***</p>Смех мой, агнче, ангеле ветреный,подари мне венец нетления,Бог невидимый – смех серебряный,светлый Бог океана темного.Бес, над трупом моим хохочущий,враг, пятой меня попирающий,смех – любовник мой вечно плачущий,узник в камере мира тварного.Смех, страдающий в танце дервишей,я – Иуда твой, друг тринадцатый.Приготовь мне петлю пеньковую,Бог мой – смех, меня отрицающий.март 1973
<p>***</p>Чуть солей, чуть кровей – придушить и размять,трижды плюнуть на Запад, в мурло Велиарово…Ах, скажи мне, моя Голубиная Мать,кто варил это страшное нежное варево?Кто варил – тому здесь уже больше не быть:он варить-то сварил, а расхлебывать – ворону.Почему же так страшно мне переходитьна ту милую, дальнюю, праздную сторону?Мне и Кесарь не друг, мне и слов самосад —сорных роз – опостылел, как вымысел Родины.Я и знать не хочу, как Центрального Псабудет время топить в его красной блевотине.В Лете, где растворяется времени нить,смерть вторая к душе клубом пены подкатится.Потому так и страшно себя растворитьи увидеть червленые буквы Акафиста.Что не слышало Ухо – не скажет Язык —так от Века Иного до Времени Оного.Для того, чтобы выучить эти Азы,надо верить каленым щипцам игемоновым.Знать, и там ордена, как и здесь – так чего жты, Психушка моя, притворяешься дурою?Обточи свое тело о жертвенный ножи прикрой, Потаскуха, себя амбразурою.А потом поднимись и ступай, не скорбяни о чем, говоря: так и надо, и надо нам.Андрогиново племя приветит тебянедомыслимым словом, забвеньем и ладаном.май-июнь 1977
<p>СТЕАРИНОВАЯ ЭЛЕГИЯ</p>Животные подразделяются на:
а) принадлежащих Императору,
б) бальзамированных,
в) прирученных,
г) молочных поросят,
д) сирен,
е) сказочных,
ж) бродячих собак,
з) включенных в настоящую классификацию,
и) неисчислимых,
к) буйствующих, как в безумии,
л) нарисованных очень тонкой кисточкой из верблюжьей шерсти,
м) и прочих,
н) только что разбивших кувшин,
о) издалека кажущихся мухами.
Х.Л. Борхес[1]Свет сплоховал, и я зажег свечу(такое грех выдумывать нарочно:все наши вечера не стоят свеч),зажег свечу, а в комнате соседнейсестра Франциска[2], смертная волна,прильнув к постели, ласково шуршала,лизала руки матери моей(врач сделал ей укол; она уснула),лизала руки, значит, и шептала.Я слышал – это были имена – какой-то вздор!Я слышал: Гоголь, Пушкин,Бах (ну, к чему бы это?), Демосфени некая непрошеная Фекла,Хемингуэй, Маршак, Аврора (крейсер?),царь Николай, как будто бы Второй,Ахматова, Распутин, Альбертина,Лолита, Чернышевский, Хо Ши Мин,(и, если вам еще не так постылався эта каша, я продолжу) – Sartre,Ягода, Jonny Walker, Солженицын,Тутанхамон & Сompany, Басё,Роз де Масэ, Лойола, Гонорея,Параша, Риголетто и Муму…Возможно, кое-что я не расслышал.Она читала, словно торопиласьв другие страны, к новым берегам.К тому же, ее шепот был так тих!И все слова, журча, переливалисьодно в другое… Я позвал ее.Она была глуха – скажи на милость! —И столь слепа, что не могла найтищелей, чтоб в ночь слепую просочиться,пришлось для бедной дверцу отворить.Она меж ног моих прошелестелаи даже не задела мимоходом.Одна беда, что свечку вдруг задуло,но я был рад, что мать моя жива.ноябрь 1977
<p>ПЕРЕПЕЛКА</p>Ты ж мояты ж мояперепелочка!(Из детской колыбельной)Этот детский наплыв, эти хлебные дни,нескончаема зимняя порка…Раскачай мой содом, по садам проведи,перепелка моя, перепелка!Переплавь мою кровь, купола моих строк,проколи меня песней до боли…Я потом отплачу – это только залог —отрицанье бессмысленной бойни.Отплачу и уйду, возвращусь в свой содомне по травам – по острым осколкам.Что-то тлеет во тьме – это сад твой сожжен,перепелка моя, перепелка.февраль 1965
1Садясь на белое пятнокомочек сладенького тестасвивает голосы в одноразноголосье пятен детства2Вокруг его растут кубыa в них сидят четвероногиих позолоченные лбыпотухших импульсов чертоги3И в каждом бродит по странена иноземных черных лапахв могучей облаков бронегде солнце зверю словно клапан4Садясь на белое пятновзирает мальчик аналитиккак неисследовано дносокрыв в себе мильон открытий5Он надевает акваланги вглубь пятна ползти решаетблагая детства кабалаего в потеху обряжает6И в одиночество рядимуж он наделает веселийпустой комочек из резинс пространством вечных новоселий7Кто в вас поселится теперь?Кто жизнь сидел на черных пятнахв себе секретов не терпели был во всём и всем понятный8Bо всех пространствах измерими всех времен большой новаторон в вас поселится незрими станет друг ваш и соавтор9Сознаний ваших виражив пространстве красок слишком узком —лишь отраженье как дрожитсоздателя нетвердый мускул.март 1966
<p>***</p>Убить красоту – когда любуются цветами, закричать: «Начальник едет!»
Из китайской премудростиНет, не Фьоренца золотаянас папской роскошью манит —Савонарола из Китаяжелезным пальчиком грозит.О век – полуистлевший остов!..Но я, признаться, не о том —ведь красоту убить так просто,испортив воздух за столом.Русь избежит стыда и плена,ей красоты не занимать —начнет российская Еленабольшие ноги бинтовать.Пока Европа спит и бредит,случается то там, то тут:Москва горит, начальник едет,цветы безумные цветут.1975
<p>***</p>О Выборг, крайний из клевет,с дымком на блюде тополей,твой воздух белый, как билетв интимный склеп, как в кабинетискусных Гофмана затей.Флажками гота сдобрен Спас —пасхальный город в праздник красный,твой сон ушел дымком из нас —но крестным ходом сдобрен час,и он явился Пасхой праздной.Ты спутал, православный, сны,хоругви с рожей транспаранта,звон с лихолетьем тишины,тропу вдоль крепостной стеныи крестный ход – с кругами Данта.Была оправа из флажков,а лик болезнью не умышлен,была музы́ка из силков,касаний-паузы-снегов,и ноты с косточками вишен.июнь 1966
<p>***</p>Когда колеблем бредом ос,над Пасхой колыхался мост,—там ледоход младенцем вытек,я развернул его, как свиток.О, бесконечностью не тешьи совпади, дитя, с развязкой,моста – попрек, хребта – промежокончись бесконечной Пасхой.1966
<p>***</p>А может быть, скажите, мясоприкрыто занавесом музыкальным?Быть может, ухо наше слышит,что мы должны вкушать не помня —чечетку дня и рукоятку полдня,кровавый почерк полуночной мыши.12 февраля 1969 года
<p>ТОСКА БЫЛЫХ ВРЕМЕН</p> 
