Читаем Бестия (СИ) онлайн бесплатно
========== Часть 1 ==========
На бежевой стене учительской негромко тикали часы - единственный звук, нарушавший тишину. Солнечные лучи врывались в окно и зайчиками плясали на шкафах и плетущихся растениях, свисавших из своих горшков, стоящих на верхних полках.
Тренеры сидели каждый за своим столом, некоторые негромко переговаривались, но по большей части пили кофе, просматривали бумаги и готовились к новому рабочему дню.
Учительской это место называлось в насмешку, в дни подготовки к очередному чемпионату название менялось на штаб-квартиру или Центр, если из-за двери был слышен ор главного тренера, Якова Фельцмана. Какие указания из Центра - самая популярная шутка.
Тихо… Спокойно… Умиротворенно…
Было. Пока дверь, ведущая в кабинет, не врезалась со стуком в стену. На пороге воздвигся монументально краснолицый Фельцман, чем-то донельзя довольный.
- Ну, что, готовы к перераспределению молодежи?
Его прервал приглушенный стон.
- Яков, не кричи, - длинноволосый мужчина морщился и прикладывал ко лбу стакан из толстого стекла, наполненный ледяной водой. Обычно загорелое лицо в данный момент по цвету сливалось с нежно-салатовыми креслами. - И так голова раскалывается.
- Не умеешь ты пить, Чао-Чао, а еще итальянец, - попенял ему Фельцман.
- Наполовину! - поправил Челестино и снова поморщился от звука собственного голоса.
- Раз не умеешь, не берись.
- Никто не в силах выпить столько, сколько ты, - Челестино приоткрыл один глаз. Цветущий вид Фельцмана вызвал у него изжогу. - Как ты можешь быть таким омерзительно бодрым?
В углу захихикал тихонько Пхичит Чуланонт. Каким-то образом не расстающийся с телефоном таец умудрялся оказываться в самом центре любого события, у него скопилось уже приличное количество компромата на всех тренеров, за редким исключением. Злиться на него при обнародовании очередного смущающего факта не получалось - Пхичит не желал зла, не вредничал и не ехидничал, в силу специальности он искренне наслаждался каждым проявлением человеческой натуры в общении.
Дверь распахнулась еще раз, в помещение ввалился запыхавшийся японец.
- Прошу прощения за опоздание, - он прошел мимо Фельцмана и свалился в кресло за своим столом. - Жуткие пробки.
- Ты же на метро добираешься, Кацуки.
- Половину станций перекрыли, пришлось по верхам на трамвае добираться, - отмахнулся японец и стянул с себя шарф и пальто. Передал другу, чтобы тот повесил на вешалку возле своего угла. Пхичит даже с кресла не поднялся, лишь откинулся, прогнулся гибко.
- Так, ладно, не будем отвлекаться! Нам надо обсудить планы нашей школы на предстоящий сезон Гран-при, - Фельцман достал планшет с записями. Тренеры сосредоточились, даже Челестино отставил стакан и открыл глаза, хотя это явно далось ему нелегко. - Планирую перевести Плисецкого из младшей группы в юниоры, ему как раз исполнилось тринадцать. Можно попробовать выступить, посмотрим, что покажет мальчишка. У него неплохие данные.
- Какую программу мне ему ставить? - тут же подобрался Юри.
- Этим займется Минако.
Тренеры с благоговейным ужасом смотрели, как обычно невозмутимый, пробивной Фельцман… занервничал? К тому же это действительно удивительно, Минако Окукава, соотечественница и бывшая наставница Юри, занималась только и исключительно женской частью.
В чем подвох?
- Кацуки, что там с Поповичем?
- С хореографией нормально, с техникой тоже, - на автомате ответил японец, все еще раздумывая, чем ему грозит подобное поведение начальства. Ничем хорошим, это однозначно. Фельцман никому просто так время не освобождает. - Ему бы над эмоциональной стороной поработать.
