Читаем Без героя онлайн бесплатно
Без героя
Т. Корагессан Бойл
Without A Hero
Итак, благодаря везению, упорству и нерушимой приверженности духу «гласности», ей все-таки удалось добиться того, чего хотела. Это было просто чудом. Лишь за две недели до окончания её полугодовой американской визы она успела по уши влюбиться, закрутить бурный роман и выскочить замуж – да не за кого-нибудь, а за американского гражданина, пусть и натурализованного, по имени Юсеф Озизмир, выходца из городка под Анкарой, который сейчас работал главным технологом на фирме по производству протезов в Калвер-Сити, пригороде Лос-Анджелеса. Она позвонила мне однажды поздно вечером, чтобы сообщить мне свои новости, а также прихвастнуть своим медовым месяцем в Лас-Вегасе и новой квартирой на Манхэттен-Бич с тремя спальнями, просторными гардеробами и свежим чистым ароматом моря. Голос ее был точно таким же, каким он мне запомнился: тот же тоненький, с сильным акцентом и горловой аритмичной сенсуальной хрипотцой, что пронял меня до мозга кости, когда я впервые услышал его – то, как она произносила слово «водка» по-прежнему заводит меня даже после всего того, что было между нами.
– Я рад за тебя, Ирина, – ответил я ей.
– О-о, – протянула она тонюсеньким своим голоском, который из-за слабой связи казался ещё тоньше, – очень мило с твоей стороны, я тебе так благодарна. Юсеф ко мне был также очень добр, веришь? Он купил мне колечко из высокопробного золота и машину «Линкольн».
Тут возникла пауза и я обвёл взглядом мою квартиру – провисшие книжные полки, телевизор, транслирующий какую-то тусклую романтическую комедию из черно-белой эры, затемненное окно в глубине квартиры. Её голосок становился всё тоньше и тоньше, пока не сделался едва слышимым, просто какой-то еле различимый страстный писк. – Знаешь, ... я скучаю по тебе, Кейси, – шептала она. – И буду всегда сильно скучать.
– Слушай, Ирина, мне надо уже идти ... – я пытался придумать какой-то предлог: ну типа, у меня что-то горит на кухне, или моя мама чем-то траванулась и её срочно увезли в больницу, или мне нужно подточить ножи ..., но тут она оборвала мои поиски.
– Да, Кейси, я знаю. Тебе пора. Ты должен идти. Вечно ты уходишь.
– Слушай ..., – начал я, но тут же одернул себя. – Давай, пока.
На мгновение в эфире повисла тишина. Слышен был лишь треск и шорох статики. Наконец её голосок вернулся ко мне, слабейший голосок во всей вселенной. – Ладно, – отозвалась она. – Пока.
Наша с ней первая встреча – то есть, момент, когда я впервые увидел её – случилась по предварительной договоренности. Она ждала меня в зоне получения багажа терминала имени Тома Брэдли в Международном аэропорту Лос-Анджелеса, откуда я должен был забрать её. Я опаздывал – мой косяк, признаю, – и нервничал насчет ряда щекотливых вопросов, типа: как я буду с ней знакомиться, или, а вдруг я разминусь с ней, или, куда поселить и где кормить её, а также насчет ещё кучи других проблем, начиная с моей полной немощи в русском и кончая моим весьма поверхностным знакомством с великими писателями русской литературы, вплоть до опасения, что она может предложить мне купить мои джинсы за пригоршню рублей. Я бежал по коридорам, лавируя между блеклоглазыми сикхами, приветливыми бритишами и осмотрительными дилерами из Японии и Кореи, и великие имена – Солженицын, Чехов, Достоевский и Толстой – как мантры прокручивались у меня в голове, когда я наткнулся на неё.
Обознаться я никак не мог. Я помнил её описание, полученное от Роба Питермана: лет двадцати восьми, светловолосая, фигурка будто у балерины Большого театра, мордашка просто неотразима, – но мне оно и не понадобилось. Ведь она была в центре водоворота событий, сигарета в одной руке, пластиковый стаканчик с водкой – в другой, вещи разбросаны вокруг неё в таком беспорядке будто после урагана – газеты, багаж, косметика, бумажные полотенца и салфетки, свитер, несколько дамских сумочек, шесть плюшевых игрушек и бейсболка «Доджерз», лежащая на сидении через два ряда позади неё. Она была увлечена бурной беседой с тремя изрядно поддатыми бизнесменами в мятых костюмах о перестройке, о независимости Литвы, об угрозе ядерной войны и сравнительных характеристиках автомобилей «Ягуар-XJS» и «Мерседес-560-SEC». Её сигарета (Конечно «Голуаз», что же еще?) описывала в воздухе дугу, безнадежно устаревшие «гоу-гоу» сапожки выбивали чечетку на ковролине так, что бахрома на её нежно-голубом кожано-лакированном жакете вся тряслась и колыхалась. Я не знал, что мне делать. Я весь взмок от пробежки по аэропорту и, видимо, во взгляде у меня застыло то безумное, как у запертого в горящем амбаре, выражение.
