Читаем Без объявления войны онлайн бесплатно
Без объявления войны
Великая Р
Серия: Хроники Рардена
Сергей Александрович Ким , Сергей Ким
Фантастика / Проза о войне / Боевая фантастика / ФэнтезиБлизился полдень.
Огненный диск солнца, подбираясь к зениту, начинал палить всё жарче и жарче, словно стремясь испепелить дотла эту грешную землю. Свет, будто получивший плоть, обжигал не хуже самого отборнейшего алхимического пламени. Раскалённый воздух зыбким маревом колебался над пустыней, посреди которой раскинулся огромный белокаменный город.
Дневной зной разогнал жителей столицы халифата, заставив их предаться традиционной сиесте. Пустынно было на улицах Хайдарабада, и лишь редкие прохожие да патрули стражи нарушали воцарившийся покой…
Казалось, что мир и покой царят абсолютно везде. Вот и здесь, за высокими крепостными стенами, в прохладном тенистом парке было так же. Широкие листья пальм давали вожделенную тень, а многочисленные фонтаны приносили приятную свежесть. Откуда-то доносились голоса певчих птиц, а среди деревьев мелькали благородные силуэты королевских ланей.
Тишина и покой.
Самые лучшие и правильные слова об этом месте.
Оно словно изначально располагало к миру и спокойствию — хотелось выбросить все посторонние мысли, лечь где-нибудь под деревом, закрыть глаза и просто отдохнуть…
Люди, собравшиеся сейчас в этом саду, вроде бы не выбивались из общей картины покоя — они вели по-восточному неторопливую и размеренную беседу, пили вино и курили кальян.
Их можно было принять за компанию давным-давно знакомых друзей-аристократов. Великолепные белые халаты из дорогого шёлка, украшенные богатой вышивкой, вычурное оружие в густо изукрашенных золотом и самоцветными каменьями ножнах, дорогое многолетней выдержки вино…
Но стоило прислушаться к их беседе, как весь налёт мира и покоя тотчас облетал, словно листва на деревьях осенью.
— …Сведения абсолютно достоверны? — спросил человек с тонким аристократическим лицом, украшенным аккуратной бородкой и усами. Единственное, что отличало его от других, — это огромного размера иссиня-чёрный драгоценный камень рамаал в центре небольшого белого тюрбана.
Мужчина глубоко затянулся кальяном и задумчиво прикрыл глаза.
— Да, мой повелитель, — с достоинством поклонился ему маленький седой старичок в роскошном бело-золотом халате. — Информация, полученная от наших лучших агентов, говорит о том, что диктатор Ярослав находится при смерти, но так до сих пор и не назначил преемника. В стане его клевретов нет единства, и эти шакалы уже готовы перегрызть друг другу глотки. Лучшего времени для нападения на неверных и не представить, повелитель.
— Мой повелитель, разумно ли вообще нападать на Рарден? — прогудел могучего телосложения мужчина лет сорока, с густой окладистой бородой. — Может, стоит выждать ещё немного?
— Порой я удивляюсь тебе, Ибрагим, — вопросительно поднял бровь человек, которого назвали повелителем. — Как может командующий нашей армией быть столь осторожным? — Он вновь глубоко затянулся кальяном. — Иногда ведь стоит рисковать…
— Повелитель… Риск, конечно, — дело благородное, но иногда как раз стоит проявить осторожность, — ничуть не смутившись, парировал Ибрагим.
— Время от времени меня посещают мысли, что ты предпочёл бы вообще не воевать, а дождаться, когда враги сами умрут и прах их развеется по ветру…
— Лучшая война, мой повелитель, — та, что была выиграна, но не начиналась.
— Всё это только философия, Ибрагим, всего лишь философия… Хотя, может быть, ты и прав… — задумчиво проговорил повелитель. — Сейчас предстоит сделать выбор…
Он покрутил между пальцев левой руки верный талисман — большую поцарапанную золотую монету, а потом резко подбросил её в воздух и поймал, крепко сжав в кулаке.
— Напасть…
Повелитель задумчиво прикрыл глаза.
— Или выждать…
Он открыл глаза и обвёл взглядом всех присутствующих:
— Каково ваше мнение, уважаемые?
— Выждать.
— Напасть.
Ибрагим и старик сказали это почти одновременно.
Повелитель усмехнулся:
— Командующего армией и начальника разведки мы выслушали. Кто ещё хочет высказаться?
— Мой повелитель, — с усмешкой произнёс тучный круглолицый человек, халат которого был расшит золотыми пентаграммами. — На самом деле здесь ключевое значение имеет мнение только одного человека, — он сделал паузу. — Ваше мнение.
Повелитель тихо рассмеялся, а толстяк тем временем продолжал:
— Как вы скажете, так и будет. Но мне кажется, что вы всё уже давным-давно решили.
Всё ещё продолжая посмеиваться, повелитель произнёс:
— Вот за что я тебя уважаю, Акбар, так это за то, что ты можешь одновременно сделать несколько вещей: и вроде бы незамысловато польстить, но и в то же время сказать чистую правду. — Человек с чёрным камнем на тюрбане внезапно посерьёзнел: — Да, ты прав, архимаг. Я уже всё решил.