- Чуланонт!
- Доверьте это мне, - закивал Пхичит, широко улыбаясь.
Таец преподавал в школе актерское мастерство. Вопреки расхожему мнению, он не повышал навыки актеров у своих подопечных. В современном обществе людям сложно чувствовать себя раскрепощёнными, управлять своими эмоциями, свободно общаться, быть уверенным в себе. Свободное выражение эмоций попросту не приветствуется миром, как будто в этом есть что-то постыдное. Показатель слабости? Большинство чувствуют страх, агрессию, неуверенность, не могут выразить свои мысли, чувства. Эмоциональная подавленность приводит к внутренним зажимам, которые проявляются не только в мимике, речи, но и в движениях. Для фигуриста это может привести к краху карьеры, ведь оценки идут не только за техничность. Курс Пхичита помогал решить подобные проблемы у молодых спортсменов, равно как и преодолеть возможный страх перед выступлением и публикой.
Актёрское мастерство — набор упражнений, направленный не на освоение навыков профессии актёра, а развитие психофизического аспекта человека. Благодаря такой тренинговой программе человек учился раскрываться миру, избавляется от страхов и фобий, связанных с общением с другими людьми, выступлением перед публикой. Никто лучше Чуланонта не мог раскрепостить человека, буквально вывернуть его наизнанку, но оставить самим собой.
- Так что там с Плисецким? - не позволил увести себя от волнующей темы Юри.
Впрочем, Фельцман сбегать не собирался.
- Ты возьмешь себе Никифорова. У него нет проблем с техникой, артистизмом, риторикой, но нет и толковой программы.
Юри обреченно застонал и уронил голову на сложенные на столе руки.
Виктор Никифоров, сын русских эмигрантов, восходящая звездочка их школы, призер многочисленных юниорских, должен был в первый раз выступать во взрослой категории. Яков возлагал на него большие надежды.
Вот только юношу не за красивые глаза прозвали в школе Бестией.
Юри не привыкать было иметь дело с яркими, полными харизмы людьми, но Виктор превосходил их всех. Он светился не только на льду, но и в жизни, непринужденно обаятельный, очаровательно язвительный, невыносимо прекрасный.
И настолько же сложный в плане работы. Чему ну вот совершенно не помогал статус любимчика Якова.
Интуиция уже предчувствовала проблемы. Не мог Яков просто так взять и передать своего фаворита, он и сам способен поработать над хореографией. В принципе, для юниорских соревнований так и делал. Что изменилось?
- За что вы так со мной?
- Юри, - Фельцман улыбнулся, что на его квадратном лице с грубыми чертами и массивным подбородком смотрелось жутко. Как-то хмурые гримасы были гораздо привычнее. - Ты талант, газеты называют тебя гениальным хореографом. Я не смогу дать Виктору и половины того, что дашь ему ты.
В углу поперхнулся Пхичит, Челестино протрезвел, Минако приоткрыла рот от удивления. Фельцман никого никогда не хвалил открыто.
Юри прищурился.
- Вы так хотите от него избавиться?
Фальшивая улыбочка исчезла моментально.
- Да! - рявкнул Фельцман. - Пока не придушил твареныша. Иногда хочется выпороть гениального засранца крапивой по заднице, его спасает только то, что он быстро бегает и хорошо прячется, - ругался тренер долго и со вкусом, но все же закончил тираду, выдохнул и уже более спокойно произнес: - В общем, Кацуки, солнышко ты наше восходящее, только у тебя хватит терпения иметь с ним дело. Так что отныне Виктор Никифоров твоя проблема. Но помни: морально мы с тобой. Если однажды ты прибьешь этого поганца талантливого коньком по башке, я слова не скажу.
Юри ошарашено кивнул, обдумывая печальные перспективы. С подопечными он предпочитал договариваться, как быть с тем, на кого имел управу только кнут и каменный пряник Якова?
