Читаем Без чувств онлайн бесплатно

…Представляете, я вчера такого парня встретила, он так симпатично выглядит…

На улице так хорошо, наконец-то пошёл первый снег. Теперь серость и хмурность города покроется красивым снежным пейзажем. На скудные детские площади станет нормально смотреть, но к сожалению это будет лишь в первое время, а дальше их испортят бычками, бутылками от алкоголя, а рядом с лавочкой будет лежать пьяница, который по синьке повёл ребёнка на полщадку, а с собой взял всего одну бутылочку. Вот только вернётся домой один, его будет пилить такая же пьяная жена и спрашивать о потерянном ребёнке, а их мнения сойдутья на том, что он им и вовсе не нужен был, только ради капитала родили, а искренно не любили. Снег на время закроет кровь после драки альфа парней за проститутку, которая выбрала никого из них. Этот грёбанный снег позволит одеть шарф, что бы никто не видел моё недовольное лицо и не задавал все эти тупые вопросы, на которые устал отвечать и уже бесят, не смотря на то, что уже к ним привык. Но знаете, иногда так хочетсявзять голову этого человека и швырнуть куда подальше, а лучше в стену.

К счастью, я умею себя сдерживать и не показывать на сколько сейчас зол. Да, я счастлив, но счастлив по своему, не так как другие, которые видят счастье в вечных тусовках, гуляний и всей этой подобной хераборине.

Конечно, бывает такое, что я радуюсь, я радоюсь тому, что со мной всё нормально, я не такой как всё то быдло, у меня есть нормальная мечта, адекватные цели, я живу как нормальный человек, но у меня есть большой секрет. Этот секрет мешает мне нормально жить, и я не могу никому рассказать о нём. Я могу погибнуть из-за него.

…А фото его есть?… Да, я его знаю, он красивый, но какой-то странный…

Чёртов кабинет, эти цифры на его двери станут для меня самыми несчастливыми, из бесконечного числа цифр, только эти. Это ли особенность? Мне стало инересно, а можно ли потерять особенность, лишиться её, что бы выйти из стада особенных и стать тем самым, который живёт не так как всё стадо?! Ну и бред я несу, когда жду автобус.

…Нет, с ним не разговоривала, мне сестра про него как-то рассказывала…

Наконец-то домой еду, сейчас покушаю и лягу спокойно спать ни о чём не мечтая, и не имея всякие цели, кроме тех, что надо принимать пищу, пить, спать, делать вид, что я хорошо учусь, с кем-то хорошо общаюсь и тому подобное. Лишь бы не задавали лишних вопросов и не делали вид, что любят меня. Наконец-то, пора выходить.

…Это не он там, на остановке…

Что-то устал я за этот день, надоело видеть эти довольные лица, что меня окружают. Надоело видеть тех баб, что палят на меня с момента выхода. Хотят что-то от меня? Подойду, украшу свой день.

— Привет, Фирсес. А куда ты идешь, не хочешь с нами погулять?

Я был прав, именно этого не хватало в моём дне. Я так сильно давно не смеялся. Так красиво с сарказмом похлопать по плечу и одними словами плюнуть в них и послать способен только я.

Возможно, когда я буду в лучшем настроении, я бы гулял с кем-нибудь и смеялся вместе с ними, но я решил для себя, что буду мудаком для всех и никого не любить, даже себя и пусть меня никто не понимает и ненавидит, мне на них наплевать, пусть это будет моим проклятием, пусть и помру таким, но не молодым. Я буду держаться и докажу, что сильнее тебя, и ты поймёшь, что зря потратил на меня время и помрёшь вместе со мной. Можно покончить с этим прямо сейчас, но мне интересно дальнейшее развитие.

Но если честно, я устал быть таким, я хочу быть таким же как все, хочу любить, быть любимым, иметь много нормальных друзей, а не то быдло, с которыми я сейчас. СУКА, ты не увидьшь мою слабость, пойдешь так длеко и глубоко, что страшно стане тебе, а не мне. Мне не будет страшно, никогда. Воздух…

— Мудила грёбаный, сейчас позвоню своему парню, он из него отбивную сделает.