Повелитель решительно выпрямился и поднялся с простого, без всяких украшений лёгкого деревянного стула. Его примеру тут же последовали остальные.
— Милостью великого Вестника и с благоволения высших сил я, Великий визирь Ларистана Искандер Фазиль, говорю вам… Мы будем воевать с Рарденом.
Ритуальная клятва была произнесена, и теперь назад дороги не было.
Искандер взглянул на Ибрагима:
— Командующий армией Ибрагим-паша. — Названный мгновенно вытянулся по стойке «смирно». — В течение недели утвердить один из планов вторжения и начать подготовку к его исполнению.
— Есть, мой повелитель!
— Министр иноземных дел Ахмед Шах, — повернулся визирь к следующему вельможе. — Свяжитесь с нашими союзниками и обсудите вопросы общей координации боевых действий. Также займитесь усыплением бдительности послов Рардена — договоритесь о заключении более выгодных торговых соглашений и намекните на возможность совместного военного сотрудничества, можете даже предложить заключить договор о дружбе и ненападении.
— Но, повелитель… — растерянно пробормотал министр. — Ведь тогда при нападении нам придётся нарушить данное слово…
— Вы считаете, что слово теперь имеет хоть какое-то значение? — голос визиря обрёл металлические нотки. — Вы не понимаете, что нам предстоит? Тогда мне, вероятно, следует вас заменить.
Из-под маски благородного аристократа выглянула истинная сущность визиря — жёсткого и деспотичного диктатора, кем на самом деле и являлся Искандер. У всех присутствующих моментально всплыло в памяти ТО САМОЕ его выступление в Меджлисе пять лет назад, когда визирь потребовал для себя чрезвычайных диктаторских полномочий. В тот раз тоже никто не рискнул встать поперёк его воли, даже халиф! Хотя чего ещё было ждать от этого морально раздавленного после поражения во Второй Всемирной войне старикашки…
— Мой повелитель! — в отчаянии завопил явственно побледневший министр иноземных дел. — Я сделаю всё, чтобы исполнить ваше повеление! Умоляю, простите мне мою дерзость!
Проштрафившийся вельможа пал ниц перед визирем, и Искандер неохотно проговорил:
— Что ж… Возможно, ты ещё сможешь послужить мне и Ларистану… — Холодный взгляд визиря лениво скользнул по министру. — А теперь пшёл вон, раб, и чтобы глаза мои тебя не видели, покуда ты не исполнишь мой приказ…
Несчастный Ахмед не заставил визиря повторять свои слова дважды и моментально бросился прочь, к выходу из дворцового сада.
Искандер медленно осмотрел всех присутствующих, и вельможи невольно отводили взгляды — выдержать напор ледяной ярости, полыхающей в глазах визиря, было попросту невозможно.
— Быть может, кто-то ещё не понял, что нас ожидает? — Искандер до боли сжал в кулаке золотую монету. — Мне было явлено божественное откровение — именно сейчас решается, кому остаться под этим солнцем! Миг промедления — и мы рассыплемся пылью под тяжёлым сапогом истории! Мы и Рарден — всего лишь слепые орудия судьбы и предназначения, идущие навстречу друг другу, два меча, две правды! И нам уже не отвернуть друг от друга!..
Искандер резко замолчал и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Спустя несколько мгновений он продолжил говорить, но на этот раз уже без всякой патетики и экспрессии:
— Прогресс выкинул злую шутку с нами, уважаемые… Мы уже не поспеваем за столь бешеным темпом развития — слишком стары для подобных гонок… Ещё тридцать лет назад магия не давала такой силы и власти, как сейчас… Такими темпами скоро прекратятся все большие войны — в них просто не будет победивших и выживших… Но у нас есть ещё один шанс.
Визирь открыл глаза, и где-то в их глубине начал разгораться мрачный огонь.
— Об этом будут помнить наши потомки. Совсем скоро мы вновь насмерть схватимся с врагом, сильнее которого так никого и не встретили, с врагом старым и опасным. Это будет война на уничтожение — или мы, или они, третьего не дано. В Бездну все запреты ведения войн — на этот раз мы действительно пойдём ДО КОНЦА. Иначе нельзя, потому что…
В голосе Искандера лязгнул металл.
— …потому что мы уже умираем. Угасание, стагнация, регресс — называйте это как хотите, суть от этого не изменится. После каждой великой войны территория Ларистана становилась всё меньше и меньше… Мы теряем не просто землю — мы теряем ресурсы, как природные, так и людские. Такими темпами мы скоро превратимся во второсортное заштатное княжество и утратим всякое значение на мировой политической арене… Не скоро, но это произойдёт… Я не допущу такого.
Визирь разжал кулак, монета упала на землю…
— Я уже сделал выбор, — тихо произнёс он. — Давно сделал…
И втоптал верный талисман в тёплый белый песок.
— Всё зависит только от нас, — всё так же тихо проговорил визирь.