Учительская опустела быстро, тренеры рассосались по своим рабочим местам, план на день у каждого был насыщенный. Остался лишь Фельцман, заполнявший какие-то бумаги.
В кабинет проскользнула гибкая тень, мужчина не обратил на нее никакого внимания. Вернее, сделал вид, что не обратил.
- Все, Кацуки официально твой хореограф, - пробурчал он недовольно.
- Замечательно, - промурлыкал полным довольства голосом Виктор Никифоров, краешком телефона водя по точеным губам. - Как и договаривались, снимки уничтожаю. Нет, в самом деле, Яков, трико тебе идет. Даже стройнит. В некоторых местах, - звонко расхохотался парень.
Фельцман заскрипел зубами, отложил ручку и уставился на поганца.
- Кацуки ты тоже будешь завоевывать шантажом? Имей в виду, с ним такой номер не пройдет, после первой подобной выходки ты потеряешь его доверие навсегда.
- Ну, что вы, тренер, какой шантаж! Нежность и ласка, исключительно нежность и ласка. Пока-пока, увидимся! - помахал ручкой и вышел из кабинета.
Фельцман подумал и потянулся к припрятанному в сейфе возле стола графину. Прости, Кацуки, либо ты, либо снимки в спортивном трико красного цвета.
Виктор, чуть ли не пританцовывая, уходил от спортивной школы. Душа пела от радости, воздух казался сладким и вкусным-вкусным.
Шантаж? Ну в самом деле, Яков! К Юри Кацуки нужен совершенно иной подход. С нежностью и лаской, ага.
Виктор привык получать все самое лучшее. Лучший костюм для выступлений, лучшая школа, лучший тренер, лучший результат в соревнованиях. И хореограф ему тоже нужен только лучший. Тот, кого называют гением, кто способен прославить своим выступлением или авторством любую программу.
С самого детства, с первого шага на лед, Яков учил его быть сильным, скрывать слабости. Виктор давно уже не тот робкий мальчик, способен дать сдачу, причем не кулаками - что вы, право слово, ему нельзя разбивать костяшки пальцев, вместе с изящным костюмом для выступления это будет смотреться совсем не красиво.
Любые отношения можно рассмотреть с точки зрения получения выгоды. Люди никогда не делают ничего просто так, бескорыстно, и Виктор, попав в мир фигурного катания, быстро научился отвечать тем же. Потакать собственным желаниям, маленьким сиюминутным прихотям… Яков считал его эгоистичным засранцем - о, Виктор в курсе любимых характеристик тренера - но не мог не признавать, что это придает выступлениям особенную эмоциональность.
В автобусе парень подключил наушники к телефону.
На видео в центре темной сцены, в единственном пятне света, танцевал молодой парень. Строго-облегающий костюм делал его движения по-змеиному гибкими. Несмотря на то, что танцор был “застегнут на все пуговицы”, ткани как будто не было, словно обнаженный, открытый до безумия выгибался он под страстную песню, предлагал себя так непринужденно и бесстыдно. Волосы были тщательно растрепаны стилистом, обрамляли белое на фоне тьмы сцены лицо. Темные, как полночь, глаза прожигали взглядом обещали даровать сладчайшую муку. Он манил, завораживал, тянул к себе, заставлял дыхание сбиваться, а горло пересыхать. На его фоне главные артисты казались маловыразительными.
“Эрос” - часть малоизвестной рок-оперы в исполнении Юри Кацуки. Сама опера так и осталась неизвестной, а вот танец прогремел на весь мир.
Виктору показала видео жена Якова. Лилия Барановская, известная прима-балерина в прошлом. Мол, смотри, как надо отдаваться танцу.
Захотелось узнать, как сильно сможет прогнуться гибкая спина, прорвут ли тонкую кожу острые косточки изящного запястья. А его поперечный шпагат… И то, как он стелется по сцене кошкой, тенью…
Хореография Юри Кацуки божественна, он сам воплощение музыки, ему не нужна вторичная внешняя мелодия, мужчина способен создать ее своим телом.
