Читаем Бета-версия (СИ) онлайн бесплатно

Команда зачистки сделала всё, что можно и гораздо больше. Где-то вверху ревёт огонь, чадит пластик. Там же шипят выстрелы лазерников, разъедающие всё, чего касаются на своём пути. Глухо щёлкают механические «калаши» с навинченными на них глушителями. Несколькими этажами выше всё плавится, горит, чадит.

Я стою перед пультом и пытаюсь заставить себя нажать одну единственную клавишу. Касание сенсора сделает прошлым всё, что было до, даст старт новому этапу моей жизни, поставив на её предыдущем отрезке штамп «Потрачено».

Всегда тяжело начинать что-то заново. Особенно жизнь. Особенно, если для этого нужно сжечь последний мост во вчера. Особенно, если на той стороне моста останется Ржавая, турниры, сетевые аферы Бакса, немногочисленные друзья и надежда на то, что всё вот-вот изменится.

За бронированной дверью лаборатории идет мини-война, причиной которой, от части, являюсь и я. Но в данный момент всем не до меня. Тем, с кем я прилетел — потому что каждый должен выполнять свою часть работы. Тем, к кому мы прилетели — потому что они заняты выживанием.

Какое событие стало отправной точкой, началом пути к этой базе посреди океана, лаборатории посреди базы и кнопке посреди лаборатории? Мой первый турнир, сделавший меня известным? Или последний, который я проиграл? Знакомство с Машкой? Или заказ, на котором она окончательно дожгла себе чип?

Корпоративная армия наёмников проигрывает спецподразделению «Черный Дракон», но разрыв небольшой. Я ставлю на разницу менталитетов и, соответственно, на солдат «Черного Дракона», но никогда нельзя быть уверенным до конца, если на кону у одной стороны выполнение задания, а у другой — жизнь. Вся загвоздка в мотивации. А у меня не было мотивации, потому что события происходили, я находился в их потоке и даже не подозревал, что нахожусь на гребне волны.

Но всякая волна, рано или поздно, достигает берега, если не гаснет на пути к нему.

Хотелось бы мне проснуться и узнать, что всё происходившее до этого момента — всего лишь бета-версия моей жизни, а с завтрашнего дня релиз полной, доведенной до ума, которую можно будет прожить без багов.

(за 12 лет до…)

— Видел эту громадину? — испуганно шепчет Арл, сидящий рядом со мной за бетонной плитой. — Может, давай валить отсюда? Хрен его знает, что там внутри, если периметр так охраняется.

— Мы его всё равно уже пересекли, — возражаю ему, наблюдая за массивной тушей турельного сторожа, которая останавливается, мигая датчиками, водит турелью из стороны в сторону, после чего продолжает прописанный в её электронных мозгах путь. — И, если что, напомню тебе: мы сюда пришли не потому, что у нас свободного времени много.

— Это понятно. Но получить очередь из пулемета в мои планы не входило, — продолжает накручивать себя Арл. — У меня, между прочим, подкожные наушники только наполовину оплачены.

Чудак-человек. Переживает, что не сможет выплатить рассрочку. Даже не пытаюсь навести его на мысль, что наушники некуда будет имплантировать, если отказаться от сегодняшней затеи. Потому что молодчики Йуна доберутся до нас гораздо раньше. Говорю коротко:

— Не ной.

Достаю из сумки робопаука и перевожу рычажок на его спине в положение «вкл». Робот тут же принимается перебирать суставчатыми металлическими лапами, ища поверхность для опоры.

В состоянии покоя, когда робот подбирает конечности под себя, он легко умещается на ладони. Непритязательная на вид игрушка-разведчик, собранная из всего, что было под рукой, начиная с усовершенствованного модуля робота-пылесоса и заканчивая гироскопом со старого мобильника. Несмотря на свой непрезентабельный вид, мой паучок умеет составлять карту окружающего пространства, фиксировать температуру, определять состав воздуха и плотность поверхностей, по которым передвигается. Ну и по мелочи, прятаться, выводить из строя простую электронику направленными импульсами, подпрыгивать на небольшую высоту. Всё это паучок делает неидеально, и уж тем более не одновременно. Но если взять в расчёт тот хлам, из которого он собран, то результат можно смело назвать удовлетворительным.