— Стой, не надо звонить, я хочу чтобы он поменял своё мнение о людях, хочу узнать его ближе.

— Хорошая идея. Ты сделаешь так, что бы он в тебя влюбился, а потом швырнёш как тряпку, он ещё не знает на какой буллинг нарвался…

Опять эта хрень… Воздух…

Фирсес бьёт по мусорным бакам и раскидывает по всей улице мусор, словно сумашедший. Прохожие, стараются не замечать его и обходят стороной, показывая свой страх перед такими людьми и отношение к другим людям, которым нужна помощь. Например Фирсесу, который совсем недавно столкнулся с паническими атаками.

Раньше у него не было таких проблем, но неся на себе большой психологический груз и большая сдержанность эмоций и мыслей, со временем, начнут давить на тебя и паническая атака только начало. Такими темпами он доведёт себя до смерти. Но даже у такого отрицательного для общества человека есть люди, которым не всё равно на него, как он думает.

— Братуха, души, глубоко дышы, медленно, — Фирсесу стало легче. — У моей матушки такая тема была, когда я третий раз завалил экзамены и пятый раз встал на учёт в ментовке.

— Я и без тебя бы справился.

— Без меня ты бы загнулся, а это потеря для банды хорошо по нам ударит. И как давно у тебя эта, ну как её, ну эта штука?

— Неважно.

— Если ты не знаешь как с этим справляться, значит недавно. Держи сигарету, поможет, — Фирсес и Гэмби сели на дороге. — Тебе от этой штуки нужны таблетки, а если обратишься к врачу и приукрасишь, то он, наверняка, даст разрешение на покупку более мощных таблеток. Я как-то попробовал пачку таких и меня весь день штырило.

— Ты куда-то собирался, так иди дальше.

— Тут, короче, дело такое, что на нашего Эзиса кто-то выделывается, говорит, что всю нашу банду один разнесёт. Давай со мной, посмотришь на это зрелище и сам даш ему пару пинков.

Наконец-то згляд Фирсеса поднялся с пола и сразу стало понятно, что он хочет там быть. Всёже лучше, чем сидеть дома.

Прошло около часа, в заброшенном дворе на каждом метре валяется десяток студентов с разбитыми носами, зубами и глазами. Некоторым повезло, и они лежат скрючившийсь от боли в животе.

На поле поединка, стойко на ногах стоит некий Арагар. Он спокойно поправляет большие круглые очки и отрехает белую рубашку от пыли. В метре от него стоит Фирсес, немного шатаясь.

— Фирсес, верно? Я вижу в тебе силу, но ты не умеешь ею пользоваться.

Арагар сделал шаг вперёд и обратной стороной ладони ударил Фирсеса. Удар, словно молния и сильный на столько, что Фирсеса перекрутило в воздухе, всё что он теперь мог, это смотреть как его будут добивать как и остальных.

— Сегоня у меня будет настоящий пир.

Арагар развёл в стороны руки и высоко поднял голову, широко открыв рот. Фирсес не может пошевелиться, даже закричать от того ужаса который наблюдает. Он никогда не видел ничего подобного.

Из пасти Арагора начинает выбираться демон. Его горло пульсирует и разширяется до нереальных размеров, а из рта вылазиют скользкие щупальса. Продолжают вылазить и ползти по земле, а их конца не видать. Они как куча змей хватают тело Эзиса и поднимаю над землёй. Арагар опускает голову, его челюсть свисла до груди, а во вту полная тьма. Из этой казалось бы пустой тьмы вылезает тонкая как палка рука, её длины хватает, что бы дотянуться до тела Эзиса и схватить его как игрушку своими длинными, ещё тоньше чем тело пальцами.

Фирсес окаменел, не способный двигаться и как оказалось бы дышать, он смотрит, как Арагор медленно всасывает тело Эзиса, которое ломается от напряжения себе в пасть. Его глаза мертвы и смотрят так высоко, что не видно зрачка. Вся эта мерзость сопровождается гулом желудка Арагора и большим колличеством слюней, которые текут по его телу, перемешанные с кровью Эзиса.

