Читаем Бессонница онлайн бесплатно

Надежда Кожушаная

Бессонница

Киноповесть

1. ДЕРЕВНЯ

У Маруси мать ведьма была, Оля.

Когда Ваня Олю ударил, Маруся дома была, а они ее не видели.

Ваня - это мужик один был, он с Олей жил, как муж.

Ваня ушел, Оля говорит:

- Кто здесь?

Маруся говорит:

- Я.

- А. Что ты хочешь?

- Ничего.

Мама помолчала, спрашивает:

- Горло поправилось?

- Поправилось.

- А почему ты со мной никогда не разговариваешь? - мама спрашивает. Сказала бы: мама, расскажи что-нибудь. Сдохну - кто с тобой поговорит? А мама много знает, умеет. А тебе ничего не интересно.

- У тебя грязь, - Маруся говорит.

- Это не грязь, - Оля щеку потерла, еще спрашивает. - А травы какие знаешь?

- Какие у нас есть, все знаю.

- Силы у тебя нет, - Оля говорит. - А то бы я давно научила. Я хотела. А может, рано. Вон, Наташа бы смогла.

- Какая? - Маруся обиделась.

- Да нет, я ее тоже не люблю. Она жадная. Может, я сама ничего не знаю. Может, мне кажется! - и смеется, а сама, конечно, про Ваню думает.

Потом Оля на улицу вышла и увидела, что Ваня с маленькими ребятами играется.

И напугала их.

А пугает ведьма не в человеческом образе, а как лошадь. А чтобы лошадь пропала, надо стрелять не в лошадь, а в тень от лошади.

Оля тогда сильно ребят напугала - Ваня и выстрелил.

Лошадь сразу пропала.

К Оле домой пришли - она уже лежит.

Прямо на груди рана.

Долго Оля умирала, мучилась: кричит, кукарекает.

У ней с дома князек сняли, кипарисом кадили в доме. Еще можно двенадцатый кол из забора вытащить и сделать из него крест.

А еще ведьма должна свои грехи передать другой девушке. Ведьма девушку сначала пугает: обращается свиньей или медведем. Или змеей.

Если девушка не испугалась - годится.

Девушка ведьме в ухо подует, и грехи от ведьмы ей перейдут.

Тогда ведьма умрет.

Маруся за маму так испугалась! Заплакала. Говорит:

- А ты наколдуй, чтобы не болеть! - и на Ваню кричит. - Иди отсюда!

Ваня ругается:

- А зачем она ребят пугала? Еще увижу - вообще уйду!

Оля Марусе говорит:

- Ты-то уйди! Иди, земли принеси, может, умру, - и плачет, мучается. Поешь, далеко идти, Ваня, обмотай ее, а то ей врасплох!

Ваня Марусю платком обмотал ("оберег" называется).

Маруся сверху сарафан надела.

Пошла.

Маруся на трех дорогах земли в стакан набрала, обратно идет, через лес.

А лес был нехороший: обязательно в нем или уснешь, или заблудишься. Туда редко кто ходил.

Маруся смотрит: а в лесу за кустами Наташа сидит, с мальчиком, забавляется. Наташа - про которую Оля говорила, срамная девка была, самая красивая. А мальчик меньше ее был, с такой большой головой.

Маруся их увидела и про землю забыла: интересно же.

Прокралась смотреть, а пока кралась - уже Наташа одна сидит, косу заплетает, а мальчика нету.

Наташа Марусю сначала не видела, говорит:

- Ой! Я испугалась... Ты что?

- У меня мама умирает, я за землей ходила. Мама умрет - я ведьмой буду. Буду колдовать.

Наташа говорит:

- А я в гости пошла, к тетке.

Маруся от нее пошла и стакан с землей забыла.

Идет - а тут как будто и ее кто-то гладит: по плечам, по шее. И целует.

Маруся замерла вся: как приятно! Оглянулась, а тот, кто гладил - точно как мальчик, с которым Наташа была.

Маруся побежала, смотрит: а мальчик - вот он идет. Совсем в другую сторону.

Кто же гладил?

Потом к дому пришла и захотела воды попить. Пьет и пьет из ведра, захмелела, как пьяная. Качается.

Ну, на нее никогда не смотрели. Она всегда как Олина дочка была.

Ее и не трогал никто, никогда.

Маруся домой зашла: мать кричит, ругается. И Ваня здесь.

А Марусе дома по-другому показалось: запах гнилой. А раньше никогда брезгливая не была.

Рана-то у Оли гниет, конечно.

Маруся жалела, когда мама болеет, говорит:

- Я рану помою.

Гной убрала, маме легче стало. Маруся ее еще погладила, как ее в лесу кто-то гладил: жалко маму.

Оля говорит:

- Ручки мои... Ляг, ночь уже.