— Да ну нафиг. С чего ты взял, что это именно здесь? — глядя на едва слышно цокающего конечностями по бетону паука, вновь начинает причитать Арл.

— Если территорию охраняют, значит, есть что охранять, — объясняю ему, облокачиваясь на стену и активируя десктоп, на который транслируется изображение с камеры робопаука.

— От Йуна можно попытаться спрятаться. Переехать, например куда-то, а этот, — Арл кивает в сторону уехавшего робота-охранника, — если обнаружит, то всё… Это не игрушка какая. Тут уровень заново не начнёшь.

— Не начнёшь, — соглашаюсь. — Но так даже лучше.

— Бли-и-и-ин, — не унимается Арл. — Нафиг я с тобой вообще связался? Меня ж предупреждали, что ты отбитый по всему периметру башки.

— По площади.

— Чего?

— Отбитый не по периметру, а по площади, — отвечаю, не отрываясь от десктопа.

Это даже не современный десктоп, а примитивный наладонник. Из той же кучи хлама, которая послужила складом запчастей для паука. На экране рвано сменяются кадры: стена, дверной проём, темнота, основание древнего станка, протянутые по полу кабели.

— Слабенький, — говорю сам себе, цепляю пальцем хлястик меню из верхней части экрана, и уже обращаясь к Арлу: — Посидим здесь, пока паучок шляться будет. Потом сразу всё посмотрим. А то у него мозгов не хватает мультизадачить. Либо ходить, либо картинку передавать.

Задаю алгоритм движения в окошке наладонника и смахиваю пульт управления вверх. Меню послушно скользит за край экрана и снова становится серым хлястиком.

Арл некоторое время молчит, но снова начинает шёпотом задавать вопросы:

— Чего-то стрёмно как-то. А если у этой турели маршрут меняется?

Неопределённо жму плечами.

— Не должен. У него обычные шасси, не гусеничные. А тут, — киваю перед собой, — хлама столько, что не покатаешься.

Земля вокруг буквально завалена кусками труб, обломками бетонных плит, спутанными в узлы (кто только постарался) силовыми кабелями, арматурой и мусором помельче: съёжившимися пластиковыми пакетами, потерявшими изначальный цвет, неузнаваемыми обрывками и обломками ещё чего-то, не поддающимися идентификации.

— На кой здесь вообще охрана?

— Блин, Арл, — кладу наладонник рядом, достаю из кармана пистолет, а затем плоскую красную коробочку. — На. Возьми две-три штуки. Заколебал ты елозить.

— Стимы?

— Ты, Арл, дурной. Кто ж тебе стимы-то даст? Нахрен ты мне нужен дёрганный? Стабилизаторы там. Станешь чуть собраннее и говном всяким голову забивать не будешь.

— Любые? — спрашивает Арл, разглядывая осколки таблеток.

— Ага, они примерно одинаковые. Поэтому три в самый раз.

Я бы пошёл сюда и сам, но…

— Крупье свой или серверный?

— Конечно серверный.

На другой ответ я и не рассчитывал. Но спросить было нужно. Все, недалеко ушедшие от ломов игроки, которые не в теме, обязательно спрашивают.

— Ну, ок, — пожимаю плечами, давая понять, что спросил для проформы. На самом деле, мне абсолютно без разницы, чьим будет рандомайзер.

С идиотскими вопросами, конечно, тоже не стоит перегибать. Ломоватость не должна выглядеть наигранной для тех, с кем ты сел за стол. Это может вызвать некоторые сомнения в том, что ты тот, за кого себя выдаёшь. А сомнения могут привести, например, к тому, что тебя найдут только тогда, когда окрестные крысы сделают твоё тело максимально неузнаваемым.