Крик, это всё на что хватило сил у Фирсеса. После того, как у него на глазах демон съел человека, после того, как голова демона разлетелась на маленькие кусочки, и всё вокруг окрасилось в красный цвет; после того, как из шеи вылез демон, представляющий из себя только массу щупалец и руки с огромным, как сам человек желудком; после того как этого монстра начали рубить и метать отрубленные куски тел незнакомые люди с мечами; после всего этого безумия только крик снял оковы Фирсеса и позволил закрыть глаза и заглушить звук.

— У того парня наверное будет травма после такого, — спокойно говорила подчинённая своему напарнику, — надо бы его в больницу хоть отвезти.

— Мне всё равно, что с ним будет, — сказал напарник, убирая на пояс меч, больше похожий на мачете, — мы свою работу выполнили, а ты лучше свяжись с отрядом очистки.

— Слушаюсь.

Я был словно в аду, мне сложно передать все те эмоциии чувства, что я пережил. А было ли всё это настоящим, точно ли я не уснул?

Фирсес бежит как можно быстрее от туда, сталкивая других людей на своём пути и храмая добегает до дома, где его дядя сидит на кухне и пьёт кофе, читая газету. Фирсес забегает в дом так же моментально, как закрывается у себя в комнате. Громкий крик из комнаты: 《Эриль》. Дядя никак не реагирует и продолжает пить кофе.

— Малыш, давай просыпайся, — поглаживала по голове мать, — у нас сейчас будут гости.

— А кто к нам приходит, — с просони отвечал Фирсес.

— Как кто? Сегодня день рождения у Неки, не забудь её поздравить с восьмилетием.

Мать ушла на кухню, не закрывая дверь комнаты, а Фирсес начал не торопясь подниматься с кровати и одеваться. На кухне сидит мать с отецом и тихо разговаривают между собой, словно, что-то скрывая от Фирсеса. Через пару минут Фирсес сел за стол, в этот момент постучали в дверь, так как отец сидит ближе к двери, он пошёл открывать дверь, за которой ждёт Амиль со своей единственной дочерью Неки. Они не должны были приходить и поэтому у отца Фирсеса на лице приятное удивление, он гостеприимо запускает домой Амиль и поздоровался с маленькой Некой.

— Амиль пришла, — мать подошла к Амиль и обняла её, — мы же договаривались, что мы к вам в гости заглянем, — продолжился разговор, который Фирсес уже не слышит и ему не было интересно, он просто, тихо подошёл к Неки и поздравил её с днём рождения, а она скромно поблагодарила его.

— Дети, готовы прогуляться по зоопарку?

Мы были рады понулять в зоопарке, нам было весело, тем более там были новые животные, змеи и прочие, которых раньше мы не видели, особенно Неки, она сияла от радости и удивления.

— Настоящий жираф, у него такая высокая шея.

— Погляди, там большая ящерица.

— Фирсес, там крокодил.

И снова эти пустые голоса, ничего не понятно, но ясно сейчас только одно. Там, в кустах, Фирсес услышал как щенок скулит и, незаметно для всех, взял его на руки, пробираясь через густые и колючие кусты. Щенок полностью обессилен и тяжело дышит, Фирсес, как может, быстро бежит к родителям, что бы те помогли маленькому, пародистому щенку. Если бы у Фирсеса было больше времени, он бы принёс его в таком состоянии, в котором можно чем нибудь помочь, но Фирсес прибежал к родителям с мёртвой собакой.

Родители удивленно смотрели на мёртвую собаку и опечаленное лицо Фирсеса, не понимающего, что щенок погиб, они не хотят ему вот так сразу сказать, но избежать этого диалога так же сложно. Их бестолковое мычание прерывает Неки, которая подошла погладить щеночка и заметила, что он не дишит, а его язык уже полностью вывалился из открытой пасти.