– И знаете, сколько я дам вам за такой Мерседес? – вопрошала она у самого малорослого и мятого из бизнесменов. – А?
Ответа не было. Все трое мужиков лишь уставились на неё, полуразинув рты так, будто бы она только что приземлилась, прибыв из дальних закоулков вселенной.
–
Сместившись, чтобы попасть в поле её зрения, я сделал извиняющийся жест – мои руки (я был без пиджака, в рубашке) описали маленький круг, символизирующий прискорбие и сожаление. – Ирина? – спросил я.
Тут она заметила меня, резко осеклась прямо посреди своей следующей фразы и сфокусировала на мне взгляд своих молочно-голубых и вечно слегка-выпученных глаз. И тут она улыбнулась, даруя мне право снятия первой пробы с её тонкой острозубой улыбочки, вкусив которой я ощутил, как кровь разогнала мне по всему телу волну тепла. – Русская улыбка, – подумал я, – моя первая русская улыбка.
– Кейси, – сказала она, причем, без всякой вопросительной интонации, без всякого сомнения. – Кейси. – После чего, отвернувшись от трёх своих собеседников и забыв о них, словно их никогда и в помине не было, она бросилась в мои объятия.
Нет ведь ничего зазорного в желании иметь вещи, а Ирине хотелось иметь их много. – В нашей стране, – поясняла она своим тонким отрывистым придыхательным голоском, – у нас нет такой возможности.
Впервые она призналась мне в этом в машине по дороге в город из аэропорта. Её глаза сияли, бейсболка «Доджерз» (подарок одного из бизнесменов) красовалась на её макушке как венок победителя, она весело выкрикивала брэнды и модели автомобилей, которые встречались нам на автобане: «Корвет! Зед-кар! БМВ-750!» Я, конечно, старался не отрывать глаза от дороги, но время от времени не мог удержаться, чтобы не кинуть взгляд на неё.
Тут я обнаружил, что Роб Питерман изрядно приукрасил её в своем описании. В аэропорту, в пылу горячки, я увидел лишь экзотическую девушку Ирину, обладающую, по мнению Роба Питермана, идеальным телосложением, однако при более тщательном её осмотре я понял, что она далеко не красавица – да, интересная, даже весьма привлекательная, и всё же до гиперборейской богини, которую я ожидал, не дотягивает. Впрочем что тут необычного?
– Неужели это магазин «I. Magnin»? – взвизгнула она в тот момент, когда мы съехали с автобана. Тут она развернулась ко мне и снова одарила этой своей улыбочкой, мурлыча, воркоча, – О-о, Кейси, это так ... как бы это сказать, ... так сильно меня заводит!
Да, глазки у неё малость луповаты, лоб великоват, губки какие-то худосочные, а зубки мелкие и острые, но зато джинсы на ней сидят будто сшиты на заказ, ну и эта её копна волос, да ещё эта улыбочка. Для парня вроде меня, который уже три месяца как в разводе, она выглядела неплохо, – совсем неплохо – ведь я уже забыл об идеальном и бросался на всё доступное. – Я отвезу тебя туда завтра, – предложил я, – и ты сможешь вволю побегать по нему. – Она одарила меня лучезарной улыбкой, её глаза светились обожанием. – Ну а сегодня вечером, – добавил я, приглушив голос, чтобы не выдать своё рвение, – вечером, мне кажется, мы могли бы поужинать вдвоем ... то есть если, ты не очень устала ...
За две недели до этого мне позвонил из Джорджтауна Роб Питерман, который в местном университете был одним из основных ломовиков Кафедры международных связей. Он тогда только что вернулся из шестинедельной лекционной поездки в Россию и у него были кое-какие хорошие новости для меня – более того, он сообщил, что привёз мне оттуда некий подарочек.
С Робом мы были знакомы с колледжа, где соcтояли членами студенческого братства и участвовали в кое-каких улётных пирушках. – Подарочек?
– Давай-ка, Кейс, я объясню тебе это – сказал он. – В Москве студентов вузов немерено, их там тысячи и тысячи, причем большая часть из них – молоденькие девушки с периферии, которые, чтобы бы устроиться в большом городе, готовы на всё, в том числе и уехать ради этого из страны.
Надо признать, мне стало интересно.
– Ты удивишься не только тому, какие табуны их пасутся около баров и гостиниц Интуриста, но и тому, насколько они культурны и образованы, не говоря уже о их красоте – ну, ты же знаешь, эти украинские красотки, эти грузинские сексапильные тёлочки, эти экзотические длинноногие славяночки ...