— Серверный рандомайзер — это гарантия случайного распределения, — объясняет мне усатый худой мужик, которого я мысленно нарекаю итальянцем.

— А в чём отличие от стационарного?

— В том, что мы играем на деньги, — это уже пижон.

Модно одетый, гладко выбритый, источающий запах едкого одеколона. Его дерганая мимика наводит на мысли о том, что парень злоупотребляет стимами.

— Не понял, — мотаю я головой. — Мы и раньше на деньги играли со стационарным. Ничем от дружеских матчей не отличается.

Итальянец усмехается.

— Чем выше ставки, тем больше искушение подкрутить крупье. Поэтому и существуют серверные.

— А… — делаю выражение лица человека, которому объяснили настолько очевидное, что он должен был бы додуматься сам.

— Ну что, начнём? — спрашивает парень с ирокезом, когда на настенном десктопе высвечивается заставка игры.

Первый расклад я проигрываю. Но не совсем тупо. Я адекватно отражаю несколько атак, после чего перехожу в контратаку, выстраивая свои карты в слишком длинный клин. Защиты на фланговых картах минимум, чем и пользуются Арл с итальянцем. Они разделывают меня всего за семь ходов. Досадливо чертыхаюсь и, поставив свой десктоп в режим ожидания, наблюдаю за схваткой на большом настенном экране, попутно делая выводы.

Итальянец — хитрила. Дожидается, когда кто-то ввяжется в размен, помогает добивать, но в какой-то момент переключается на того, кому помогал. Действенно, но не более двух-трех раскладов. Потом его станут выносить из партии в первую очередь именно из-за этого. Про остальных пока ничего сказать ее могу.

Проходит пятнадцать минут, за которые турельный сторож семь раз проезжает по одному и тому же маршруту. Арл за эти минуты перестаёт задавать вопросы, я успеваю спрятать коробку с таблетками и пистолет в карман, а робопаук возвращается и, подобрав под себя металлические лапы, замирает возле моих ног.

Возвращаюсь к наладоннику. Сначала вывожу на экран схему всего помещения — двухмерный план. Ровные прямоугольники вдоль одной из стен, выстроившиеся в несколько рядов, очевидно, какие-то ящики. Большой прямоугольник в торцевой стене — возвышение? Помост? А может быть, наоборот, углубление. Если верить цифровой подписи, скан плана, который Ржавая извлекла из архивов, был сделан почти восемьдесят лет назад.

Впрочем, меня интересует то, что паучок насканировал у противоположной стены. Если другие объекты, обнаруженные и нанесенные им на карту, не соответствуют оригинальным планам строения, то люк находится на одном и том же месте: и в файле, который Машка умыкнула из городской архитектурной базы, и на схеме, созданной паучком.

Переключаюсь на видео. Проматываю до того момента, где робопаук обследует именно этот участок. Да. Зазоры в полу забиты пылью и мусором, но они есть.

То время принято называть великим цифровым переходом. Звучит глупо, но кто его знает, какие технологии были тогда на самом деле? Возможно, на тот момент перегнать всю документацию с бумажных и магнитных носителей на цифровые действительно являлось техническим прорывом. Некоторые историки уверены, что процесс растянулся не на одно десятилетие. Но вот уж в это верится с трудом.

Я переключаюсь на видео со второй камеры паука, направленной вверх. Отмечаю интересующие меня части картинки и перезапускаю видео заново, в другом режиме. Ещё раз отмечаю те же места. И ещё раз. Наладонник долго думает, собирая из фрагментов разного спектра одно целое, и в указанных мной местах начинают явственно просматриваться датчики.

Не то чтобы их прятали. Вполне закономерное расположение. Но нужно было убедиться.

За то время, которое я трачу на изучение видео, турельник ещё трижды появляется на маршруте, каждый раз останавливаясь на одном и том же месте, чтобы повертеть башней.