Каково же было удивление Виктора, когда он увидел Юри Кацуки в списках хореографов старшей группы спортивной школы Фельцмана. Более того, никто не подозревал, что Эрос и Юри - одно лицо. Виктор узнавал, остальные ученики знали, что хореограф выступал, занимался танцами, но где и с кем… Мысль, что он первым открыл Юри Кацуки, первым из многих фигуристов - не считать же женатиков Барановская-Фельцман - увидел подлинного Юри, будоражила воображение. Виктор заслуживал быть единственным, уникальным. С тех пор мысль завладеть им не оставляла фигуриста. Яков, безусловно, хорош, как тренер и хореограф - это подтверждают многочисленные победы Виктора под его руководством, и то, что Лилия до сих пор не сбежала от мужа. Но Никифоров желал, чтобы для взрослой группы программу ему ставил Кацуки Юри. Мужчину он видел лишь издалека, когда тот занимался с другими фигуристами, поддерживал Гошу. Ничем не напоминал японец тот страстный эрос на видео, но что-то засело в мозгах Никифорова, какая-то заноза, не дающая покоя. Наверное, все дело в словах Поповича, который нахваливал хореографа. Мол, тот всего себя отдает подопечным, ничего не требуя взамен.
Да быть такого не может! Виктор мечтал доказать, что Кацуки - та еще расчетливая сволочь, как и все остальные люди.
А с другой стороны желал присвоить его себе.
Чтобы темные глаза смотрели только на него, Виктора, видели только его, прожигали взглядом только его. Чтобы все внимание Юри Кацуки было сосредоточено только на нем.
В конце концов, Виктор Никифоров заслуживает только лучшего.
Юри остановил видео последнего соревнования группы юниоров и откинулся на спинку кресла, задумчиво нахмурился.
Яков преувеличил размеры проблемы: зачатки программы имелись. Тем более странно, что он решил передать подопечного другому человеку, а не издеваться - или как он там называет свои занятия с фигуристами, тренировки? - над ним самостоятельно. Но об этом можно подумать дома, в спокойной обстановке. Гораздо важнее то, что эти самые зачатки подходят Виктору, однако сам Никифоров почему-то сопротивляется. В отличие от многих фигуристов, русский не стесняется обыгрывать все, даже самые женственные, черты своего тела. Тем более, как подозревает Юри, таковым спортсмен останется не надолго.
У Виктора высокий для фигуриста рост, это компенсируется стройным станом, изящным телосложением и небольшим для мужчины весом, совсем как у девушки. Длинные волосы красиво развеваются, вьются атласными лентами. Широкие плечи, узкие бедра и офигительно длинные ноги, что только подчеркивается мастерски скроенными костюмами.
Юри покраснел, поперхнулся от поворота, куда зашли его мысли. Нет, надо думать о другом. Сейчас он хореограф, тренер, а никак не озабоченная девочка-фанатка. Но надо признать, у мальчишки талант, настоящий гений.
Тем сложнее придумать программу, которая отразила бы полностью способности Виктора.
В хореографы могут пойти балетные и обычные танцоры, даже сами фигуристы, ведь у них имеется опыт. Последнее предпочтительнее, так как многие элементы, доступные на паркетном полу перед зеркальной стеной студии, не повторить на льду. Стоит еще учитывать требования судей ко второй оценке.
Юри сам долгое время занимался фигурным катанием, пока ему не пришлось выбирать между льдом и танцами, и он выбрал танцы. Не последнюю роль в этом сыграла наставница Минако. Да и кататься Юри нравилось для себя, а не на медаль.
Однако требования он знал. Распределение элементов и связующих шагов, использование всей поверхности льда и различные уровни пространства, использование тела и элементов для выражения настроения и характера музыки в соответствии со структурой выбранного музыкального сопровождения.
