– Знаешь, что такое реальность?– Что?– Это всего лишь фантазия, в которую ты веришь.(ДарьяКрупкина, «Страшнаясказка»)I am thеecho of your past.(Dееp Purplе, «Perfect Strangers»)Если бы у меня спросили, нравится ли мне моя жизнь, я бы не стал жаловаться. Я ем вдоволь, пью вдоволь, хорошо одеваюсь и хорошо зарабатываю. Я могу позволить себе все, что захочу. Хоть луну с неба. На что похожа моя жизнь? Она похожа на замкнутый круг.Внутри круга все превосходно. Я встаю в пять утра, курю на голодный желудок, пью кофе, одеваюсь, сажусь в машину и еду на работу. Пишу статьи и научные работы, участвую в переговорах, руковожу людьми. Завтракаю, обедаю. Возвращаюсь домой, меняю деловой костюм на что-то, что больше подходит для нерабочего времени суток, и еду в город. В городе много мест, где одинокие люди с деньгами могут скоротать вечерок. И я коротаю вечерок. Иногда в одиночестве, чаще – в компании женщин. А на следующий день все повторяется.Почему замкнутый круг? Потому что даже если мне захочется выйти из него, я знаю – у меня не получится. Мне нечего хотеть. Помните то кино? Всегда есть подвох. Кто счастливее – люди, которые ограничены в средствах, но у которых есть какие-то желания и мечты, или люди, у которых достаточно денег, но они ничего не хотят?Мне двадцать семь. Я – арабист с двумя специализациями, с отличием окончивший Гарвардский университет, работаю в одной из самых известных и уважаемых нью-йоркских научных газет. Мое начальство носит меня на руках, я люблю свою работу. Господь не обделил меня ни умом, ни внешностью. Обделил только счастьем. Или я сам себя обделил счастьем. Как знать.… Поезд ритмично стучал колесами. Я закрыл портативный компьютер, отложил документы, которые следовало перепечатать, и посмотрел в окно. И почти ничего не увидел, потому что ночь в этих местах была особенно темной. Можно было различить разве что луну да столбы, находившиеся по обе стороны железной дороги.Проводница принесла чай.– Если захотите еще сахара, сэр, я принесу, – сказала мне она.
– Спасибо. Я не люблю сладкий чай.
Девушка приложила пустой поднос к груди и посмотрела на меня.– Куда вы едете?
Проводница была настроена поболтать. Я оглядел ее. Невысокая, светловолосая, сероглазая. Безвольное лицо без намека на оригинальность. Она смотрела на меня преданно-молящими глазами, ожидая хотя бы ответа – на внимание она рассчитывать боялась.– У меня пресс-конференция в Дрездене.
– Вы бизнесмен?
– Я ученый.
– Может быть, мы выпьем?
Я удивленно воззрился на девушку. Она, похоже, неправильно трактовала мою реакцию.– Что вы пьете? – спросила она. – Могу предложить водку… виски, коньяк.
– Не думал, что вы пьете на работе, – заметил я прохладно.
– Не только пью, – ответила девушка, снова посмотрев на меня – на этот раз, многообещающе. – До Дрездена далеко… почему бы нам не выпить и не поговорить?
– Коньяк, – смилостивился я. Пусть дама и не в моем вкусе, до Дрездена на самом деле путь неблизкий. И продолжение вечера – точнее, ночи – обещало быть интересным.
Я снова оглядел купе. Самым ненавистным для меня способом перемещения после самолета был поезд. Каждый раз я выкладывал приличную сумму для того, чтобы не только ехать первым классом, но и быть единственным пассажиром в купе. Не только потому, что во время путешествия мне надо было работать, но и потому, что страдал синдромом попутчика, а после того, как рассказывал о своей жизни чужому человеку, чувствовал неприятную пустоту внутри. Я предпочитал ночь напролет стучать по клавиатуре портативного компьютера во время того, как в наушниках плеера играла музыка, или просто смотреть в окно и размышлять о своем. Я мог проводить часы, глядя в окно, методично наполняя пепельницу остатками сигарет и размышляя о жизни. Точнее, пережевывая уже давно передуманные мысли. Мне было удобнее называть это «размышления». Это даже рефлексией не назовешь. Извращенное развлечение.Девушка принесла две рюмки и бутылку коньяка. После этого она присела рядом со мной и, взяв со стола блюдце, принялась резать лимон, который тоже принесла с собой.– Может, вы хотя бы представитесь? – спросил я. – Чтобы я знал, с кем буду… пить.