Этот щенок умер у меня на руках, я не успел ему помочь и грустил по этому поводу, но это было только началом. После того случая нас отвлекли парком аттракционов и вкусной едой, я даже на время забыл про щенка. В тот день мы вдоволь веселились, это был последний день, когда я видел Неки такой счастливой и весёлой.

— Мы хорошо, провели это время, большое спасибо вам. Честно говоря, я не ожидала услышать такое желание от Неки, она счастлива как никогда, так рада за неё, всей душой рада.

— Иди ко мне, не плачь, это помогло тебе и ей отдохнуть от мужа, надеюсь у вас всё будет в порядке.

— Большое спасибо, как придём домой, я тебе сразу позвоню, думаю, он сейчас уже спит.

Семья Фирсеса попрощались со семьёй Неки и разошлись по домам. По приходу домой, Фирсес скинул с себя обудь и быстро, радостно побежал в свою комнату спать. Мать хотела, чтобы все по-ужинали, но Фирсес отказался и как можно быстрее начал засыпать, дабы этот день прошёл и начался следущий, в котором он встретиться с Неки. А мать с отцом в это время кушают пирожное и пьют по стаканчику игристого белого вина. Им этот день понравился не меньше чем детям, для них нет ничего лучшего улыбки ребёнка, который радуется жизни и смеётся, это напоминает им о их детстве, от чего появляется тёплое и приятное чувство ностальгии.

Дядя продолжает читать утреннюю газету и не обращать внимание на быструю пробежку Фирсеса по дому. Он продолжает сидеть на своём кресле, пока не обратил внимание на странные звуки из комнаты Фирсеса. Эти звуки учищённого дыхания и тошных криков ни с чем не перепутаешь. Он быстро спешит успокоить панические атаки. Запертую дверь пришлось сломать, для этого ему потребовался лишь один удар. Отец в шоке, он видит Фирсеса, часть его одежды в крови, а паническая атака прошла. Для отца это было большим удивлением, раньше Фирсес не мог сам справиться с атаками, а теперь, отец видит, что Фирсес стал сильнее, а его состояние стабильней. Отец сильно испугался и наклонился к Фирсесу. Объятия, буд-то, растопили сердце Фирсеса и он тихо начал плакать, смотря в угол комнаты, ничего не чувствуя, а в глазах отражается пустота.

Прошло, всего, несколько дней. За эти дни, к Фирсесу успела прийти полиция и психолог, новость разлетелась по всему городу, а в школах до сих пор обсуждается.

… Смотрите, идёт, словно проклят…

Тяжело вот так жить, без друзей и, банально, людей которые тебя поймут. Я могу доверять лишь себе и любить только себя. Такая одинокая жизнь приводит к душевной усталости и внутреннему вымиранию.

… Мне даже смотреть на него неприятно, вдруг…

Где мне найти покой, когда мне станет легче? Какие же простые вопросы я себе задаю, конечно знаю где и когда, но вот освободиться от всей той тяжести, что сопровождает меня не первый год не так легко, как кажется.

… Лин, а помнишь, ты говорила, что хочешь узнать его лучше, сейчас такой шанс есть…

И как я буду в будущем, ко мне никто не подойдёт, никто не возьмёт на работу, да и в принципе, я сам не знаю как со мной работать, и как со мной жить? Если только полностью не принять меня, но никакая дура на такое не пойдёт.

— Фирсес, — раздалось за спиной, — меня Лин звать, давай подружимся, — улыбка на её лице фальшива, а эта рука воняет лицемерием, как-то тошно стало.

— Лучше иди подальше, если хочешь жить. Со мной нельзя дружить, меня нельзя любить, — Фирсес пошёл дальше своей дорогой.

— Мне плевать, я понимаю тебя больше всех.

Одна эта фраза заставила его остановиться и оглянуться на неё, что бы громко посмеяться ей в лицо. Это далеко не лёгкий смех, напоминающий больше насмешку, а настоящий, искренний смех, который прячется далеко внутри человека и слышат его редко, и дано услышать только избранным.