Как ночь? Маруся за землей только утром ходила.

Спать легли. Ваня на полу лег, Оля говорит:

- А тебя кто звал?

Он говорит:

- Ну Оля!

Ждал сначала, когда Маруся уснет, и сам уснул.

Маруся ворочается. Говорит:

- Я стакан потеряла, я еще за землей схожу?

Мать молчит, понимает. Оля умная была. Только головой качает: а что делать?

И сама вспомнила, как ходила от матери. Говорит:

- Иди.

А тогда на улице мусор жгли и что еще у кого надо было спалить: листья или бревна подгнившие. Обычно каждый по дворам жгут, а тут что-то вместе собрались. Красиво было.

Маруся вышла, и люди ей по-другому показались: как будто маленькие.

Ей говорят:

- Маруся, ты что не спишь?

- Не знаю.

- Иди, пожалею.

- Не надо.

- Как мама-то?

- Болеет.

- Ну, может, и не умрет.

- Маруся у нас никогда не поговорит.

А про Ваню говорят:

- С Ваней держи ухо востро!

- А чо: ухо-то? От уха-то не убудет! - и смеются!

А Маруся взяла - и через костер прыгнула. А когда над костром прыгаешь, надо, чтобы волоски на срамном месте затрещали. А она наоборот: прыгнула и описялась!

Все смеялись так:

- Вот несчастье!

И Маруся тоже смеется.

- Иди домой, - ей говорят.

Она пошла - и прямо в коровью лепешку встала.

- Куда ты! - ей говорят. - В навоз вступила!

А ее прямо не остановишь: смеется - и все!

Допоздна потом смешила.

И знает, что домой надо, а так и не пошла. Вот ведь!

- Маруся! - Ваня ее позвал. - Иди-ка, маме помоги. Никак не умрет. Князек сняли, завтра будем крест делать. Все устали, давай-ка!

Это уже день был.

Маруся пошла.

Домой пришли, Оля спрашивает:

- Кого привел?

Ваня говорит:

- Марусю.

- Какую? - Оля говорит, - Нет, я уже думала. Она всю зиму проболела, забоится.

- Не забоится.

- Я не забоюсь, - Маруся говорит, - Я по лесу одна ходила. Правда! села.

Ваня ей сказал:

- Не крестись, ладно?

Маруся машет: ладно! Самой смешно, А нельзя смеяться!

Оля говорит:

- Дурочка! Я пугать буду, нельзя смеяться! - и сама тоже смеется. Ваня, уведи ее: такая ведьма!

Маруся говорит:

- Я больше не буду.

Оля на кровати села, дышит тяжело.

Ваня в сени вышел.

Оля говорит:

- Куда ходила?

- За землей.

А мать медведем обернулась.

Маруся выдержала.

- Маруся хорошая, - Ваня говорит из сеней.

Оля опять человеком стала, дышит тяжело:

- Трудно оборачиваться, - говорит. - Дай попить.

Маруся воды дает, а у Оли рука - змеей стала.

Маруся испугалась, воду выронила, убежала.

- Сука, - Ваня говорит. - Говно.

А Оля опять помощи просит, кричит, кукарекает.

Ваня говорит на Марусю:

- Кобыла костлявая, совсем мать не жалеет, - и Олю гладит ласково. - Я здесь, Оленька, родная моя. Больно?

Нравится ему, что Оля слабая стала.

Взял ее.

Оля ему говорит:

- Нравится?

- Я без тебя умру, Оля.

- Когда-нибудь умрешь, - Оля говорит и усмехается.

Ваня обиделся, толкнул ее:

- Скотина ты. Тебе все - в прорву.

Опять ушел.

А Маруся из дома выскочила и за рот держится: змея-то за губу задела, тошнит!

- На, заешь, - ей кто-то говорит и рябины дает.

Маруся посмотрела: а это Наташа стоит. Маруся рябины поела.

Наташа говорит:

- Стала ведьмой?

Маруся молчит.

- А как тебя мама пугала?

- А тебе что?

Наташа смеется:

- А я тебе от вашей рябины дала, теперь заблудишься! Ведьмачки, дуры!

Маруся рябину выплюнула, пошла и правда заблудилась: от ведьмы поешь сразу заблудишься. Можно несколько дней ходить.

Маруся и не знала, сколько ходила.

Потом увидела, что за ней кто-то идет. Она как побежит!

В лес забежала, кричит:

- Черт! Уйди, черт!

Он подошел, говорит:

- Ляг.

Маруся как деревянная стала. Слушается. На землю легла, он - к ней. Она смотрит, и показалось ей, что это Ваня, мамин муж. Она сколько не спала уже!

Легла. А под спиной у ней сучок оказался. Ей больно стало, она Ваню отталкивает, а он не уходит. Она его бьет, руками, ногами, прямо по-настоящему, а он не уходит. Он не понимает, что ей больно, и не пускает.