– И многое вам скажет мое имя? – пожала плечами она, не прерывая своего занятия. – Меня зовут Жаннет.
– Похоже, вы тоже не из этих мест, – улыбнулся я.
– Да, я родилась во Франции. Живу в Берлине. Но вообще я живу в поезде. – Она обвела головой купе. – Вечно на колесах. Как стюардесса. Только менее романтично. Вы – ученый, и едете на пресс-конференцию в Дрезден. Это я уже успела узнать. Также я успела узнать, что у вас отличная туалетная вода, хороший портативный компьютер и, судя по всему, много денег. Еще вы выглядите несчастным человеком, который убеждает себя, что он счастлив. А что насчет вашего имени?
– Меня зовут Брайан.
– Ах, так вы американец, – сказала она так, будто моё имя прямо о том, откуда я. – И как часто вы колесите по миру?
– Регулярно. Это часть моей работы.
Жаннет закончила резать лимон и аккуратно разложила его на блюдце. Я подумал о том, что она несколько изменилась после того, как появилась тут с бутылкой коньяка в руке. По крайней мере, она больше не казалась такой наивной.– Твое здоровье, – сказал я, приподняв рюмку.
– За знакомство, – улыбнулась Жаннет и сделала пару глотков. – Так что же ты за ученый?
– Арабист.
Жаннет подняла рюмку и просмотрела ее содержимое на свет.– Это, наверное, интересно, – прокомментировала она.
– Иначе бы я этим не занимался.
– В этом мире полно людей, которым не нравится их профессия. Но мне тоже нравится моя профессия. Особенно когда я нахожу интересных собеседников. Могу проговорить всю ночь. – Она улыбнулась и допила рюмку до дна. – Ну, еще по одной?
Я согласился, и она снова наполнила рюмки.– Ты женат? – задала очередной вопрос Жаннет.
Я подавил смешок.– А что, похоже?
Она тоже рассмеялась.– Совсем не похоже. Но женщин, судя по всему, любишь.
– Судя по чему?
– По всему. – Она расстегнула две верхние пуговицы форменной рубашки. – Жарко. Ты тоже можешь раздеться. Или ты меня стесняешься?
Я расстегнул рубашку.– Похоже, я что-то пропустил, и в поездах сейчас новые услуги? Или мне одному так повезло?
– Пока что я просто предложила тебе раздеться, не преувеличивай. И пей коньяк, пожалуйста. А то я почувствую себя плохой хозяйкой.
– Коньяк подождет. – В подтверждение своих слов я взял из ее рук рюмку и поставил ее на стол. – Знаешь, вот что-что – а в поезде я сексом не занимался никогда. Особенно с проводницами.
– Понимаю, только в самолете со стюардессами. Это очень романтично – секс в воздухе. – Жаннет поднялась, расстегнула рубашку до конца и положила ее рядом с собой. – Хочется верить, что у тебя останутся хорошие воспоминания.
Она снова села, и я положил ладонь ей на бедро.– Можно было бы снять и все остальное, – сказал я. – Разве тебе это не мешает?
– Прошли те времена, когда джентльмены раздевали дам?
– Я люблю смотреть на то, как дамы раздеваются сами.
Жаннет понимающе закивала.– С этим у меня нет никаких проблем. И, если ты меня отпустишь, я тебе это продемонстрирую.
– Как-нибудь в другой раз.
Я достал из ее прически шпильки, запустил пальцы в волосы и поцеловал. Жаннет, похоже, тоже была навеселе. Или же подобные приключения для нее были обычным делом. На мой поцелуй она ответила с готовностью и сняла с моих плеч рубашку.– Приляг, – мягко посоветовала она. – А то, как я вижу, ты уже пьян.
– Ничего подобного, мне просто хорошо, – не согласился я.
Поезд остановился внезапно. Бутылка коньяка спикировала на пол. Рюмки печально звякнули и опрокинулись, а их содержимое оказалось на моих светлых брюках и на белоснежной юбке Жаннет.– Что за черт? – не сдержался я. – До станции еще целых два часа!
Жаннет поднялась и взяла рубашку.– Пойду проверю, – сказала она, застегивая пуговицы. – Надеюсь, ничего страшного не случилось. – Она сделала шаг ко мне и потрепала по волосам. – Не вставай и не одевайся, а то я обижусь.