Искандер резко развернулся, полы роскошного белого плаща взметнулись, словно пара крыльев, и визирь быстрым шагом пошёл прочь из сада. Спустя некоторое время вслед за ним последовали и остальные вельможи.
…Члены совета покинули сад, и его покой вновь нарушали только голоса птиц и зверей.
Вот мимо пруда прошла пара винторогих золотистых ланей, когда-то считавшихся королевскими животными, на которых мог охотиться только сам халиф и его старший сын — наследник престола… Из высокой травы осторожно высунул узкую мордочку снежный мангуст — гость с далёких Анкаразских гор, на удивление легко прижившийся в здешнем жарком климате. С дерева на дерево перепорхнула, величественно сияя своим словно отлитым из чистого золота оперением, малая жар-птица — далёкий родич легендарного феникса…
И никого из оставшихся здесь ни капельки не волновали злые и страшные слова, сказанные совсем недавно. Слова, каким суждено стать зубами дракона, из которых взойдёт богатый урожай крови и смерти…
Кого-то это наверняка только обрадует.
Внезапно в саду на мгновение стихли все звуки. Резко взвыл невесть как проникший за стены бывшего королевского дворца ветер. Он разметал и поднял в воздух мелкий песок, обнажив впечатанную сапогом визиря монету, с которой жутко скалился древний демон.
Тонкий луч солнца, на миг пробившийся сквозь листву, упал на золотой кружок, и в ярком взблеске солнечного пламени показалось, что гримаса демона превратилась в недобрую ухмылку.
Великий диктатор Рардена архимаг Ярослав умирал.
Умирал, даже величайшие из магов смертны.
Тщетно искал он способы убежать, скрыться от безмолвной старухи с косой — все рецепты эликсиров долголетия в реальности оказались или легендами, или обманом, чаще всего обманом…
Болезнь, от которой нет ни лекарства, ни спасения, сжигала организм диктатора, и имя ей было — РАК.
Настоящий бич божий, посланный, словно в наказание, возгордившимся магам-лекарям, что уже было грозились избыть все величайшие болезни. Холера, чума, оспа оказались просты и понятны — вирусы, их разносчики, карантин, вакцины, прививки…
Но полвека назад появились первые случаи заболевания новой, неизвестной болезнью, от которой так и не сумели найти лекарства. РАК — реактивная астральная корь. Именно так назвали это заболевание маги, первые столкнувшиеся с ней, за то, что сначала в ауре заболевших появлялись небольшие проколы, похожие на сыпь, постепенно расширяющиеся и сливающиеся в большие пятна и прорехи. Следствием этого становилось полное разрушение связей материального и астрального тел и прогрессирующие очаги неизлечимых опухолей в организме. И всё это происходило чрезвычайно быстро — всего лишь полгода-год, и человек сгорал, словно свеча.
Диктатору Ярославу был поставлен, пожалуй, один из самых страшных диагнозов — рак мозга. Все накопленные способы лечения заболевания на ранних стадиях вроде инъекций чёрного лотоса и облучения поражённых участков «зелёным светом» были бессильны — эти средства убивали мозг человека так же надёжно, как и развивающуюся в нём опухоль.
РАК мозга был неоперабелен.
Самым же серьёзным последствием данной разновидности заболевания становилась полная умственная деградация. Именно она и поставила сейчас Рарден на край гибели — все ударные методы по поддержанию разума Великого диктатора во вменяемом состоянии обернулись теперь ещё большей катастрофой — резко, буквально за последние две недели, Ярославу стало совсем плохо.
А преемника назначить он так и не успел, а теперь уже просто не может. И ныне всё ближнее окружение диктатора элементарно передралось в борьбе за власть…
Вот и сейчас они спорили до хрипоты в соседней комнате, а рядом с умирающим Ярославом был только один Генрих, до последнего сохранивший верность государю.
Но даже он, один из самых верных и преданных диктатору солдат, старался не смотреть на своего вождя, словно страшась увидеть его укоризненный взгляд. Генрих понимал, что сейчас видит, как вместе с этим человеком умирает великая империя. Лишь стальная воля и сила Великого диктатора железными скобами сохраняла хрупкий мир в Рардене последние тридцать лет. А теперь…
Генрих в бессилии закрыл ладонями лицо. Хотелось выть и плакать, хотя генерал думал, что уже не способен испытывать эти слабости.
Кто достоин возглавить государство теперь? Эти напыщенные индюки, гордо именующие себя Госсоветом? Ага, сейчас, как же!.. Слишком долго они жили в тени Ярослава, даже не мечтая о чём-то большем для себя. Но сейчас почувствовали, о да, теперь они почувствовали сводящий с ума запах власти… И каждый хотел урвать для себя в приближающемся хаосе как можно больше…
Генрих не мог понять подобных мыслей, ведь сам он к власти никогда не стремился. Он знал, что этот груз не про него — генерал был доволен своей скромной ролью хоть и высокопоставленного, но не обременённого заботами исполнителя. Командующий имперской гвардией — большего Генрих и не хотел, его устраивала такая судьба, судьба простого служаки.