Второй расклад я тоже проигрываю, вылетая из партии самым первым. И снова чертыхаюсь. Но в этот раз не ставлю на паузу свою доску, а бросаю её на стол — естественный жест расстроенного игрока.

Машка Ржавая долго отлаживала монт-программу, обучая её реагировать на сгибы десктопа в определенных местах. А я долго тренировался, раз за разом швыряя десктоп, чтобы он, ударившись о стол, сворачивался именно так, как это нужно для активации монта.

Итальянец усмехается и, отпивая из своего стакана, продолжает игру. Я снова смотрю на настенник, изображая заинтересованность. А на самом деле мысленно прокручиваю в голове действия монта.

Вот сейчас программа находит сеть и начинает подбирать пароль к доскам игроков.

На большом экране карты Арла, объединившись с картами парня с ирокезом, как я и предполагал, начинают разносить итальянца в пух и прах. Они срисовали его с первой раздачи.

Монт умный настолько, насколько может быть умной программа, которую отлаживала Ржавая. Сейчас он уже наверняка перезаливается на чью-то доску, чтобы с неё найти лазейку в начинке настенного десктопа. Потому что именно настенная доска завязана на сервер, отвечающий за компоновку карточных значений в начале партии.

Ирокез и Арл одну за другой вышибают карты молчаливого мужичка, сидящего напротив меня, в дальнем углу помещения, переключаются на оставшегося пижона, и тут вдруг ирокез концентрирует свои силы на Арле, перегруппировавшем карты с прицелом на пижона. У Арла не остаётся выбора, кроме как добивать пижона, стараясь набрать по максимуму. Потому что Арл понимает: начни он перегруппировывать карты — не получит и этого.

Если Ржавая не ошиблась, то монт-программа сейчас уже в боевой стойке, в ожидании завершения партии. И как только на всех досках, включая настенную, появится заставка подготовки к раздаче, монт откинет серверного крупье, заменив его. После чего мои и Арла позиции на момент раздачи будут гарантировано сбалансированы. Нам не придётся тратить ходы на перекомпоновку снаряжения карт, и за четыре оставшихся захода мы вернем своё и заберем чужое.

То, что территория охраняется турельником, ожидаемо. Заброшка — заброшкой, но это не муниципалитет. Это корпа. У них другой подход к своей собственности.

— Значит, смотри, — объясняю я Арлу. — Я не знаю, рабочие датчики там стоят или нет. Может быть, это ещё с довоенных времен, когда помещения были складами. Но будь добр идти за мной след в след. Усёк?

— Ага, — кивает он.

— Сейчас ждём, когда проедет турельник и через площадку за вон ту кучу железа, — я киваю на унылый остов бывшего когда-то тентованным грузовика. — За ним остановимся и переждём. Турели ездят стабильно, и мы вроде бы успеваем, но лучше перестраховаться.

— Ага, — снова кивает Арл.

Сторож уже в который раз появляется на привычном маршруте, привычно замирает, привычно вертит турелью и привычно скрывается за зданием.

Подбираю паука и командую:

— Пошли.

Пригнувшись, пересекаем открытое пространство, обходя или перешагивая валяющийся под ногами хлам. Прячемся за остовом машины в ожидании очередного захода напичканного электроникой сторожа.

— Слушай, Бакс, а «кусака» — это больно? — вдруг спрашивает Арл, крутя пальцем возле своей щеки, будто повторяя контуры моего ожога.

— Нет, блин, щекотно.

Я вижу, как заставка на настенной доске на одно короткое мгновение немного смещается вправо и тут же становится на место. Если не знать, что это должно произойти, то и не заметишь. Я — знаю. Поэтому замечаю. Это значит, что монтировка со своей задачей справилась. Теперь моя очередь справляться.

Карты занимают места в ячейках. Итальянец начинает перегруппировываться. Ну, что ж, думаю я, начнем с него. Однако, начать я не успеваю. Парень с ирокезом подскакивает со своего места, бьёт Арла в висок, от чего тот слетает с кресла и падает на пол.