Даже она его исцарапала.

Он побежал.

А Маруся камнем кинула, в спину попала, он спину выгнул - а лица у него нет. Одни глаза.

Маруся - гордая.

А на самом деле Ваня в другом месте был, точно. Он за Наташей ходил, которая Марусе рябины дала.

Кажется, вечером было.

- Наташа, - говорит, - Тетя Оля зовет.

- Не хочу я, - Наташа говорит, - Пусть Маруся идет.

- Маруся не жалеет мать. Зайди. Тетя Оля попугает, в потом ей в ухо подуй. Грехи уйдут - и все. Пожалей тетю Олю.

- Много грехов? - Наташа спрашивает.

- Много, - Ваня смеется. - Пойдешь? - а Ваня нежный был вообще-то.

Наташа говорит:

- Не хочу.

Потом пошла.

Ваня ждал.

Еще два мужика сидели, ждали. Долго.

Бабушка Надя говорит:

- Роза опять убежала.

- А что ты не смотришь как следует?

- К кабанам, точно.

Роза - это так свинью звали. Тогда все время свиньи к кабанам в лес убегали.

Наташа выходит из Олиного дома, не смотрит никуда. Глаза - другие. Домой пошла.

Из Олиного дома черные кошки ка-ак выскочат!!

И в Наташин дом побежали.

- Ну все, грехи ушли, теперь умрет, - мужики засобирались, крест не стали делать.

Марусе говорят:

- Иди за попом, чистый дом, все.

Маруся говорит:

- Дядя Ваня, ты зачем меня в лесу пугал? - а сама заигрывает.

Он говорит:

- Ты что? Я здесь был.

- Он правда был, - все говорят. - А кто тебя пугал?

Маруся говорит:

- Показалось.

Ваня ей сказал:

- Маме скажи: я утром приду. Ей отдохнуть надо.

А сам к Наташе пошел, когда уже темно стало.

Маруся к маме не зашла: дом-то без крыши, князек-то сняли. И так слышно, что тихо.

Маруся к церкви пошла через лес, где ей показалось, что ее Ваня пугал. Как крикнет:

- Ты кто?!

Он не отвечает.

Она тогда сказала, как ей говорили:

- Сука, говно!!

Еще можно по-матерному ругаться, если это оборотень или кто там. Банник, например.

Маруся в церковь пришла, попу говорит:

- У меня мама умирает, а я не захотела ведьмой стать.

Поп ее благословил, говорит:

- Постой тут.

Ушел за образом, потом выходит, а Маруся стоит посреди церкви и не двигается. Глаза - открытые.

Поп говорит:

- Маруся, ты что?

А она смотрит, как будто первый раз увидела.

Он ее по голове погладил, говорит:

- Маруся. Это тебя Господь благословил. Идем к маме?

А церковь в тот день нарочно другая была. Образа тогда поснимали, белили. Богородица стоит прямо на полу. Так и не видел никто, чтобы образа - на полу.

Поп говорит:

- Пойдем?

Маруся говорит:

- Я потом приду.

И осталась.

А Маруся, конечно, маленькая была. И болела всю зиму нехорошо. Ничего по-настоящему не умела. Стала заговаривать. А когда заговариваешь, надо имя знать. А откуда имя? Она же не знает, кто ей показался.

Например, надо сказать:

- Пойду я на теплые воды на гнилые колоды там мне снится там мне приснится во Ольху-молодняку со полного месяца выглянет выйдет щука-белуха из синего моря с золотой кожурой с золотой кожурой с двенадцатью зубами с тринадцатым языком с двенадцатью зубами с тринадцатым языком. Затяни-залижи мое горе-беду ах ты моя ненависть моя худоба лети по белу свету лети по белу свету по полям по болотам по текучим рекам вихрем-чадом раскатись разлетись на все четыре стороны! Тьфу! Тьфу! Тьфу! Тьфу! (Это плевать надо на все четыре стороны). От меня и от мужа моего названного (тут надо имя сказать, например, "Володимера") навсегда. Аминь!

Так это надо ночью читать, на полную луну, на перекрестке. А если желание загадываешь - тогда на первой заре.

А Маруся в церкви хотела читать!

А потом совсем забыла, что надо, и говорит:

- Пожалуйста!

Никто не пришел.

Она плакала так!

Как взрослая.

На корточки села и Богородицу дразнит.

Домой пошла, прямо по кустам, изранилась - и не больно.

Домой пришла, говорит:

- Мама, меня черт замучил!

А Оля, когда причастилась, стала как старушка. Такая старушка одна раньше была, ее все любили. Говорит:

- А я причастилась.

- А что делать? - Маруся говорит.