– Знаю. Ну и?
– Её зовут Ирина, – ответил он, – и на будущей неделе она прилетает в Лос-Анджелес, рейс номер 895 авиакомпании Транс-уорлд-эрлайнс из Парижа, где у неё будет пересадка из Москвы. Ирина Судейкина. Я, э-э, познакомился с ней когда ездил туда. Она нуждается в любви. – Он приглушил голос. – Если моя Сара узнает про неё, то отведёт меня к хирургу, чтоб укоротить мне кое-чего, понимаешь о чём я?
– Как она выглядит?
– Кто, Ирина? – Он выдал мне свое обстоятельное описание её, которое вмещало двенадцать абзацев и разожгло жар моих ожиданий до такой степени, что я обратился в огненный шар желания, упования, влечения и вожделения.
– Ладно, – наконец ответил я, – ладно, я понял. Какой, ты говоришь, номер её рейса?
И вот мы в машине едем по Пико ко мне домой, а моё приглашение поужинать, включая все его скрытые смыслы, повисло в воздухе между нами. У себя в квартире я загодя разложил в задней комнате диван-кровать, задвинул в угол торшер, малость прибрался. Насчет отеля она даже не заикалась, а я и не спросил. Я бросил взгляд вперед на дорогу, затем снова на неё. – Ты ведь устала, да?
– А ты, Кейси, случайно, не в Беверли-Хиллз живешь? – спрашивает она.
– В Сенчери-сити, – отвечаю я. – Это по соседству с Беверли-Хиллз.
– В особняке?
– В квартире. Она хорошая. Места полно.
Она повернула свою бейсболку Доджерз так, что козырёк лёг поверх копны выгоревших на солнце волос. – А, я выспалась в самолёте, – заявила она, прибавив к мощи своей улыбки еще один балл. – Так что я не уставшая. Ни капельки.
Вышло так, что Ирина осталась жить у меня на ближайшие два месяца. Она устроилась в моей задней комнате словно бедуин, основавший форпост среди пустыни, и за неделю её шмотки валялись уже по всей квартире, абсолютно все, от плюшевой панды, водруженной на телевизор, до шерстяных носков, брошенных под кухонным столом, и женских романов серии "Арлекин", расплодившихся по ковру как поганки на поляне. К моим же вещам она применила халявный, коммунистический подход – так, к примеру, она не видела ничего зазорного в том, чтобы разбрасывать по всему дивану мои классические альбомы Колтрейна. Или другой пример – она как-то махнула в Беверли-Центр на моём восьмисот-долларовом внедорожном велосипеде Бьянчи, который просто бросила там у входа, не попросив кого-то как-то запереть или привязать его, (после чего его мигом и упёрли). А уж то, что она пользовалась моим телефоном так щедро, словно тот был бесплатно предоставлен государством для жильцов и их гостей, само собой разумеется. Не очень прилежная и не очень любящая, а скорее, очень не любящая, трудиться, она являлась вызревшим плодом трех поколений так называемого «рая трудящихся», этой мрачной бескрайней, трещащей по швам, империи, где инициативнось и амбициозность трудящихся не ставились ни в грош. В моих словах звучит горечь? Да, мне горько. Беда в том, что в то время я не знал всего этого, а если бы и знал, то мне было бы наплевать. Все, что я понимал тогда, были её улыбка, её волосы и близость её тела, всё, что я понимал, это то, что она в своей комнате, что она распаковывает вещи и наряжается к ужину.
Я повёз её в суши-бар в Уилшире, рассчитывая впечатлить её своими светскостью и приверженностью интернационализму, но был поражён обнаружить, что она не только является знатоком
Она помедлила, демонстрируя искусно зажатый между губами ломтик норвежской сёмги, затем утёрла рот и выпалила, – А, ерунда ... в 1986 году мне довелось провести в Японии полгода.
Я удивился, – Разве они ... ну, ваши власти, ... разрешали тогда вам выезжать?
Она подмигнула мне, – Тогда, Кейси, я была студенткой факультета иностранных языков Московского госуниверситета ... как мне ещё было изучать иностранные языки, если не с помощью посещения тех стран, где на них говорят? – Повернувшись к своей тарелке, она выдернула какой-то кусочек из одного из творений, выставленных им перед нами шеф-поваром. – А кроме того, – добавила она своим тонким голоском, словно бы говоря в тарелку, – в Москве у меня есть один человечек, который может решать вопросы, и даже очень серьезные.
Мне, конечно, хотелось задать ей сотню вопросов – о жизни за "железным занавесом", о Японии, о её детских и школьных годах, о её таинственным покровителе, но вместо этого я сосредоточился на своём