- Посиди со мной, - Оля попросила. - А черта - нету. Его люди придумали. Ваня у Наташи, наверное? Ну и ладно.

Маруся села, черная вся, от несна.

Мама говорит:

- Все время думала: надо Марусю поучить. А Маруся заболела. А может и не надо учить? Не знаешь - умрешь, знаешь - еще хуже умрешь. А плохое зачем знать? Даже интересно: вдруг не будет плохого? Наташка, дура, думает, я чужим отдам! - и хихикает. - Да ладно, пусть порадуется. Ей всего-то год остался. Пол бы подмести. Чо-то я устала совсем, - на Марусю смотрит, улыбается. - Умру - поспишь. Если захочешь. Потом поймешь. Ты умница. Девочка моя Маруся. Кто еще у мамы есть? Одна моя дочка. Смотри: раз - и какая дочка получилась! Моя девочка. Маруся, никому не верь. Никто не пара. Всех люби. Прикинь, конечно, сначала. "На глазок". И люби. И научишься. Сначала надо хоть что-нибудь полюбить. А черт от несна кажется. Я, когда девушкой была, тоже не спала. Тетя Таня долго не спала. Потом все забывается. Господи, спаси и сохрани мою девочку! Не оставь Марусю! Маруся выросла как. Красивая.

И удивляется. Посмотрела на Марусю долго, говорит:

- А ты моя дочка?

Маруся обиделась, что мама сказала, что у Маруси как у всех, легла.

Оля говорит:

- А помой меня в тазу? Меня, когда поженились, твой папа в тазу мыл. Позови кого-нибудь. Дядю Сашу позови, он мою маму любил! Позови, он добрый! - и радуется так!

Маруся дядю Сашу позвала, они с ним Олю раздели, в таз поставили.

Оля смеется:

- Дядя Саша, давай, потанцуем? - и руками танцует.

Он говорит:

- Сейчас по шее получишь!

Пощекотал ее. Смеются оба. А Маруся не смеется, молчит.

Дядя Саша ушел. Оля на кровати сидит, волосы расчесывает. Расческу сломала: у ней волосы были толстые, густые. Другую расческу взяла - и опять сломала. И как заплачет! Кричит:

- Маруся, завари травки, я боюсь!

Маруся за травкой побежала, а Оля кричит про Ваню:

- Я же его лечила! Он больной был! А теперь поправился! - и плачет, плачет.

Потом успокоилась, устала совсем, совсем устала. Говорит:

- Да не надо травки, конечно.

Маруся легла, к стене повернулась, говорит:

- Господи Боже, да когда она умрет? Я спать хочу!

Долго не оборачивалась. Потом слышит, как мама говорит, совсем по-другому:

- Маруся. Иди-ка, выйди в сени.

Маруся ушла, сон у ней прошел. Говорит:

- Мама.

- Нельзя.

Маруся разозлилась, говорит:

- Я пить хочу!

Оля руку со стаканом высунула, лицо красное и смеется:

- А ты не бойся. Ты захоти - и поможешь мне. Захоти. Ладно?

Дверь закрыла и молчит.

Маруся подождала, дверь открывает.

Оля стоит страшная, старая, глаза не видят, а над ней лица летают, на Олю похожие, только молодые.

Маруся испугалась, как закричит:

- Ну-ка ляг! После бани куда пошла? Как горло заболит! - и кладет Олю спать, Оля слушается. - Я болела, теперь она заболеет?! Совсем уже с ума сошла?! - и даже радостно кричит. - Ну и вот: ей ноги помыли, а она ногу занозила, дура! Лежи тихо! Кому ты такая нужна? Никому не нужна! И я из-за нее не сплю!.. - рядом легла. - Глаза закрой. Смотри, как надо спать, - и тоже глаза закрыла.

Мама слушается, полежали тихо. Маруся говорит:

- Все приходят, а Оля стоит молодая, красивая. Волосы чистые. Все говорят: "Кто это?" Скажут: "Такая нежная! Такая родная наша! Самая главная!" Вот чего ты хочешь?

- Все-все, - Оля говорит шепотом.

- Вот и будет. Потому что только тебе будет. Только тебе.

Оля лежит тихо, успокаивается. Одно лицо красивое на нее опустилось. Оля Марусю за руку взяла, говорит:

- Хорошо, да?

Маруся долго потом лежала, Олю гладила. И не страшно совсем.

Даже сама успокоилась, чуть не уснула.

Мама лежит тихо.

Маруся встала, воды попила, маме лицо водой помыла.

Мама лежит.

Маруся села опять: уже солнце поднимается, спать-то жалко, когда день.

Уже рябина поспела.

Когда Олю пришли убирать в гробу, все не понимали: поп был, исповедовал, а Оля лежит, как молодая, совсем когда замуж выходила. И губы - полные, красные.

Ваня говорит: